глава 28.
Москва встретила нас серыми, дикими оттенками, несмотря на март - собачий холод поглодал кости. Холодно даже внутри, руки словно были чем-то связаны. Младший брат плакал, раскладывая оружия в свою тумбу.
Это не наша квартира - теплая, уютная, просторная, здесь одна комната, кухня, и ванная с туалетом, обои ободранные и отклеиваются. Мебель минимум: один шкаф, две тумбочки и жёсткий, старый диван, слава богу, что его можно разложить. На кухне лишь плита, стол с двумя табуретками, и маленький холодильник. Свет неприятно мигал, разрезая глаза, ощущение тьмы и одиночества поглощали меня.
Рука дошла до той самой коробки. Она - самое важное и сокровенное, что у меня есть. Сев на краешек дивана я осторожно открыла ее. Фотографии девчонок. Вот мы в четвертом, на новый год стоим, в наших руках горят ярким пламенем бенгальские огни, а улыбки на лице каждой настолько яркие и искренние, что меня как будто обняли. Я зависла на ней, погружаясь обратно, туда, где светит солнце.
Очнувшись, глаза сразу забегали по комнате, снова донеслись всхлипы брата. Сердце опять замерло, а затем начало выбиваться из грудной клетки. По щеке скатилась одинокая слеза. Отложив первое фото и ещё несколько с девчонками, я наткнулась на фотографии с бабушкой, мы делали их редко, но сохранились даже чёрно-белые, когда мы были маленькими.
Геля: Миш...- брат поднял красные глаза. Мой силуэт подсел к родному человеку, показывая фотографии.- а помнишь, перед этой фоткой бабушка напекла стопку блинов на Масленицу, а ты съел все за один присест.- брат рассматривал изображение, а я выдавила улыбку, через реку слез.
Он взял остальные фотографии, словно воспоминания. Наши голубые глаза блестели слезами. Брат остановился на одном из изображений, усмехаясь.
Миша: а вот перед этой фоткой я первый раз решил помочь заплести тебе косичку, пока бабушка готовила на кухне, по итогу я запутал их, и бабушка смеялась с тебя.- сначала раздался его звонкий смешок, но он моментально стих. Брат поджал губы.
Мы ещё долго сидели со слезами на глазах, вспоминая моменты, обнимаясь, понимая, что нельзя было так резко все бросать, но по другому бы мы вообще не покинули Казань.
Мои пальцы отложили фотографии. Натыкаясь на фотографии с универсамом: дискач, Лилии, которые подарил турбо и пару снимков с ним, Вовой, Маратом, зимой, Мишей. Душа крутилась, словно в воронке, стараясь вместе с сердцем переубедить мозг.
Отложив и эти снимки, мои глаза взглянули в коробку. По квартире издался мой жестокий крик, пронзивший уши, раздавшийся эхом, оглушительно, мучительно. Я сразу начала захлёбываться в собственных слезах, изображение было с моим любимым...
А жив ли он? Перенес ли операцию? Я больше никогда не узнаю, больше мое сердце не сможет на такое пойти, если, конечно, я не попаду в дурдом. Руки неистово тряслись, но пальцы бережно сжимали фотографию. Его черты лица, влюбленные глаза, счастливая улыбка, и я, вся такая живая рядом с ним, словно этого не будет.
Я вспомнила нашу дискотеку, нежные объятия, в которые хотела сейчас утонуть больше всего. Холодные пальцы провели по его силуэту на снимке. Ты где то есть, ну и что, что ни со мной, ни сейчас, и ни здесь. Десницы обняли сами себя, а лицо утонуло в боли.
Нет, он умер, его больше нет, он теперь лишь в моей голове. Мой Вадик..ты умер лишь по моей вине, по вине тех, кто больше не сказал ни слова, а может все таки он жив..? Нет...
Миша: Геля.- брат подошёл ко мне, осторожно вытягивая фотографии из пальцев. Он быстро сложил все в коробку.- садись на кровать, не полу холодно.- мои уши не слышали его слова.
Господи, какая же я жалкая, я никогда не отмоюсь от того, что совершилось. Те твари теперь под холодной землёй, но что дало мне это? Что он вернулся? Что он здесь, со мной? Нет, больше его силуэт не объявиться, а нежный, хриплый голос не скажет «красавица».
Руки брата подняли меня на кровать, точнее на диван. Он принес стакан воды, в которой была какая-то химоза. Мой мозг понял - теперь Вадим моя пожизненная зависимость, намного тяжелее, чем наркотики.
Мужская рука гладила мою спину, тьма вокруг ещё больше давила, сколько вообще времени? Час ночи, два? Мне без разницы, уже без разницы.
Жёлтый: геля, геля мать твою!- мои глаза широко распахнулись. Он стоял, словно призрак, словно видение или шизофрения.
Геля: Вадик?- мои руки обняли крепкое, мужское тело. Я прижалась к нему всем телом.- представляешь, мне снился такой страшный сон.- шептал мой голос на ухо возлюбленного.
Жёлтый: дуреха, это всего лишь сон. Ты отключилась от усталости, ты у меня дома.- большая, теплая ладонь гладила спину.- ладно, красавица, я должен отлучиться на несколько часов, там нужно пару дел решить. Хозяйничай, вобщем, делай все, что душе вздумается. - я улыбнулась парню, и он вышел.
Встав с кровати, мои глаза заметили чужой элемент одежды на себе. Я стояла лишь в длиной футболке и нижнем белье, да и ладно, главное, что он рядом, главное, что это все сон. Вдруг сердце ёкнуло, а зрачки расширились. Силуэт моментально оказался в прихожей, дверь которой была открыта, создавая холод всего помещения, словно уже за ней была якутская зима.
Геля: Вадик, стой!- он замер между четвертым и третьим этажом. Взгляд Желтухина говорил, что ему непонятно, что со мною.
Вадим только открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут послышались звуки выстрелов, а затем он упал. Я вскрикнула, прикрывая рот ладонью. Те твари вышли из неоткуда: мерзкие улыбки, голодный взгляд, вальяжная походка.
?: ну давай же, беги к его тельцу.- и грязный смех эхом раздался, и я послушалась, как дворовая псина за кусок мяса. Мои ноги упали к парню кладя его голову на голые ляжки.- оу, орех зачёт.- пошло проговорила сволочь.
Авторитет разъезда лежал, истекая кровью, пуля пришлась ему прямо в висок, и я знала, что держу уже бездыханное тело. Слезы потекли по щекам, а холодные, сухие губы целовали его лицо. Нет, нет, нет, он должен встать, он должен! Он не может вот так вот оставить меня.
Геля: Вадичка, Вадик, вставай, пожалуйста, вставай, прошу!- кричала я, вытирая пальцем кровь, целуя его не живые губы, готовая отдать ему все.
Они ушли, а я держала его тело, кровь в котором уже не бежала, сердце не билось, лёгкие не почувствуют свежий запах листвы и природы, лишь мозг до сих пор воспроизводит воспоминания. Пошел процесс трупного окоченения.
Геля: надеюсь, я стала для твоего мозга хоть чуточку значима, и он показал тебе мою улыбку.- я ещё раз, последний поцеловала его в губы, и открыла окно подъезда, ступая на него ногами.
Миша: Ангелина, Ангелина!- его руки били по щекам, и я вскочила с постели. Простынь была сырая, лицо заплаканное, что аж в глазах мутнело.- ты кричала во сне.- кратко объяснил мне брат.
Геля: да, спасибо.- голос был хриплым. В глаза сразу бросилось то, что брат разобрал все вещи до конца.- пойдем, я сделаю яичницу.- и мы отправились на маленькую кухню.
Миша: сегодня нужно сходить в школу, подать документы.- сообщил младший.
Геля: сходим, что делать-то.- безжизненно ответила я. - нашла вчера по дороге одну вакансию, схожу на пробы.- ставя перед братом тарелку с яичницей и помидорами, я села за свою порцию.
Кажется, теперь это все. Больше нет ни шага вправо, ни шага влево, мы в дерьме, и мало того, что я сама в нем тону, так ещё и родную кровь в это все засунула. В мыслях снова всплыл сегодняшний сон, и я ударила по столу. Голубые глаза в недомогание посмотрели на меня. Взяв свою тарелку, и выложив порцию брату, рука бросила в раковину посуду.
Геля: я в душ, мне нужно придти в себя.- мой силуэт удалился в ванную.
***
Как только старшая сестра скрылась, и в ванной заурчала вода, мой силуэт оказался у телефона. Быстро набрав номер, я стал ждать, что было не долго.
Зима: да?- спросил хриплый голос...