«Мятно‐апельсиновый Романс»

There's something about you
[В тебе есть что-то такое...]

© Eyedress, Dent May — Something about you

****

Утро унесло с собой весь холод вчерашней ночи. Оно наступало тягостно, долго, словно облака не хотели выпускать из хмурых объятий и давать место радости.
Длительно вспоминаемый день оставил особое послевкусие. Не такое, обычно оседающее пылью на веках и влажностью на руках, нет. Это была приятная боль в коленях, необычное чувство лёгкости в груди, несмотря на пасмурное начало нового дня. Настигло приставучее напоминание, прокручивающее всё хорошее, но под серым фильтром, добавляя не яркости, а депрессивности, ощущения упущенного момента.
И если этот конвейер настырности собственной безысходности можно было остановить, то мысли в это время олицетворяли полный хаос, без кнопки стопа: розовые желейные коты так и не вышли из моей головы, как и та пресловутая сладость клубничного сиропа. Как ни странно, но ещё в самом начале я осознала, что, моё ремесло — продавать сахарные бутоны в шуршащих одеялках и рябящие в глазах десерты мало когда приносило искренние эмоции. Как бы я не пыталась казаться вечным солнцем, неустанно питающим свой маленький уголок, иногда хотелось простого, горького эспрессо – с ног до головы пропитаться этой тьмой и загадочностью, закрыться в воротник чёрного, как ночь плаща, притвориться никем, забыть о том, что когда-то упорно приходилось давить себя ради чьего-то настроения.

— "От этих розовых желешек скоро начнёт тошнить." — пронеслось мельком эхо по телу, пока в висок не вдарил флешбек.

В нос проник настойчивый кислотный аромат, смешанный с чем-то сладким. Рядом стояли редкие цветы — ванильные крупные нарциссы, которые я решила закупить на ближайшей ферме и разнообразить композиции. Странно, что их столь резкий аромат я почувствовоала только сейчас. Я сделала ещё один, довольно глубокий вдох, поморщившись, — "Сейчас точно не выдержу," — подумала я.

Я прошла в маленькую раздевалку, при вдохе окинув взглядом стену. На белой штукатурной поверхности я, ещё пару дней назад расклеила милые стикеры с котиками, уточками и лягушками, помнится, – "Чтобы они напоминали тебе, что для счастья нужно немного".

— "Какая милая чушь," — проигнорировав мотивируюшие надписи на них, которые я читала обычно, чтобы поднять себе настроение, я одним движением накинула на плечи пальто, на лету схватила сумку с кошельком и быстро закрыла помещение, перевернув табличку цвета синей глазури с черничками и моей личной подписью на аристократично написанное "Закрыто".

Я была относительно новенькой в этом районе. Он был более Южным и, соответственно, тёплым, поэтому я, не долго думая, устроилась неподалёку в спокойной многоэтажке, в небольшой квартирке.
На пути, который априори не имел цели, я выискивала какую-нибудь забегаловку, как вдруг, неожиданно словила краем глаза нежно-розовую вывеску кофейни — "Your Spring-Winter".
Меня потянуло туда, укрыться от ветра и найти желаемое зелье бодрости.

Когда я зашла внутрь, на плечи через одежду легли облачка ненавязчивого кофейного духа и десертов, подталкивающие вперёд, как невидимый ветер. Я инстинктивно прибрала шарф и зачесала волосы назад, запустив в них пальцы. Вспомнила, что пришла на работу, даже не успев привести себя в порядок. Натянув на шею шарф потуже, я наконец ощутила то нарастающее тепло, которого мне так не хватало всё утро.

Стоя у витрины и рассматривая красочные позиции, я, скромно склонив голову будто ощущала себя чужой, не здешней. Так, будто даже когда никто не смотрит, я не чувствовала, что мне здесь рады, или пусть даже, готовы мириться с моим существованием.
На полках всё было будто прежнему – не привлекательным. Такое чувство, будто я вовсе разучилась любить и наслаждаться сладкими чизкейками, хрустящими пирогами и мягкими тортами — всё это разнообразие заставляло только лишний раз оглянуться на меню с напитками, половина из которых оказались даже в представлении такими же "не аппетитными", хоть ничего особо неординарного в них не было.

Я аккуратно подошла к стойке, будто остерегаясь лишнего движения в свою сторону, — Извините, один двойной эспрессо, пожалуйста, — я подняла ладонь вверх, неловко приветствуя бариста, чей взор ещё пока не поднялся на меня.

Её лицо показалось мне очень знакомым, черезчур. Сразу стало восприниматься каким-то родным, настоящим. В нос вновь ударил знакомый аромат, уже не приторный, а с текучей перчинкой, разнотонной мелодией цитруса и плоским ковром мяты — незабываемый коктейль, который, опять же, воспринимался, как уж слишком знакомый.

⊱ ✾ ⊰

Позднее утро вторника было как никогда тихим и умировторённым. Весь район ещё крепко спал, застывший в ожидании поставленных будильников.
Если в понедельник, многие идут на работу и по делам ещё с хоть каким-то силами, а во вторник испытывают только перманентную усталость, то Миён явно не воодушевлена вторым рабочим днём. Несмотря на то, что вчера она брала отгул, уже сегодня будто отработала тройную смену.

В белой, прохладной кухне ещё издавала тихое шипение кофемашина, судя по всему, тоже не совсем довольная новой работой. На улице слегка моросил дождь, оставляя место для бесмысленных размышлений и пустых планов.
На мягком стуле, закинув ногу на ногу замеревши сидит девушка и смотрит в одну точку, мелкими глотками потягивая чёрный, как морская бездна кофе, горький и противный, как смола. Влажное от мокрых волос полотенце на голове активно охлаждалось под кондиционером, заставив Миён перехватить пульт и поднять температуру, — Какого черта он стоит на 19 градусах? — возразила она, потирая задубевшее плечо.

Девушка вновь поднесла чёрную кружку к губам, вернувшись к прошлой теме для размышления. В один момент, её взгляд упал на ту самую композицию, которую она только вчера принесла домой и поставила на самое видное место, – "Чтобы радовало глаз". Она лишь тяжело вздохнула, глядя на солнечные тюльпаны, страстные розы и свежую зелень, докапываясь до тех мыслей, до которых только могла.

Голова была абсолютно пуста. С утра обычно хотелось многого — чтобы затихли машины под окном, чтобы не темнело в глазах при потягушках в мягкой постели, чтобы неожиданно позвонило начальство, и сказало, что можно прийти на смену чуть позже. Но Миён хотела одного, так настойчиво — вернуться в то место, где стены походили на живые сети, а воздух был пропитан приятной сладостью; Туда, где каждое движение было лёгким, как взмах крыла, а обычный вдох становился чем-то по-особенному трепетным. Не знала почему, не знала, с какой целью. Её просто тянуло туда — к этой приветливой хозяйке, олицетворяющей свободу и уверенность, к тому столику, к той мягкой тишине, что царит между ними во время того, когда каждая увлечена своим делом.

Но всю утреннюю лень и тёплые заоблачные мечтания моментально победил звонок коллеги, с нервным воплем об опоздании и угрозой выговора от руководителя.

Смена открывалась вяло: только что зашедший администратор, под предлогом проверить обстановку и готовность к открытию как обычно лишь зевал в планерку, чиркал ручкой невпопад и возмущался на таких же уставших коллег. Когда же ранее грозный, бьющий по ушам стук каблуков скрылся за подсобкой на лестнице, все смогли вздохнуть более глубоко.

Миён готовила кофемашину к работе. Упрямая, будто живая, сама противостояла её движениям. Всё валилось из рук, будто ещё упавшие ключи в подъезде уже провозгласили этот день на неудачу.

— Миён, поживее, пора открываться. — её по плечу похлопала коллега, Ким Ёнсо. Миён ощутила горячее дыхание на своём плече, становившееся таким в остывшем до бетона помещении.

Долго дожидаться ответа не пришлось, — Иди, открывай, я уже заканчиваю. — устало бормотала девушка, убрав с себя руку Ким.

Щелчок ключа подал импульс в мозг, о том, что сейчас начнётся плотный поток. Миён быстро закончила с подготовкой рабочего места и "встала в стойку", но сколько бы заказов она не приняла за те пол часа с открытия, она не могла перестать думать от слова совсем: в бездумных головных представлениях, больше похожих на сонную клоунаду, крутились заядлые мотивы песен и Богом забытые припевы. Мысли, что приготовить на ужин, мечтания о сырке, давно забытом в холодильнике, о теплом пледе и фильме на вечер. О той флористке... Сане...

Постепенно они превращались в откровенный соблазн — закрыть смену, бросить всех и уйти, нагло отказать клиенту в приготовлении напитка, на худой конец. Не потому, что вредность с утра зашкаливает, а потому, что в таком состоянии как никогда сложно очищать общий объём алгоритмов от простых абсурдных импульсов.
Управление собственным телом давалось с трудом — пытаться думать о заказе, а не о ноющем внутреннем ребёнке; О том, как случайно не положить ореховую посыпку посетителю аллергику и не перепутать позиции.

В какой-то момент в кофейне воцарила гудящая тишина, состоящая из шума кондиционера и всего оборудования в перемешку с галдежом остальных. Все разошлись по своим "должностям" – коллеги убежали покурить, поесть, погреться в объятиях друг друга или посидеть в подсобке у единственного обогревателя.
Миён на секунду взглянула на перевернутую табличку, смотрящую на неё чётким: "Close". Она глубоко вздохнула и вновь опустила глаза на стаканы от фрешей, оставшихся после недавних посетителей.
Лёгкий звоночек тихо загремел, скромно оповещая о новом клиенте. Мягкие шаги раздались плавной волной, а на плечи дунул приятный прохладный ветер.

— Добрый день... — мягко сказала Миён, заранее натягивая улыбку, терпеливую и свежую. — Что желаете? — девушка протирала один из бокалов, аккуратно укладывая его к остальным.

Подняв голову на мягкий голос в пожеланием заказа по ту сторону стойки, она, сама того не осознавая, на секунду замерла — перед ней, собственной персоной стояла причина её постоянных мыслей. Та, что пахла манящим коктейлем роз даже вне своего цветочного замка; Та, имя которой она в моменте прочно забыла, но могла запросто описать тысячей эпитетов. В тот момент, за пределами лепестковой крепости всё волшебство мгновенно разрушилось – её гладкие волосы были чуть растрёпаны, лицо покрывали синяки от явного недосыпа, глаза были без той самой искры, руки устало отпущены на край стойки. Она выглядела слишком реально и естественно на фоне того образа, который вчера видела Миён. Эта черта зацепила и одновременно мысленно отпугнула, но глаз привык слишком быстро, чтобы осознать любое из всех несовпадений с первым впечатлением. Было приятно увидеть то, что она — живой человек, личность, а не цветочная фея без изъянов. Та самая личность, которая скрывается за розовой пылью цветов, и обнажается вне смены, ощущается как человек, который может чувствовать.

Они не скрывая разглядывали друг друга, как экспонаты в музее, не обращая внимание на то, что происходит вокруг, не смущаясь от посторонних взглядов и осторожного шёпота. В моменте их мир сузился до тонкой тени, что опустилась на лица с неспешным заходом солнца за густое облако, не скоро обещающее вновь засветить.

— Да, конечно... — туманно произнесла Миён, отвернувшись к планшету для набора заказа и печати чека.

Молчание так и оставалось взаимным ещё некоторое время, пока одна из девушек не прервала его нежным комплиментом.

— У вас красивые волосы, — до этого несколько потухшие тёмные глаза вспыхнули новой жизнью, а на розовые губы налезла трепетная, немного дрожащая улыбка.

Миён, моментом уловившая такие приятные для себя слова, не долго думая ответила, сквозь светлые пряди, — Мне очень приятно это слышать, — смущение быстро покрыло лицо девушки. Кукольные, совсем малость покрасневшие уши сразу выдали настоящую бурю внутри, а на щеках появились ямочки. Миён сходила с ума так, будто встретила и поговорила с кумиром, сравнимо с громкой победой, публичным, страстным признанием. — Может быть, желаете чего-то ещё? — подняв глаза на посетительницу спросила она, и вновь улыбнулась.

Сана кинула взгляд в сторону, а потом вернула его на Миён. — А что вы бы могли посоветовать из десертов? — девушка взглянула на неё со скромной просьбой, излучая милую растерянность. — Мне нравится многое, но я часто не могу определиться.. — та неловко засмеялась, озарив Миён своей мягкой улыбкой.

Она немного растерялась от неожиданной просьбы. Подбирая подходящие слова и вспоминая характеристику каждого десерта, Миён едва подумала перед тем, как сказать, — У нас часто берут творожные кольца с ягодной начинкой, но мои коллеги хвалят чизкейки, а они у нас есть разные. — она подняла ладонь к верху, плавно указав на соответствующие позиции, а после недолгой паузы, когда девушка напротив уже была готова открыть рот, Миён дополнила, — Но если вы любите ягоды, советую вам начать с творожного кольца, — слова слетели с её языка так плавно, что она уже будто ощутила тот самый радужный вкус. И почему-то, в моменте он показался ей определённым знаком, что она смогла угадать с желанием гостьи.

В ответ она получила кивок согласия, после чего поспешила встать к кофемашине. Взяв стаканчик, тайком, пока гостья на секунду отвела взгляд, Миён схватила первый попавшийся маркер со стола, и, откинув колпачок куда-то вдаль, ловко написала на стакане: "So pretty, like rose". Она так хотела успеть до возвращения внимания на неё написать какую-нибудь приятность, так что, не особо задумываясь над формулировкой комплимента, и уж тем более языком, она написала первое, что пришло на ум.

Миён поспешила упаковать заказ и провести оплату.
На её лёгкое удивление, девушка, сразу после проведения оплаты достала то самое кольцо из упаковки и откусила, желая проверить, вкусный ли десерт ей посоветовали.

До этого веки, изображающие вечную усталость поднялись, открыв красивые глаза, в которых сеюсекундно вспыхнула искра, подобная полярной звезде в ночном небе. Девушка воскликнула, — И правда, очень вкусно!

— Я рада, что вам понравилось, — улыбнулась Миён, сложив руки перед собой. — Будем ждать вас ещё!

Они в последний раз обменялись улыбками, заразительными и счастливыми, перед тем, как вновь разделиться по своим дорогам жизни.
Сана направилась обратно, в свой цветочный уголок, который, после столь приятного перерыва уже не имел такой легкомысленности в её представлении, а, как бы это сказать, "Появилась мотивация штамповать людям настроение".

Она вприпрыжку заскочила за рабочее место, открыв столик с заказами и вывесив соответствующую табличку.
Впереди её ждала целая смена, наполненная привычным цветочным ароматом и вкусом, новые диалоги и знакомства, привычные мысли.

⊱ ✾ ⊰

Последняя смена кафе бысро сворачивалась, как нагретое молоко. Все работники, бегло пробежавшись тряпками по периметру зала расходились из раздевалки по домам, через чёрный ход или нога в ногу в последними посетителями.
Миён прибирала рабочее место и уже собиралась выкидывать мусор и идти, как вдруг вспомнила о кое‐чём, и окликнула свою коллегу, которая как обычно проверяла расходы за день.

— Ёнсо, — крикнула в сторону склада Миён, в ответ на что получила сдавленный крик, в перемешку с шипением. Видимо, Ёнсо, по своей неуклюжести опять чуть не упала в какой-то ящик. Миён продолжила, — У нас ещё остались творожные кольца?

Из эха холодильника донеслось звонкое, — Да, где-то в глубинке лежат пару штук. — её коллега нашла их где-то на конце полок у самой стены. Она не сдерживаясь кряхтела от позы, в которой ей пришлось к ним склониться.

Миён быстро оглянулась на монитор, — Заверни мне их, пожалуйста. Деньги я сейчас внесу в кассу.

— Ты же никогда никогда любила подобное? — раздался глухой вопрос, после которого повторилось шуршание пакетов.

— А это и не для меня, — прошептала Миён себе под нос, а на повторный вопрос Ёнсо ответила что-то замутнённое, — Да я там... Припасла племяннице, она такое любит.

После того, как Ким вынесла ей две последние штучки, Миён достала карту и пробила их, уворачиваясь от подозрительных взглядов и многочисленных вопросов Ким. Видимо, в моменте она быстро прочухала, что Миён, любящая болтать за компанию при каждом удобном случае, ни разу не упомянула кроме своей семьи ещё какую-то племянницу. — "Родила что-ли?" — подумала она, но, оглянувшись на как всегда стройную Миён, быстро отогнала эти доводы.

Вылетев на улицу в тёмный февральский вечер, девушки разошлись по разным сторонам.
В лицо дул прохладный ветерок, отдающий нотками свежести и свободы, усталости и предвкушения вечера. Миён забежала в ближайший магазин, где на скорую руку купила сладкого — шоколад, мармеладки, жвачки, конфеты, на развес и порционные, банановое и клубничное молоко.
Тогда в её голове крутилась только одна цель: магически угадать с презентом и отблагодарить ту девушку за букет, а, может, не только...

Колокольчик в виде маленького тульпана издал тихий лепет, и Миён уже более уверенно появилась в стенах того самого "Цветочного замка".
В нём всё было как обычно — нежно-пастельные тона, фигурки и наклейки на обеих стойках, милые десерты на одной стороне, и очаровательные цветы на другой.
В центре всех действий находилась её главная цель. Она не спеша заворачивала новую композицию, напоминающую суровую, студёную зиму: ледяные хризантемы, белые розы и маленькие ванильные цветочки, дающие мелкий блеск всей композиции. Миён немного загляделась на процесс, и очнулась, уже будучи стоя у витрины.

— Такой вечер тёплый выдался, аж в пальто стало жарко, — попыталась завести разговор она, отмахиваясь одной стороной растёгнутого пальто.

Девушка, не откладывая начатое дело живо поддержала тему, — Не могу не согласиться, — она подняла взгляд на Миён, сказав с улыбкой, — О, да это же вы. Мне очень понравился кофе и десерт, который вы посоветовали. — её лицо сияло

— И не зря, — усмехнулась Миён

— Что? — переспросила Сана. Не потому, что не услышала, а из побуждений интереса. Она не успела понять, к чему это было сказано.

Миён подошла ближе и вытянула перед собой небольшой пакет.
Сана отложила букет. Её глаза и движения выдавали еле заметное смущение, когда она наклонилась вперёд, чтобы принять подарок.

Миён сложила руки в замок, её губы дрогнули в улыбке. — Я хотела отблагодарить вас за букет, он правда очень красивый. — чуть погодя, она добавила, осторожно и медленно, — И имя у вас тоже такое.. цветочное, как роза.

Флористка не произнесла длинной речи в ответ. Она едва заметно улыбнулась и кивнула, в её глазах загорелась благодарность. Они пересеклись взглядами — цепкими, настойчивыми, изучающими. Между ними установилось тихое понимание, не требующее слов и клятв, образующее лишь небольшое облако трепета в груди.

Сана почувствовала знакомый запах духов, звучащий уже не на расстоянии, а близко — сладкий, но с кислинкой; тёплый, как солнечный день, свежий, как морской всплеск. Он будто обнажил забытые воспоминания, светлые и радостные; Это был момент, когда понимаешь, что человек хранит в себе особое прошлое, раз одним своим присутствием смог свзяать нити с чужим, приносящим неистовое ощущение счастья.

Она предложила, робко и непринуждённо, — Хотите чего нибудь перекусить? — молчание моментально наполнилось взаимным интересом, поводом, чувством времени, что не спешило идти вперёд.

Миён легко кивнула, они вновь обменялись улыбками.

Девушка отошла на пару шагов, чтобы дотянутся до полок с десертами, как вдруг, стеклянная ваза, до этого небрежно поставленная на край стола заскользила вбок, потом вниз — тяжёлый звон стекла и плеск воды разорвал нежную атмосферу. Лепестки непредсказуемым вальсом разлетелись в разные стороны, стебли рассыпались по полу, несколько осколков врезались в мягкое покрытие пола и оставили светлые вмятины.

Сана замерла, её лицо в ту секунду побледнело, излучая смущение и неловкость. — Нет-нет, божечки, — она поспешила оправдаться и извиниться, но слова предательски застряли в горле.

Миён, не дожидаясь указаний, уже шагнула к столу. Она взяла картонную подложку с места, где ранее стояла ваза, захватила небольшой совок с торца стойки и опустилась на колени, аккуратно собирая в него крупные куски стекла. Её движения были быстрыми и уверенными, в жестах забота и трепет, желание помочь. Сана отошла, взяв пакет. Пытаясь проявить свою помощь, она пару секунд шокированная наблюдала, как Миён ловко улаживает беспорядок, не делая из этого драматичную сцену.
Девушка взглянула на Сану с мягкой улыбкой, — Думаю, цветы уже не совсем пригодны для букетов. Куда их выкинуть?

Сана присела рядом с ней, раскрыв на полу пакет. Их руки незначительно соприкоснулись, когда обе собирали стебли упавших цветов, что заставило посмотреть на собеседника. Эти мелкие действия — подача тряпки, благодарные взгляды, прерывистое дыхание, последующая проверка, нет ли порезов – сделали атмосферу тёплой и более комфортной, как будто каждая раскрыла свои намерения и истинное лицо, что помогло им посмотреть друг на друга под другими углами.

Когда пол уже был чист, а стекло убрано в безопасное место, Сана принесла десерт для Миён в качестве благодарности за помощь, а сама села напротив, отложив работу на второй план. Сана действовала и думала прямо – познакомиться, узнать, послушать. Это был особенный повод побеседовать, изучить человека и понять его монолог, стать его собеседником.

⊱ ✾ ⊰

«Одним поздним вечером, когда кофе выпито, а цветы подарены, тишина в цветочном стала особенной. Тайной, интимной, созданной лишь для них, для их разговора и их голосов. Они болтали обо всем, отложив работу и всю тревожность. В этот вечер каждая нашла своё успокоение в цветочных стенах, месте, человеке; диалог каждой девушки наполнился доверием, молчаливой ценностью, которую они были готовы принять и подарить друг другу.»