глава 29.
Миша: алло, зима, это Ералаш. Не могу долго говорить или дать тебе свой номер, сам звонить буду.- нервно протрещал я, прислушиваясь к звукам в ванной.- как там желтый?- сейчас этот вопрос действительно волновал меня, вспомнив состояние сестры.
Зима: врачи и Наташа молчат как партизаны, все, что она сказала: « он сильный, справиться ».- супер изобразил женский голос.- а вы как там? Устроились? Все хорошо?- теперь уже тяжело вздохнули мои лёгкие.
Миша: да вроде, сейчас пойдем в школу, документы подавать. Город пока не скажу, буду наблюдать за ней. Пожалуйста, как появится информация, сообщи.- Зималетдинов дал добро, говоря, что никому не скажет о нашей с ним связи. Я бросил трубку, быстро уходя на кухню.
Доев свой и Ангелинен завтрак, она как раз вышла из душа, вовремя однако я закончил разговор с единомышленником.
***
Мое тело рухнуло на диван, слушая гудки с телефонной трубки. До меня дошло, какая ноша упала на мои плечи, молчать о том, о чем нельзя, смотреть на то, как убиваются и ищат Тилькиных друзья, а я знаю буквально большую часть.
Мои глаза устало прикрылись, вспоминая любимую кучеряшку. Как после обмана смотреть ей в глаза? Она ведь плачет, убивается, ненавидит весь мир, только потому, что рядом нет этой синеглазой. Турбо тоже сам не свой, он не спал несколько суток, после их уезда.
Друг много раз говорил, что дурак, совершивший огромную ошибку. Его любовь стала бесценна лишь тогда, когда он ее сам и проебал, а я видел все, наблюдал за каждым неправильным действием, а ведь я должен был одернуть его, вправить мозги, но я того не сделал. Ангелина счастлива, по крайней мере, была, но вот он... Но и меня не было на дискаче, могло быть все иначе.
В Казани светило яркое солнце, которое заставило мой силуэт выйти на балкон. Открыв форточки кости окутал все ещё холодный ветер, дышать было как обычно, спокойно, но опустошение тоже ощутимо, никому не пожелаю такого.
Смотря карими глазами на утреннюю Казань, как на что-то личное, собственное, я заметил силуэт. Тело Туркина быстро, но как-то слишком тягостно направлялось ко мне, держа в руках какой-то рюкзак. Он заметил меня намного раньше, чем я его, поэтому силуэт ринулся почти бегом, вырывая дверь подъезда.
Зима: чё он там опять придумал?- недовольно сказал я, делая затяжку сигареты, оставляя трубочку в губах.
Пришлось выйти в коридор, чтобы открыть этому полудурку дверь, под которой он уже стоял. Запыхавшийся, с мешками и сонным взглядом.
Турбо: я придумал, как найти их!- моя бровь изогнулась в немом вопросе. Он серьезно тратил время на эту херню?
Зима: давай раздевайся и на балкон.- не реагируя на его информацию, мое тело вернулось обратно, в собачий холод.
Турбо: смотри!- его рука достала какую-то огромную распечатку, с большим количеством всяких отелей и гостиниц, даже карта СССР была.- вобщем, мы как-то с Ангелиной болтали по поводу топа пяти городов россмин, в которых мы бы хотели побывать.- он указал на карту.
Сибирь, Карелия, Москва, Тула и Петербург - стандартный выбор. Его пальцы быстро обводили красный маркер, а затем в его руках появилась тетрадка и черный перманент.
Турбо: начнем с того, что Миша сказал, что им нужно провести в поезде одиннадцати - двенадцати часов. В Тулу дорога занимает плюс-минус пятнадцать часов.- его рука зачеркнула надпись с названием города.- его сразу отметаем. Дальше: Петербург - это вообще почти сутки, поэтому тоже не берём. Сибирь - один день и плюс-минус тринадцать часов. В Карелию дорога займет примерно сутки, остаётся лишь москва.- его рука обвела город в кружок.
Зима: ну и?- я безжизненно посмотрел на него. Все таки парень не без мозгов, рассуждает правильно.
Турбо: квартиру по дешёвке там найти невозможно, так что рассматриваем дешёвые гостиницы. Родственников и друзей у них там нет, да и в принципе они всю жизнь а Казани.- парень выделил пару гостиниц и их районы, школы, ларьки - все, где можно заприметить Тилькиных.- у Ангела нет образования, значит не максимум могут взять в ларек какой-нибудь, а Мишу она сто процентов отправит в местную школу.- рассказывал он, как параноик.
Зима: Господи, да ищут их уже, Валер, ищут! Просто жди, желательно, чтобы их вернули в город до выхода жёлтого, его там Наташа на максимум выдерживает.- закуривая ещё одну сигарету, мои пальцы устало протёрли виски.
Турбо: почему я должен ждать? При чем тут вообще этот сраный жёлтый?- начал психовать парень.
Зима: при том, она с ним ходит. Если он узнает, что она куда-то там поехала, он мир на изнанку вывернет, так же, как и нас, и повесит нас на наши же кишки.- пытался объяснить мой голос кучерявому долбоебу истину жизни.- во-первых, они сто процентов вернуться, во-вторых, это дело разъезда и жёлтого, так что нужно просто сидеть и не дёргаться.- Туркин, психованный, начал запихивать все свои бумаги обратно в потрёпанный рюкзак.
Турбо: я преследую свои цели, а не разъезда.- прорычал его голос, а затем лучший друг покинул мою квартиру.
И за что мне это? Ещё и это ненормальный, вот чё ему, наждачку под зад подложили, раз ему не сидится то. Сложно, слишком сложно, это молчание убьет меня, но я слово пацана дал, что никто не узнает о том, что дошло до моих ушей.
***
Наташа: оо, очнулся.- услышал я знакомый голос.
Глаза резал больничный свет, голова шла кругом, пересохшее горло и ком в горле были слишком сильными. Челюсть плотно сжалась, и я почувствовал хождение желваков. От слабости не получалось пошевелить и пальцем.
Жёлтый: воды.- хрипло вымолвил мой голос. Сестра поднесла стакан у губам, и я сделал много глотков, поомакивая горло.- что случилось?- не помня вообще ничего, мои глаза упали на Рудакову, что была сконцентрирована на капельнице.
Наташа: ну, тебя пырнули в живот и при падении ты ещё заработал сотрясение мозга.- кратко объяснил медик.
Жёлтый: цыган где?- жмурясь от иглы-бабочки, которую она ввела в вену.
Наташа: он в соседней палате, ему прилетело в руку.- она улыбнулась ставя поднос с больничной едой.
Жёлтый: а... Ангелина? Где Ангелина?- вспомнив о женском силуэте, который была с нами, пульс резко подскочил.
Сестра замялась, отводя взгляд, это её привычка с детства, когда Наташа не может ничего сказать. Брови свелись к переносице, понимая, что либо она не знает, либо ей нельзя о чем-то говорить.
Жёлтый: Наталья.- выводя из мыслей, мой голос словно и не был болезненным. Тело облилось холодом, заставляя встать.
Силуэт резко поднялся, в глазах потемнело, но несмотря ни на что я стоял на ногах. Мысли туманились, но в глазах горел огонь - мне нужна эта правда, любой ценой, но правда.
Жёлтый: где моя Ангелина?- грубо спросил мой голос, и только после этого мои очи увидели слезы Наташи.
Сестра выбежала из палаты, стирая подтёки с глаз. Сейчас я понял, что слишком грубо надовил на нее, и хотел пойти за Рудаковой. Но сделать шаг у меня так и не получилось, резкая, режущая боль пронзила живот и грудь, да настолько сильно, что даже дышать стало тяжело. Тело тяжело опустилось на кушетку, принимая старую позу, с лба стекал пот, а голова была забита моей светловолосой.
Вова: здарово, Вадим.- в палату зашёл авторитет универсама, а за ним цыган, с перебинтованной рукой. Вова впервые назвал меня по имени...
Жёлтый: здарово, пацаны. Вов, передай Наташе мои извинения, не хотел на нее сорваться.- усатый кивнул, присаживаясь на стул рядом со мной.
Вова: слушай, я не так просто сюда пришел, поэтому...- его рука вытащила из кармана куртки сложенный лист.- держи.
Я с недоверие принял данное, чувствуя что-то плохое. Развернув светлую бумагу моим глазам предстал нежный , девичьей почерк. Аккуратно выписана каждая буква, со всякими завитушками. Губы растянулись в улыбке удовольствия, но с каждой строчкой она спадала, заставив меня в мгновение перестать светиться счастьем.
Жёлтый: что это?- спросил я, снова начиная гореть огнем.
Цыган: это последняя записка твоей любимой.- безжизненно сказал друг, смотря в одну точку.
Внутри горел пожар, даже нет, языки пламени сжирали, отбирали куски света, превращая тех в черный уголь. Пальцы крепко сжали бумагу, словно желая расплавить ее, забыть эту правду как страшный сон.
Вова: парни искали ее в Москве, вместе с Мишей, так и не нашли, мы турбо доверили выяснить, куда они могли податься.- и тут во мне закончилось время взрывчатки.
Пальцы выдернули эту сраную капельницу. Уже было плевать на всю эту боль, которая не переставала резать и колоть. Плохо, очень плохо, но хуже будет, если я ее не найду, а я найду.
Жёлтый: цыган, быстро, шмотки в зубы и поехали.- тот хотел возразить, но под моим взглядом понял, что сейчас мне некогда ссориться с ним.
Вова: вы чё, пацаны, вас Наташа не выпустит!- возразил жених Рудаковой. Я тяжело подошёл к сидячему, слегка наклоняясь.
Жёлтый: значит ты ее и отвлечь можешь, а мы на точку, через черный ход.- Суворов понял, что нет смысла спорить, зная, что поступил бы также.
Как только силуэты влюбленных скрылись, мы с цыганом погнали в проход. Моя рука лежала на его плечах, даже сейчас, называя меня полным придурком, друг не бросил меня, от чего я улыбнулся.
Мы сели в машину. Моя задача - переключать передачи, его - вести машину. Даже несмотря на то, что рука кареглазого болталась безжизненно мы ехали, выжимая педаль не максимум. Ночная Казань проклинала своим холодом и дерзостью, но сейчас мне было совершено не до нее и не до раны.
Она спит в эпицентре всех городов, может даже стран, но я переверну все, как главная ищейка, но найду.
Мы вышли из машины, и поплелись в кафе «Снежинка». Как на зло пошел снег, а что мы хотели? Середина марта, может быть все, что угодно.
Цыган: сука, чтобы я ещё раз ввязался в ваши потосовки.- задыхаясь, кареглазый продолжал волочь мое тело.- уйду от вас, стану чушпаном, и буду хуи пинать.- прочитал он, вызывая у меня усмешку.
Жёлтый: да куда ты пойдешь, признайся уже хотя бы себе, что ты жизнь за нас всех отдашь.- его темные глаза посмотрели на меня мутно, а губы поджались, словно он осознал всю тяжесть сделанного.
Парни встретили нас с улыбками и поздравлениями. Конечно же мой взор был рад каждому, пожимая руку. Тепло внутри нашей группировки чувствовалось, словно здесь каждый был братом по духу и крови, по понятиям и делам.
Кащей: да, старый, ну ты даёшь.- улыбаясь во все тридцать два зуба сказал кудрявый, но его лицо было изменено, присаживаясь ко мне с серьезным лицом. Мужские пальцы сжали тоненькую, горящую спичку, а вторая трубочку с никотином. - а теперь к серьезному, ты же в курсе уже, да? Не просто так ты сбежал.- прищурив глаза, и выдыхая дым.
Жёлтый: я как очнулся мне сразу донесли.- кратко ответил мой голос, дав понять каждому, что от меня нельзя утаить ни правды, ни информации.
Цыган: Жёлтый, а дальше что? Что ты хочешь делать? Ты же понимаешь, что в нашей стране бесконечно городов, она может оказаться в любом.- опираясь телом об стену спросил он. От Данила чувствовалась тяжесть, не только физическая, но и внутренняя.
Жёлтый: значит, делаем так. - я поднял свой силуэт, придерживая рукой бинты под кофтой.- перевернуть весь советский союз, если понадобится - осушить океаны и свернуть горы. Она девчонка не глупая, не поедет в ветхую деревушку.- как только я закончил, как мы услышали открытие скрипучей двери, а затем быстрый, немного даже наглый шаг.
Пред разъездом предстал Турбо. Мое лицо скривилось при виде парня, но не от личной неприязни, а от его внешнего вида. Потрёпанный волосы, осунувшиеся тело, огромные синяки под глазами - все это передавало тяжесть его решений и действий, даже шрамы и новые раны не так бросалось в глаза.
Жёлтый: ну, проходи, раз пришел.- его голова легко кивнула, и только сейчас я заметил какой-то рюкзак за его спиной.
Наши очертания приземлились на стол. Парень разложил какие-то бумаги, карту СССР, пометки и подчерки маркерами.
Турбо: я вобщем провел небольшое расследование. Мы когда Мишу провожали, он проболтался, сколько им ехать. По этот промежуток времени подходит только Москва.- его шершавая рука протянула мне все возможные сведения, от отелей и гостиниц, до районов, школ и местных ларьков провинции.
Его хриплый, осипший, измотанный голос ещё долго объяснял мне что и к чему. Я смотрел на каждое фото, вырезанное им, слушал каждое слово, которое он говорит, вникая в происходящее, как бы не было тяжело, я должен приехать до того момента, пока она не лишила себя крыльев.
Жёлтый: спасибо, ты очень выручил.- моя правая рука выступила вперёд, и супер Унивесам пожал ее. Он молча бросил на плечи рюкзак, оставляя всю найденную информацию в моих руках, и начал удаляться.- ещё вопрос, зачем ты мне помогаешь?- это заставило зеленоглазого обернуться, тяжело смотря. Усталость явно выбила из Туркина все живое.
Турбо: я приследую личные интересы.- и, не сказав больше ни слова, его очертания скрылись.