«Мятно‐апельсиновый Романс»

You make me feel special 세상이 아무리 날 주저앉혀도
[Ты заставляешь меня чувствовать себя особенной, неважно, как мне сложно в этом мире]

© TWICE — FEEL SPECIAL

****

Вы любите разговоры? И нет, речь не про те, афишированные или заснятые специально, не прописанные в сценарии, а те, что всегда остаются за кадром. Те самые, что либо обременяют долгом и чувством неполноценности, заставляя поджимать плечи и крутить живот, либо же мягкие, душевные, освобождающие душу беседы, разговоры ни о чём. Те, для которых не нужно искать повод. Часто они нужны просто чтобы разгрузиться, поговорить с человеком, которого давно не видел, открыть себе или кому-то глаза на определённую проблему, а когда-то это единственный способ к коммуникации. Они могут быть разными, и всегда приносить исключительно разные эмоции.

А о людях в этих разговорах знаете много? О тех, кому не стыдно доверить своё сердце и всего себя, и о тех, кому жалел, что доверился. Здесь работает простая лотерея: либо в твоём сердце расцветёт прекрасный сад, либо его растопчут и осквернят, как старую, забытую могилу.

— И ведь часто задумываешься: а не тот ли ты человек, который, по своей собственной неосторожности или непонимании ситуации наступит кому-то на грудь? — Миён вела тихий, растерянный монолог, задумчиво взглядываясь в темные силуэты за окном. — Для этого нужно быть все знающим и идеальным, а чтобы быть идеальным, нужно...

— Идеальным быть не нужно. — её прервала Сана. Она поставила две чашки ромашкового чая на столик и села напротив, продолжив, — Нужно быть живым. Не бездушной куклой, не сверх-чувствительным психом. В этой жизни нам всем предстоит приспособиться и не быть идеальными, быть гибкими, иногда угадывать, иногда понимать сразу. — Миён внимательно слушала её, хотя сама уже давно отрафировалась внешне, устала от количества установок "быть". Сана продолжила, — Мы созданы для того, чтобы чувствовать: разочарование и радость, грусть и эмпатию, предательство и чувство восторжествования справедливости. Любовь, в конце-концов.

****

Так проходил их диалог в очередной вечер одного из рабочих дней. Уже не первый раз, в это время Миён сидела не дома под пледом, а в обстановке, которую она бы ни за что не променяла на одиночный просмотр сериала. Здесь она чувствовала себя оправданно хорошо — мягкие стулья, тихая музыка о любви и свободе, запах цветов и десертов, духов Саны...
Это всё сводило с ума, в хоршем смысле. Заставляло расслабиться, словно на горячих источниках, ощутить моральное и физическое тепло, освободить голову от тяжёлых мыслей. В обычное время они могли просто пообщаться обо всём, скрасить однообразные будни, почаевничать, пока не было посетителей.

Сане такие встречи тоже приносили огромное удовольствие. Она могла скоротать время до окончания смены, когда Миён радушно приходила к ней с презентами и новыми темами для обсуждений. Они зачастую были абсолютно разными: новостями моды, моральными затупами, вопросами в творчестве, личным интересом друг в друге.
Они любили докрадываться до самых душ — оголять мотивы, выливать всё, что только можно, сидеть и расплетать нити, заводить диалог, в котором два разных голоса сливаются в один, образуя нежную мелодию старания понять и принять в себе то или иное качество.
Зачастую именно Сана была инициатором, привившей Миён эту привычку — обсуждение. Ей нравилась её мягкость и уязвимость в такие моменты, искренность, активное желание понять и разобраться в том, что она сейчас чувствует. Для неё это стало удовольствием, приятной обсессией — смотреть на её кукольные глаза, жесты и лицо, в котором отражалась бурная деятельность рассуждений, спутанность и еле выдаваемая усталость.

****

— Последнее, кажется, самое трудно-достижимое. — буркнула Миён, выдернув из-под головы руку. — Никогда не можешь знать, взаимным ли будет чувство, и начинаешь бояться... Себя же?

— Это всегда можно обсудить. — пела, словно мотивационную речь Сана, помешивая чай.

Миён сопротивлялась этой легкомысленности, — Но не всегда осмелишься сказать прямо. Это как идти на добровольную казнь. — Миён взревела от безысходности. В её голове план был куда сложнее и обходчивее, не просто пойти и сказать. Будто это не слова, а расколённая до красноты кочерга, которую придётся ежедневно использовать в обиходе, при этом не догадавшись остудить её.

А Сана, хоть и рассуждала о том, что не нужно прятать свои чувства, всю свою жизнь занималась подобным мазохизмом. Её существование крутилось вокруг этой установки, как дети на карусели, старая пластинка.
Она рассуждала о чувствах, хотя сама была врознь со своими. Она говорила об их понимании, хотя сама остерегалась думать о таком. Она боялась себя, того, что чувствует, того, что кто-то может оказаться перед выбором из-за неё.

⊱ ✾ ⊰

— И ведь любовь похожа на цветы... — задумалась Миён, уставившись в одну точку, будто именно оттуда к ней приходили все мысли. — Она многослойная, как бутоны тульпанов, со временем раскрывается, а потом вянет. — её голос заметно понизился, словно с каждым словом речь становилась всё более провокационной и тайной. Миён вяло затянула, — Иногда колючая и раздирает руки, как шипы спелых роз. Но только тогда, когда с ней не аккуратны.

— Правильно рассужаешь, — похвалила Сана, вновь принося чай. — А ещё она бывает сладка и лицемерна, как те нарциссы. — девушка кивнула головой в сторону крупных ванильных цветов, стоящих в вазе.

— И это тоже, — согласилась Миён.

— Но лучше называть вещи своими именами. — выпалила она, — Люди – не цветы, они более сложны в теории и на практике. — Сана оперлась локтем о стол и задумчиво улыбнулась, глядя на небольшие бумажные цветочки, который за время беседы успела сложить Миён из обычных салфеток. — Красивые.

— И всё-таки. Ты же флорист, и сколько бы я не наблюдала, одним взглядом ты считываешь людей за секунду, это отражается во всех букетах. Внешность, цветотип, ассоциация, или что-то такое. — вздохнула Миён, чуть поддавшись вперёд от усталости. В её глазах оставался не закрытым вопрос: "Как?"

— А, так ты об этом, — Сана стала сравнительно спокойнее и расслабленнее, — Я просто с самого раннего прошлого привыкла чувствовать темперамент людей, их мимику, считывать жесты и речь, общаться. Это не так сложно и приходит само, после ошибочного восприятия и глубокого анализа. Благодаря внешнему влиянию я и стала такой.. внимательной, так сказать.

Миён слушала, покачивая головой в такт её паузам. В голосе и интонации Саны было что-то уверенное, спокойное, почти научное. Она объясняла ей элементарные вещи, которые умела сама, но мало какой такой же внимательный человек сможет заметить в ней то, что запросто заметит чувствительный эмпат. Миён засекла какую-то незакономерную черту в ней, и пыталась поймать на этом, как лисица зайца.

Миён осторожно перебила, — Тут не соглашусь, — Сана замолчала, выразив во всём своём виде интерес к обратному мнению. Девушка легко выдохнула, — Общаться с людьми – та ещё проблема. Они часто скрываются и уходят от тем, и со многими разговаривать просто пытка.

Сана наклонила голову, глаза её сузились. — У меня это получалось как-то всегда. Когда по глазам видишь, что лучше не беспокоить, понимаешь, что сейчас на душе камень и хочешь помочь, — она прервалась.

Миён юрко продолжила, — А в итоге тебя отталкивают. Проходили уже. — она вздохнула, в её взгляде мелькнуло сожаление, а в мимике Саны горькое одобрение с нотками грусти, в её глазах читалось: "Всегда".

Она ясно видела случаи, когда искренность сталкивается с отталкиванием, и это ранило её не меньше. — Иногда пускаешь энергию не на тех. — Сана опустила руку на чашку с чаем. Её пальцы слегка касались керамики, выводили невидимые узоры.

— А мы быстро пришли к общей мысли. — подметила Миён, сев на стуле ровно. — В этой жизни нужно найти кого-то, кто будет принимать все твои странности, лишь вздыхать с пониманием, дарить тепло и превносить свет.

Глаза Саны на секунду заблестели, в голосе послышались нотки разочарования и одновременно слабой радости, — А в ответ будешь должен, себя и свою энергию.

Миён сомкнула губы в лёгкой улыбке, соглашаясь с неизбежной торговлей душами и вниманием. — Верно.

Они молча сидели ещё минуту, ощущая слабое тепло после разговора и стольких пролитых слов.
В воздухе витал слабый аромат цветов и смесь парфюма девушек. Между ними повисло новое, обещанное понимание, не требующее громких слов.

— Надо же, быстро время пролетело. Пора закрывать смену.. — прошептала Сана, смотря на маленькие часы в углу, что показывали время – 20:03.

Миён подняла взгляд на Сану, — Не хочешь прогуляться?

Сана метнулась на неё с нерешительностью, переводя взгляд между двумя объектами.

Миён застенчиво посмотрела вниз, — Знаю, время позднее, но, думаю, те темы, которые всплыли за сегодня, могут испариться за непринуждённым разговором.

Между ними воцарила тишина на жалкие секунды, что тянулись с заметным, издевательским темпом.

Вдруг, Сана, резко движемая неизвестным побуждением, не долго думая подхватила пальто с вешалки и натянула его на плечи. Оно, задевая длинные волосы тихо прошуршало, соприкасаясь с шёлковой блузкой. Через несколько секунд Минатозаки уже стояла у выхода, и, без слов подначивая подругу на её раннюю задумку, перебирала в руках связку ключей.

Улицы своевременно пустели, медленно наполняясь ожиданием уединения. Было ощущение, что тёмные тучи закрыли блеклую луну, выдавая будущий путь за неизвестность, река снизила течение и затихла лишь для них, даже птицы притихли на тонких ветках.
Воздух стал пронизывающей, холодной пеленой, покрывающей горячие тела, охлаждая мысли.

По набережной неспешно шли люди. Многие сворачивали в переулки, ведущих к родному месту, а позже, чуть погодя, в окнах ближних домов зажигался тёплый свет. Уют чьего-то счастья нежно убаюкивал сердце, и внутреннее ощущение одиночества словно засыпало, пока в голову бил импульс, – "Всё хорошо".

Девушки шли по узкой тропинке, что слева уходила в склон и тянулась к замёрзшей реке. Их пальцы аккуратно сплетались друг с другом, что не являлось каким-то романтическим жестом. Так они чувствовали себя комфортно и в безопасности, просто собой, когда рядом человек, полностью владеющий твоим доверием.

Их часовой разговор за непринуждённой прогулкой сохранял своё искреннее и чистое течение, словно северная река, бурный водопад. В нём Сана слушала Миён так внимательно, что, казалось, она знает все её слова наперёд, но дает высказать всё, что лежит на душе, пытается поддержать молчанием, своим мелодичным присутствием.
Миён излагала мысли кратко, чувственно, осмысленно, гладко перетекая между темами, излучая эмоции чистого умиротворения.

— Иногда мне нравится проводить время в одиночестве, а иногда я начинаю просто сходить с ума от ощущения, что самовольно оградила себя от всех контактов. — Миён сохраняла темп, но её голос изредка тух, прерывался. — Бывает так, что прилив тактильности, желание любить и радоваться жизни просто съедает, а когда ты одинок, то можешь полностью отпустить ситуацию и быть собой, ярким огоньком в огромной толпе, которая не имеет к тебе никакого отношения, считает странным. — девушка засунула руку в карман, что до этого свободно левитировала на ветру. Но в ладонь Саны она вжалась лишь сильнее, крепче вплетая пальцы, выискивая в них поддержку. — В общем, мне нравится состояние, когда полностью чувствешь себя независимым. Нравится быть яркой, но лишь для себя. Нравится чувство уединения и некой "непонятности" для других. Быть – это мне нравится по-настоящему сильно.

— Как и ты мне. — задумчиво всматриваясь в созвездия на чёрном, как шерсть пантеры небо, неожиданно сказала Сана. Так спокойно, без всякого предупреждения, будто это и было частью всего спектакля, так, будто прямо сейчас кулисы откроются, и перед ними будут сидеть воодушевлённые зрители.

Мыслительный процесс внутри Миён резко остановил свой поток, она впала в еле заметный ступор. Светлые глаза на несколько секунд накрыло плотной пеленой. Она не могла осмыслить то, что только что услышала собственными ушами. В ней не было сил, смелости и готовности принять это, то, что сейчас были озвучены её мысли, зревшие в голове на протяжении долгого времени. Она тут же подумала, что спит, на автомате чуть не ущипнула себя. Но вскоре она убедилась окончательно, что даже если это сон, — то явно не кошмар. Не тот, от которого готов бежать на тысячи световых лет, а тот, в омут которого хочется окунуться с головой, как в озеро старых мечт и ярых желаний.

Это молчание звучало громким колокольным звоном в висках, заставляя без конца жмуриться, теряться в своих словах и ощущениях. — Сан.. — с трудом выдавила из себя Миён, чувствуя, что в глубине души сходит с ума от вибраций, поражающих её тело, как сотни жалящих пчёл.

Когда она стала такой импульсивной, она не вспомнила и не вспомнит, но навеки запечатлит в своей голове тот момент, когда она впервые ощутила себя беспомощной перед близким человеком, когда поняла, что ей она сопротивлятся не сможет.

****

Me gustas soñar, me gustas tú
[Мне нравится мечтать, мне нравишься ты]
Me gusta la noche, me gustas tú
[Мне нравится ночь, мне нравишья ты]
Me gusta camelar, me gustas tú
[Мне нравится дурачиться, мне нравишься ты]