1
✾| Paris, France
✾✾| 2032, mars
— Voilà, votre magnifique bouquet de cent et une roses écarlates, monsieur. Merci pour votre achat et bonne journée!
Красные розы дарят, обозначая страстную, почти пылающую любовь, знаете? А вот белыми наоборот показывают всю свою нежность и чистоту намерений по отношению к любимому человеку. Ромашки являются самыми романтичными и деликатными полевыми цветами, которые чаще всего ассоциируют с первыми влюблённостями подростков. Они будто бы олицетворяют робкие шаги на пути к друг другу, нелепые записки в тетрадках, чуткие прикосновения в стенах школы и первый поцелуй, кружащий голову своей почти бесконечной нежностью и теплом, но вот лилии. Изящные белые лилии — это совсем другое. Её самые любимые и будто бы родные цветы, всегда символизировали лишь одно — чистоту и искренность намерений. Они обозначали и описывали самую настоящую светлую любовь, которую он так безжалостно посмел опорочить. Забавно, как мало времени у него заняло, чтобы принять решение об их дальнейшем будущем. До скрежета в сжатых зубах всё ещё обидно, что он даже не сказал ей окончательного «прощай» в тот злополучный день. Он просто бросил её в том крайнем положении совсем одну, ах нет, на попечительство своей строгой матери, которая всегда её недолюбливала и со спокойной душой уехал на внезапные сборы сборной Англии, надеясь, что всё само логично разрешится. Только вот хоть ситуация и разрешилась, но их пути в то самое мгновение разошлись. Окончательно, безоговорочно и так резво, что их стало уже просто невозможно вновь переплести. Наверное, только и только благодаря тому кошмару, сейчас Софи стояла прямо здесь. Здесь, в этом уютном помещении собственного цветочного магазина, среди мини царства красочных цветов и нежных ароматов, так приятно наполняющих лёгкие и заставляющих совсем легонько улыбаться, прямо в самом сердце сказочного Парижа. Одна из её детских мечт всё же сбылась, назло ему или вопреки всему, а может и по-другому. Кто знает? Теперь это уже не играло роли, играло лишь то, что вторая её мечта была жестоко погребена заживо и уже никогда, даже при огромном желании, не смогла бы возродиться из-под кучки серого пепла. Она была насильно закончена, перекрыта и заблокирована хрупкими воспоминаниями, так сильно хранившими его запах, черты лица, голос и еле различимый силуэт. Софи Моне больше никогда не сможет нормально полюбить и довериться человеку всей своей душой. Софи Моне уже никогда не сможет стать мамой и иметь полноценную, счастливую семью, с дурацким двориком цветов, прямо за домом и с вечерами просмотра различного кино. Софи Моне попросту заговорена семьёй Беллингемов на вечное одиночество и скитания по всему белому свету, с этим болезненным, почти удушающим клеймом бесплодия.
— Девушка, не могли бы вы мне посоветовать букет цветов к значимой дате? — из судорожных мыслей француженку вырывает вкрадчивый голос нового посетителя, на вид лет шестидесяти пяти. Мужчина выглядит довольно доброжелательным и почти что окрылённым. Он лучезарно улыбается ей, уверенно опираясь на свою тросточку и с явным интересом разглядывает тоненькие стебельки ромашек в её руках. — Видите ли, у нас с женой завтра знаменательная годовщина — ровно сорок лет со дня нашей свадьбы, и я хотел бы её по-настоящему удивить. Моя Жаклин обожает викторианский язык цветов, и я подумал, что подарить ей букет с тайным посланием, которое она абсолютно точно сможет прочесть, будет довольно символично. Как думаете? — Моне изо всех сил пытается сдержать умилительную улыбку на лице, обрабатывая кончики полевых цветов, но тщетно. Очаровательные ямочки почти что моментально проявляются на щеках, а в голубых глазах вспыхивают звёздочки восхищения. Наверное, она уже никогда и не сможет испытать такой всеобъемлющей и пламенной любви.
— Думаю, что ваша Жаклин безусловно оценит такой внимательный и любовный жест. По крайней мере, я бы точно оценила, как не меньший любитель этого языка, — блондинка поднимается с высокого стула, оставляя нежные ромашки за стойкой в вазе и плавно подходит к пожилому мужчине, задавая наводящий вопрос: — Что ж, наверное, начнём с малого, да? Есть ли какие-то конкретные пожелания по цветовой гамме или оформлению самого букета? Может вы думали о какой-то необычной геометрической форме? — выразительный голос флористики наполнен теплотой, пока в голове возникает уже, наверное, миллион идей, связанных с составом и оформлением самого букета. Идея тайного послания моментально привлекает и захватывает всё её внимание, Софи задумчиво заправляет надоедливую, выбившуюся из высокого хвоста, белоснежную прядку за ушко и принимается сканировать ассортимент.
— Нет, саму задумку я полностью перекладываю на ваши хрупкие плечи. Творите, удивляйте и рассказывайте о моей вечной любви Жаклин, ну а я так скажем, всецело доверюсь вашему видению, профессионализму и милой улыбке.
— О, благодарю за комплимент, и кажется, у меня уже появился неполный набросок идеи, — она легонько кивает в сторону закрытой стеклянной витрины, расположившейся левее от стойки и вместе с мужчиной, проходит прямо к ней. За прозрачной стенкой холодильной камеры виднеется множество диковинных цветов при чём совершенно разных расцветок. Розовые, фиолетовые, синие, оранжевые, жёлтые, они будто бы сливались в богатую палитру, которая так и гипнотизировала, буквально заставляя что-то покупать. — Что если мы совместим в букете всего лишь три вида нежных цветов, при том одного цвета, но в совокупности они отразят идею вечной, неиссякаемой любви? Смотрите, — Моне осторожно приоткрывает дверку камеры, чуть нагибаясь и наконец берёт в свои руки три изящных цветка белого цвета, которые явно выделяются своей хрупкостью и нежностью на фоне остальных. Она оборачивается к заинтересованному мужчине, с робкой улыбкой на лице и приступает к разъяснению своей внезапной задумки: — Это герберы, по одиночке они обозначают невинность и скромность, но, если в композицию к ним мы добавим вот эти хризантемы и, например, белые лилии, то букет уже совсем неизбежно олицетворит Шекспировскую «любовь до гроба», только в положительном ключе. Абсолютная верность второй половинке, вечное благородство, её скромность и ваше умиротворение рядом, уважение по отношению друг к другу и благодарность за все счастливые моменты прошлого, настоящего и будущего, всё это в целом почти что кричит о возвышенных чувствах, скрепивших ваши сердца и души, — к трём герберам в её бледной руке добавляются ещё три лилии и три хризантемы, а после, ещё и несколько веточек белоснежных гипсофилов вокруг. В другой же руке девушки виднеются упаковочные бумаги для ожидаемого букета всеразличных цветов, но Моне останавливается лишь на двух: — В довершении же картины, мы добавим к самим цветам сочетание матово-бронзовой и васильковой обёртки, и тогда, это в который раз заверит её в надёжности, уверенности и непоколебимости взаимных чувств... — до этого робкая улыбка теперь сменяется более мечтательной, хоть и безусловно тронутой вуалью грусти. От чего-то, вся эта романтичная история двух незнакомцев вызывала внутри Моне смешанные, совсем спорные чувства. Одна половинка сердца безмерно радовалась и ликовала тому, что искренняя и крепкая любовь вопреки всему, всё же в этом мире ещё существовала, а вот вторая наоборот, болезненно ныла, будто бы напоминая, что всё это случается с прохожими, но никогда не с ней. — Ну вот как-то так, что думает на счёт такой деликатной задумки? Нравится или один из моментов нужно доработать, на ваш взгляд?
В миниатюрном светлом помещении на несколько мгновений повисает неловкое молчание, а после пожилой мужчина совсем неожиданно дарит блондинке лучезарную улыбку, которая моментально заставляет её доброе сердце пробить почти что сокрушительный удар:
— Я думаю, Софи, что вы точно не ошиблись с профессией. Это ваше самое настоящее призвание: делать людей счастливыми, творя цветочную магию. Вы будто бы фея, такая светлая и добрая, наполняющая этот мир теплом и улыбками, и почему-то я почти непоколебимо уверен в том, что ваше сердце пылает той же крепкой и светлой любовью по отношению к кому-то, почти также, как и моё. Это видно по глазам и по тому, как вы меня читаете, — изначально приятные слова, медленно преображаются в дремучий яд, так быстро проникающий куда-то внутрь неё и разбегающийся по алым венам. Моне пытается не подавать виду, что что-то не так, почти что, насильно удерживая на своём лице улыбку, но нестерпимую боль в голубых глазах уже не унять. Она просто быстро пытается её сморгнуть, отводя мгновенно погрустневший взгляд куда-то в сторону. Научиться его ненавидеть, любя, было чертовски сложно, но у неё это получилось. Правда пока что только в одинокой тишине, когда ни один взгляд не мог этого заметить. Сейчас же, напротив этого влюблённого мужчины, многолетнюю боль по отношению к своему, когда-то любимому молодому человеку, было уже не унять. Её невозможно было скрыть и перечеркнуть, и даже не сглотнуть с комом в горле. Нужно было лишь мужественно терпеть, потому что это были только её проблемы. Её проблема была в том, что она всё ещё не забыла: — Идея прелестна, мне всё очень сильно нравится. Уверен, что и Жаклин оценит. Как долго времени займёт составить такой роскошный букет? — пожилой мужчина явно замечает смену настроения в её глазах, но во избежание неловкости, не затрагивает больше тему. Софи за это ещё больше ему благодарна, Софи от этого становится хоть немного, но легче. Девушка аккуратно ставит взятые цветы на место, вновь распределяя их по высоким стеклянным вазам и после, заходит за стойку своего цветочного магазинчика. Худенькие пальцы с аккуратным френчем быстренько бегают по клавиатуре ноутбука, почти что, моментально оформляя новый заказ.
— Заходите ближе к вечеру, месье, — мелодичный голос наполнен доброжелательностью, в то время как улыбка на пунцовых губах окрашивается лёгким сожалением. Блондинка неловко пожимает плечами, не сводя с посетителя своих голубых глаз и приязненно продолжает, указывая на экран: — К сожалению, в преддверии женского дня наши компьютер и телефон просто разрываются от поступающих заказов и поэтому выбор, который предоставлен в реальном течении времени почти что минимален. Ваш же заказ уникален, и я возьмусь за него лично. Теперь и мне, почти также сильно, как и вам, хочется удивить Жаклин особым подарком. Обещаю сделать всё в лучшем виде!
— Не сомневаюсь в этом и благодарю, — ответная улыбка со стороны покупателя не заставляет себя долго ждать. Мужчина поспешно оплачивает заказ картой, шепча что-то неожиданное и одобряющее Софи, по поводу её переживаний и после прощается, на несколько мгновений застывая в дверях: — Bonne journée et bonne chance, Sophie!
— Merci, à plus tard!
Моне возвращается к предыдущим заказам и остаток дня для неё, кажется, пролетает предельно стремительно. Девушка так сильно устаёт от нескончаемого списка букетов в рабочем компьютере и от многочисленных цветов в своих руках, что ближе к вечеру попросту лишается сил. Нежно-розовые пионы уже давно смешиваются с фиолетовыми ирисами и белыми тюльпанами, а упаковочные бумаги всеразличных оттенков попросту начинают рябить перед уставшими, чуть покрасневшими голубыми глазами. Судорожные мысли в голове, так резво вернувшиеся к его фигуре и всей этой их ситуации, затруднительного положения никак не скрашивают. Софи старательно собирает вот уже который букет за высокой стойкой цветочного, порой подпевая певицам из своего любимого плейлиста, в то время как колокольчик над дверью уже в который раз за этот день нарушает какую-то своеобразную внутреннюю гармонию и пускает в миниатюрное помещение очередную порцию прохладного воздуха.
— Bonsoir, bienvenue au «Lys blanc»! — блондинка выдыхает дежурную фразу довольно доброжелательным тоном, хоть в нём и явно прослеживаются нотки хандры. Она делает это на автомате, ни на секунду, не отрывая сосредоточенных глаз от белоснежного букета в своих руках и совсем не чувствуя какого-либо подвоха. Очень зря, не просто же так разбитое сердце в её груди от чего-то пробивает этот болезненный удар, на несколько секунду перекрывая мерное дыхание. — Avez-vous une commande électronique ou souhaitez-vous acheter quelque chose maintenant? — Моне аккуратно завязывает на тоненьких стебельках атласную бронзовую ленту, довершая необычный букет пожилого мужчины и наконец поднимает свой выразительный взгляд к только что вошедшему посетителю. Лучше бы она этого и не делала, потому что тело мгновенно застывает на месте, а голубые глаза в полном шоке распахиваются шире. Как же всё-таки хорошо, что она успела поставить изысканный букет в вазу и он по случайности не упал на холодный бетонный пол, приравнивая всю её долгую работу к статусу "насмарку". Он этого не достоин, он не достоин ничего в этом мире. Ни одной из своих вершин, ни одного из своих счастливых мгновений, ну а тем более её верной любви, которая к большому сожалению, всё ещё трепетала в глупом сердце.
— Софи, — из его уст её имя всегда звучало иначе. Более нежнее, значимее и ранимее что ли, и будь она проклята своей глупостью и всем своим существом, если сейчас смело сможет заявить, что не скучала по этому бархатному тембру и этим глубоким карим глазам напротив, что по новой заставляли тело гореть. Только вот теперь не от чувственной и всепоглощающей любви, а от болезненной адской агонии. — Боже, Софи, это правда ты. Я не ожид...
— Здравствуй, Джуд... — забавно, но он совсем не изменился за эти восемь лет. Возможно, только стал чуть шире плечами и отдал свой приоритет более спокойным тонам в одежде, что безусловно ему шли. Похоже Беллингем всё же искренне полюбил её такую нудную и скучную классику, за все эти долгие годы, и почему-то, она была не удивлена. — У тебя оформлен заказ или же просто пришёл подыскать что-то к случаю? — голос девушки неминуемо ломается на середине безэмоционального вопроса, в то время, как внутри всё горит. Поглощается безжалостным пламенем, отдавающим режущей болью в груди и не давающим сделать даже судорожный вздох. Моне неизбежно и скоропостижно ломается под его туманным взглядом. Моне совсем не знает, что делать дальше и как всё это от него скрыть, чтобы хоть немного защитить свою и так потрёпанную гордость. Она так сильно избегала встреч с ним и его семьёй все эти годы, что сейчас, столкнувшись с ним лицом к лицу, просто не знала, что лучше всего сделать или что именно говорить. Как можно спокойно продолжать вести незамысловатый диалог с человеком, при виде которого, всё внутри буквально дрожит? — Учти, у меня нету лишнего времени на бессмысленную болтовню, слишком много заказов, поэтому давай побыстрее. — блондинка и ни минутой больше не может выдержать этой изощрённой пытки прошлого напротив, поэтому просто поворачивается к мулату спиной и быстро, почти незаметно вытирает, струящиеся по щекам слёзы, попутно убирая моток ленты в шкаф. Нужно было собраться, взять себя в руки. Это было необходимо сейчас, как воздух. По-другому было нельзя...
Она ведь больше не слабая и беззащитная, больше нет. Не при нём.
Он ведь больше для неё ничего не значит, да? Он больше не имеет права её ранить, выводить на слёзы или задевать, больше нет. Это ведь так.
У них из общего уже и ни черта и не осталось ведь, да? Только руины когда-то счастливых отношений и её тот вынужденный, и никогда не забываемый аборт.
Да, да, да, сотни тысяч раз да!
Тогда почему же между ними настолько разными и ничем не связанными, всё ещё искрилась эта невыносимая боль, так яростно граничащая с вечной любовью?
— Настолько сильно не хочешь меня видеть? — француженка делает судорожный вдох, опираясь дрожащими руками о деревянный комод, в то время как Беллингем делает несколько шагов к ней навстречу и почти бесшумно застывает за её изящной спиной. Ему безумно хочется её коснуться, ему безумно хочется её поцеловать. Джуду невыносимо и так сильно необходимо прижать её к себе, и больше никогда и никуда не отпускать, но так было нельзя. Уже нельзя, не в этих грёбаных реалиях. Не после её безжалостного предательства. Не после её внезапного побега и не после его новой и вечной «любви», ждущей его прямо сейчас в номере дорого отеля. — Мне жаль, что это так Софи, потому что я правда по тебе скучал. Не было и дня, чтобы я не хотел тебя встретить и поговорить о нашем прошлом, даже несмотря на то, что ты меня бросила тогда. Даже несмотря на всю ту боль, что ты мне принесла и на разбитое сердце, которое уже никогда не будет прежним, в статусе «до тебя», потому что всё произошло так, как произошло ...
На несколько секунд в наэлектризованном воздухе повисает тишина, всё ещё ведомая нотками обиды и боли в его еле слышном голосе, но так продолжается ненадолго. Всё потому что Моне неминуемо взрывается, гневно оборачиваясь к мулату лицом и опаляя того волной почти что беспредельной ярости. Ей безумно обидно, ей безумно больно и отвратительно, до бегущих по бледным щекам слёз и срывающегося на каждом последующем слове, голоса:
— Я бросила? Да ты, наверное, сейчас издеваешься?! — сердце в её груди бьётся, как ненормальное. Светло-голубые глаза плавятся под воспоминаниями его предательства и её нестерпимой боли. Ту больницу и тот проклятый мартовский день девушка не забудет никогда. То самое безнадёжное отчаяние внутри, её душераздирающие крики, наверное, гуляющие эхом по всему коридору и его телефон, с дурацким и вечным статусом «недоступен». Она бьёт его ладонями в грудь, изо всех сил желая оттолкнуть и сбежать подальше, только вот силы непропорциональны. Он всегда был её сильнее. Он всегда был другим, из другого мира, из другого общества и он всегда был для неё недоступен. Как жаль, что это она слишком поздно поняла. — Уходи от сюда, Беллингем! Уходи, пока не поздно! Уходи и больше не появляйся, никогда больше не хочу видеть тебя и твоей семьи, а в особенности твоей отвратительной матери, что хуже змеи! Хотя и ты не лучше, раз даже после всего того, что я пережила из-за вас, смеешь строить из себя жертву!
Пламенную тираду Софи прерывает дурацкий колокольчик на двери, оповещающий о приходе очередного клиента, только вот вражды в его карих глазах после этого звука меньше не становится. В тот момент Беллингему попросту кажется, что у него ломается мозг, потому что любимую девушку в девушке напротив сейчас узнать почти что невозможно. Она пылает рядом, почти что кишит огнём в его сторону, только вот этот огонь непривычно алый, а по ледяному синий. Его девочка сейчас сама на себя непохожа. Обычно нежная и трогательная по отношению к нему, требующая ласки и прикосновений, теперь она больше походила на колкого ёжика, что выпустил свои иголки в свет, всячески молясь о защите и скорейшем уходе хищника. Что такого произошло за эти восемь лет, что так сильно её поменяло, почти что до неузнаваемости или это случилось ещё во времена их разрыва, просто он не заметил, упустил? В чём причина её ненависти и такого скоропостижного ухода тогда? Почему она разорвала с ним эту деликатную связь и почему проклинала сейчас всю его семью, включая его самого, если их сердца разделяли множество общих и счастливых моментов, и в том числе то решение, которое было принято обоюдно?
— Sophie, comme promis, je suis là pour le bouquet! — всё тот же пожилой мужчина, только теперь уже в другом пальто и с чёрным зонтиком в руках, с тихим щелчком прикрывает за собой дверь и неловко замирает у входа, при виде настолько близко стоящего к девушке Джуда. Конечно он узнаёт знаменитого полузащитника «Реал Мадрида», но не подаёт вида, никак не желая их отвлекать и прерывать. — Oh, je m'excuse, je n'avais pas réalisé que vous aviez des visiteurs. J'attendrai!
— Non, ce n'est pas grave, — голос блондинки заметно подскакивает, в то время как она сама отскакивает подальше от Беллингема, будто бы от огня и делает несколько шагов назад. Софи изо всех сил пытается привести дыхание в норму и поспешно стирает слёзы с побледневших щёк, что конечно не укрывается от добродушного взгляда посетителя. Она осторожно берёт в свои подрагивающие руки желанный букет и подходит ближе к дверям, полностью игнорируя Джуда: — Tenez, votre bouquet! J'espère qu'il plaira à Jacqueline et je vous souhaite encore un bon anniversaire. — тень лёгкой улыбки всё же проскальзывает по её лицу при упоминании имени женщины, в то время, как сама Моне бережно передает заветные цветы из рук в руки, явно чувствуя на своей спине пылающий взгляд, который она так и не смогла забыть за последние восемь лет.
— Oh, mon Dieu, Sophie, il est magnifique. Je vous remercie! Au revoir! — глаза мужчины наполняются неподдельным восхищением при виде букета, а улыбка на губах принимается сиять в три раза ярче. Наверное, он уже предвкушает завтрашнюю радость любимой женщины, рисую в своей голове миллион красочных картинок. Кивая блондинке на прощание, мужчина в возрасте вновь ненароком возвращается взглядом к застывшему позади Беллингему и еле слышно шепчет, так, чтобы слышала лишь она: — Aimer n'est pas sans amer /любви не бывает без горечи/...
— S'il vous plaît, monsieur. Quel genre d'amour avons-nous? /я вас умоляю, месье. какая у нас любовь?/ — грустная усмешка безошибочно трогает её губы, когда мужчина покидает цветочную лавку, будто бы не согласно кивая головой. — Ce n'est qu'une pathétique parodie... / это так, жалкая пародия на неё.../
✾✾✾
Они познакомились около года назад. Кто-то скажет, что этого времени чертовски мало, чтобы по-настоящему полюбить. Ну а кто-то наоборот смело заявит о том, что это огромный промежуток времени, за который пылкие сердца вполне, без каких-либо проблем могут навечно, до конца своих дней, переплестись. Их первая встреча не была похожа на встречу, будто бы вытянутую из любовных романов. Вот совсем нет. Софи даже подумать не могла о том, что Джуд Беллингем, новый и такой ярый противник её любимого сине-гранатового клуба, станет для неё тем самым — единственным мужчиной на свете, ради и вопреки которому, сердце в груди будет бешено биться.
Это был обычный пятничный вечер в самом сердце романтичного Парижа. Моне, совсем уставшая от занятий в колледже и уже с большим трудом делающая шаги вперёд, возвращалась на метро домой. Строки классической книги в руках размывались перед глазами, а давление в висках от этого лишь усиливалось, поэтому она, попросту не выдержав, убрала надоедливое произведение Мольера куда-то вглубь своей сумки и устало прислонилась к окну, прикрывая свои голубые глаза. Ей безумно хотелось спать, однозначно, и ей безумно хотелось побыстрее провернуть ключ, в замочной скважине своей квартиры, чтобы как можно скорее сделать ароматный чай и перекусить чем-то сладким. Кто тогда знал, что эти планы моментально померкнут, на фоне осторожного прикосновения его тёплых пальцев к её руке и этого бархатного голоса, с явными намёками на нотки смущения: «hey, i hope you speak english because i just need some help right now.»
Глубокие карие глаза были первым пунктиком, так быстро запавшим в душу, хоть тогда она этого и не показала. Девушка просто ответила мулату кратким английским «да», вслушиваясь в детали возникшей проблемы и совсем не придавая значения тому, что перед ней буквально сидела звезда современного футбола. Какая была разница с этого? Ей просто хотелось ему помочь, потому что банально, но факт — её так воспитали. Иностранцу в другой стране, а особенно во Франции, уж точно никогда просто не будет одному, это гарантированный факт. Так почему же не пойти на встречу и не дать дельного совета? Да, даже когда он является человеком, заставившим её истерично рыдать после последнего Эль-Классико и проклинать клуб противника.
— Мне нужно выйти на станции «Шатле», но её почему-то всё ещё не видно на экране, и я не понимаю почему, — англичанин немного нервно тараторит, с довольно милым, таким типичным для британцев аристократичным акцентом, при этом показывая ей построенный на картах маршрут, в то время как она мельком рассматривает его красивый образ, совсем не вписывающийся в грязные переходы и парижское метро. Полузащитник выглядел слишком элегантно и по-своему обольстительно, в этом традиционном смокинге, с расклешёнными брюками и галстуке-бабочке от Louis Vuitton. — Гугл сказал, что я еду в правильном направлении и ...
— Это совсем другая ветка, Джуд. По ней невозможно доехать до театра, — Софи почти что моментально видит, как его широкие плечи под её словами окончательно поникают, а до этого доброжелательная улыбка растворяется где-то в прохладном воздухе вагона. От чего-то, внутри рождается стойкая необходимость и желание, его обнять, но это больше будет походить на абсурд, в этой реалии, поэтому блондинка просто продолжает, легонько касаясь своими тоненькими пальцами, его сцепленных в замок рук: — Но этого ничего страшного, на самом то деле. На нужную тебе, можно пересесть, если выйдешь на следующей станции, я покажу. Там буквально ехать две остановки, да и мне это в принципе по пути.
На несколько мгновений между ними повисает тишина, в которой, к её большому удивлению, находится рядом с ним вполне комфортно и только после, по новой столкнувшись взглядами, она разрушается незабываемым моментом его лучезарной улыбки, которая наконец показывает миру, что вся сложившаяся ситуация пока ещё в его руках. Она буквально олицетворяет то, что с ним всё будет в порядке пока рядом она. Та самая открытая и доброжелательная девушка, что в тот октябрьский вечер не прошла мимо, соврав о том, что совсем не знает английского, как это сделали другие, а наоборот, дала ему единственный шанс на этот дурацкий, но такой важный в карьере золотой мяч, несмотря на то, что он противник и его неудача, вышла бы ей в плюс. Она со всем своим сочувствием, дала ему этот минимальный шанс н то, чтобы он сполна насладился сказочным вечером и никогда не портил его миллионом проклятий, и сожалений, несмотря на то, что он почти что враг.
— Правда? Боже, спасибо большое, а-то я уже безумно опаздываю, — его счастливый голос, наверное, самое прекрасное, что она слышит за последнее время. Софи не может сдержать обворожительной улыбки при виде этой почти что детской радости в его карих глазах. Забавно, как такая мелочь с её стороны, смогла заставить его засиять в три раза ярче и краше, и выглядеть при этом ещё красивее. — Потянул же меня чёрт за ногу, именно сегодня вечером поспорить с Джобом. Честно сказать, я уже успел отчаяться и подумать, что не выйду из этих бесконечных катакомб и фиг мне, а не церемония «Золотого Мяча». — блондинка на это предельно возмущённое высказывание лишь иронично усмехается, и они вдвоем наконец поднимаются со своих мест, медленно направляясь к выходу. Разница в росте замечается ими двумя почти что сразу, но только в положительном ключе и без каких-либо стеснений. Её белоснежная макушка, заканчивается где-то на его плече и Джуд бы соврал в тот момент, если бы сказал, что это его совсем не зацепило и не умилило.
— И правда неплохое сочетание: Джуд Беллингем, одна из самых значимых церемоний для любого футболиста и парижское метро. Дал же ты журналистам повод для статей, а влюблённым девочкам идеи для фанфиков! — они покидают поезд, почти синхронно ступая на платформу и шагают в сторону выхода. Вокруг снуют тысячи прохожих, десятки их которых его безусловно узнают и хотят подойти, чтобы сделать памятное фото, но Джуд этого, кажется, совсем и не замечает. Взгляд его карих глаз изучающе и с какой-то нетипичной нежностью обращён лишь к ней. К её мелодичному голосу, этой молочной коже, светлой улыбке и голубым глазам, что сияли ярче солнца в безоблачном летнем небе. — На самом деле, не такое уж метро и сложное, но конечно не в первый раз. Нам вверх по лестнице и направо.
Они сворачивают в один из просторных переходов парижского метро и Джуд в который раз за эти несколько минут понимает, что подойти именно к ней в поезде и смело довериться, было самым правильным и верным решением для него и этого момента. Миниатюрная девушка спереди внушила в него спокойствие и доброту с первых же секунд. Она буквально светилась теплом и счастьем, заставляя его и весь окружающий мир становится хоть на чуточку, но светлее, к тому же, блондинка, кажется, отключила и его разум заодно. Ну и обострённые чувства в комплекте, ведь Беллингем ни разу за время их разговора не почувствовал этих многочисленных надоедливых вибраций телефона в кармане своего пиджака, а стоило бы. Его родная и такая строгая мама, в тот момент почти что сходила с ума от переживаний, ломая голову, где в совершенно чужом городе сейчас находится её любимый сын. Совсем один и за несколько минут до одного из самых важных событий в его жизни.
— К слову, я так и не узнал твоего имени, — они останавливаются у нужной платформы уже спустя несколько мгновений. Его бархатный голос совсем немного подрагивает, но не от прохладной погоды, а от лёгкого волнения в животе и безумного желания прикоснуться к ней. Встречный ветер легонько треплет её белоснежные волосы, в то время как сама Софи поворачивается лицом к Джуду и как-то неловко улыбается, понимая, что настало время прощаться. — Может обменяемся хотя бы Инстаграмами? Должен же я тебя хоть как-то отблагодарить за это всё... — мулат разводит руками в воздухе, ни на мгновение, не отводя заинтересованного взгляда своих карих глаз от её нежного лица. Сердце в груди пробивает, кажется, около сотни ударов в минуту. Беллингем безусловно нервничает о том, что не получит её контакта, но почему-то внутри автоматически рождается чёткая установка, что чтобы сейчас не произошло и какой бы ответ с её стороны не последовал, он всё равно её найдёт в этом огромном Париже, чего бы ему это не стоило.
— Зачем? Не стоит, твой инстаграм я знаю итак, но меня зовут Софи, — поезд метро стремительно подлетает к их платформе, моментально останавливаясь и посылая по многочисленным коридорам неприятный, шумный звук. Моне кидает чуть грустный взгляд на открывающиеся двери вагона и кивает футболисту в сторону них, намекая, что пора идти, ведь по-другому он не успеет к церемонии. Следующий будет только через двадцать минут. На её губах блистает всё та же обворожительная улыбка, а приятный голос снижается до игривого шёпота, когда она делает шаг назад, уже собираясь уходить, хотя так не хочется: — Удачи на церемонии и больше не теряйся, Джуд Беллингем! Иначе золотой мяч заберёт Гюндоган, на что я на самом деле, искренне надеюсь! — его лёгкий шок в глазах и колкие мурашки по всему телу, от осознания того, что девушка фанатка гранатово-синих каталонцев и её удаляющаяся миниатюрная фигура, в последствии теряющаяся где-то в толпе прохожих, будто бы мираж. Он обещает, почти что клянётся, самому себе, что её найдёт и к удивлению, почти сразу же её и находит, прямо на следующий день после вручения Золотого Мяча. Кто-бы в этом сомневался, да?
Без какой-либо задней мысли, полузащитник испанского «Реала» выходит рано утром на пробежку в полу пустующий парк Монсо, с беспроводными наушниками в руках и в спортивном костюме. К счастью или нет, но ему всегда нравилось бегать по утрам именно на природе, особенно в сезоны, когда было более-менее прохладно. Это безмерно расслабляло мускулистое тело и упорядочивало хаотичные мысли в голове, а тут ещё так удачно выпало комфортное местоположение отеля, прямо напротив парка, что Беллингем посчитал это самым настоящим знаком судьбы и сразу же выдвинулся навстречу к лёгкой физической нагрузке.
Живописные пейзажи осеннего города завораживали, песни Дрейка же в наушниках автоматически поднимали настроение, идеально сочетаясь с задними назойливыми мыслями о таинственной и такой притягательной Софи. Софи — та самая доброжелательная девушка, встреченная им в сером парижском метро и о которой он думал на протяжении всей церемонии, и почти бессонной ночи. Где была она сейчас? Чем занималась? Была ли одна или в компании, с кем-то, а может тоже думала о нём? Миллионы вопросов в голове и ни одного ответа. Его это неимоверно раздражает, потому что Джуд привык всегда про всех знать всё, а тут она словно закрытая книга, которую невозможно взять и пролистать.
Одна извилистая дорожка, сменялась другой, а в его душе всё больше и больше расцветало какое-то непонятное чувство беспредельно счастья. Толи от самого стиля парка, так схожего с родным английским, что казалось, что ты и вовсе из дома не уезжал. Толи от промелькнувшей на несколько мгновений, уже знакомой фигуры, что с букетом белых лилий в руках, неслась на всех парах, кажется, к ближайшей станции метро. В тот день на ней было бежевое пальто свободного кроя, белоснежный шарф, так надоедливо развивавшийся на ветру и милые чёрные сапожки на высоком каблучке, почему-то именно этот образ так ярко отложился в его памяти. Ни теряя ни минуты, англичанин бросился вслед за спешащей блондинкой, почти что со скоростью света и конечно же её догнал, спустившись в подземный переход и перепрыгнув через несколько турникетов. Проклятия, так яро брошенные в спину, не остановили. Точно также, как и крики разгневанного полицейского, в тот момент была важна только одна ОНА. Миловидная светловолосая девушка, которая наконец его заметила среди сотни прохожих и почти что на автомате обернулась, поражённо застыв.
У них есть всего лишь несколько коротких мгновений до того, как его заберут и увезут в участок. Несколько дохлых и почти что неуловимых мгновений, которыми он решительно настроен воспользоваться, чтобы сохранить её образ в своей памяти куда больше, чем на один день:
— Прошу тебя, Софи, дай мне свой номер. Сходим в кино или просто в кафе, куда угодно. Всё, что ты захочешь, просто дай мне его, прошу...
И она, совсем не думая, ему его даёт, потому что это кажется самым правильным. Потому что его карие глаза в тот момент гипнотизируют, а робкая улыбка совсем сбивает с толку, будто бы подводя к той самой черте невозврата. Наверное, именно тогда то, в тот самый момент, между ними всё и закручивается. Все эти переписки с ночи до утра, редкие встречи, из-за расстояния и такие разносторонние эмоции, глубокие чувства, вынуждено спрятанные за жёлтыми смайликами и длинными предложениями в СМС. Оба влюбляются и даже не замечают, насколько всё быстро происходит. Просто в какой-то момент, во время видео звонка, Джуд вскользь называет её невероятно красивой, после добавляя, что будущему парню повезёт. Она не лучше, отвечает, что парня в ближайшее время не появится уж точно, ведь смысл, если это будет не он. Повисает короткое молчание, а после, Беллингем просто сбрасывает вызов, боясь собственных эмоций и силы её слов. Такой дурак, но впервые по-настоящему страшно, потому что она другая. С ней всё в сто раз серьёзнее и важнее. Её хочется носить на руках и постоянно оберегать, проводить каждую секунду рядом, а с его карьерой и работой регулярная разлука почти что клеймо. Все его желания невозможны, хоть и так сильно хочется попробовать пойти на это и рискнуть...
Всю ночь мулат не смыкает глаз, судорожно размышляя обо всём, блондинка в прочем тоже. Горько плачет в мягкую подушку часами напролёт, называя себя полной дурой. Дурой, что так быстро повелась на поводу у своих собственных чувств и не сумела проконтролировать того самого момента, когда влюбилась по уши в чёртового полузащитника «Реала».
Утро следующего дня наступает почти что моментально, но мучительно. И если один встречает его решительно, с улыбкой на лице и с полным отчётом над своими действиями, то другая попросту теряется, кое-как приводя себя у зеркала в порядок и тихо шепча, что всё будет хорошо. Софи без разбора кидает увесистую стопку книг со стола в свой бежевый шоппер, в то время, как кофемашина на кухонной столешнице шумно гудит. Настроение полностью отсутствует, телефон так и валяется разряженным на диване с прошлого вечера, а разбитое сердце в груди надоедливо ноет. Хуже комбинацию и не придумаешь, но что уж тут поделать, нужно было просто продолжать жить и тащиться в колледж. Джуд изначально должен был остаться лишь кратким фрагментом в её жизни. На полноценную часть было слишком глупо и наивно рассчитывать, с её то стороны, потому что он футболист мира, а не обычный молодой человек. И точка.
Момент «икс» настаёт, когда Моне торопливо попивает кофе за столом, постоянно поглядывая на настенные часы и вот уже собираясь покидать пределы родительской квартиры. Время стремительно приближалось к отметке нежелательного опоздания на первую пару и потихоньку блондинка всё же начинала стрессовать. Этого ей ещё не хватало. Быстро поднявшись со стула, девушка суетливо ставит чашку в раковину и чуть ли её не роняет, слыша резкий и такой громкий стук в дверь, оповещающий о приходе какого-то нежданного гостя. Удивление мгновенно разливается где-то в районе груди, а ноги почти что на автопилоте ведут в прихожую. Поворот ключа в замочной скважине происходит довольно быстро, слышится еле уловимый слухом щелчок и вот, толкнув дверь на себя, француженка поражённо замечает его. Такого всего не выспавшегося, даже немного помятого, но чертовски счастливого, с роскошным букетом белых лилий в руках.
— Что ты здесь делаешь? — краткий вопрос слетает с накрашенных губ мгновенно, совсем автоматически и заставляет его ещё ярче улыбнуться.
— Прилетел к тебе лично, чтобы сказать, что люблю, — слишком мило, слишком неправдиво, слишком будто бы из книги, но девушке всё равно становится невероятно тепло, когда он делает шаг к ней навстречу, застывая в дверях. Одно краткое мгновение, его прерывистое дыхание и её удивлённый взгляд, а после робкий первый поцелуй, очерченный лишь мимолётным касанием. Никто уже никогда и не вспомнит, кто потянулся к другому первым, но каждый отметит то, что это было волшебно: — Станешь мой девушкой? — и ответ до банальности прост:
— Oui, bien sûr!