глава 26.
Мы с Ниной уже стоим на точке. Какая-то трасса за Казанью, вокруг поле да лес и дорога. Мы ещё раз изучили машину, номера, все возможное, даже рассадку. Машин на дороге не было, трасса пустовала, все это было самое лучшее, что может быть.
Нина: вон, смотри, едет.— тихо прошептала подруга, и мы сделали вид что дрожим от холода, м-да, сегодня и вправду не жарко.
Я выставила руку, призывая водителя остановиться, тот покорно притормозил машину возле нас и мы сели в нее. Так, у меня на все про все около пятнадцати – двадцати минут.
?: ну что, девчонки, замёрзли?— Нина очень правдоподобно стучала зубами, а мне удавалось лишь легко потряхивать телом.— куда вас?— спросил он, начиная отъезжать.
Геля: там табличка будет, минут через двадцать, деревня «Кесарёво», остановите там, пожалуйста.— тот кивнул, немного прибавил печку и музыку, а я осторожно достала взрывное устройство, продвигаясь ближе к месту водителя, чтобы тот не заметил его.
?: как вас звать то?— спросил он, а я медленно, осторожно, заводила взрывчатку.
Нина: меня Ниной зовут.— отозвалась Семёнова.
Геля: а меня Ангелина.— я уже завела таймер, 2:00:00, теперь нужно это осторожно положить на пол и задвинуть ногой под его сиденье.
?: ух ты, у жёлтого тоже невесту так зовут. Представляете, девчонке шестнадцать лет, а ему двадцать пять, а он её перед всеми невестой называет.— мы с Ниной переглянулись, делая удивлённое лицо.
Геля: ничего себе, а это разве у нас законно?— моя рука осторожно отпустила бомбу, и музыка в салоне позволила бесшумно подтолкнуть ее под сиденье— а кто такой, этот желтый
?: А вот и слушайте. Он короче группировщик, главный разъезда, а она, насколько я знаю, правильная девочка, в комсомоле тусуется.— щёлкая семечки, и ведя машину, сказал тот, чьего имя мы даже не узнаем.— потом у нее мои пацаны брата загасили, он вроде тоже из какой-то группировки, «Универсам» вроде, но не суть. И они щас на нас бочку давят, типо за эту бабу, за эту бабу, но я то знаю, нихуя не будет, они нам по количеству людей и по силам уступают.— рассказывал этот урод. Мои руки сжались в кулаки, но лицо не показало никаких эмоций.
Нина: вот это кошмар. Ну раз они с такой разницей в возрасте встречаться начали, то тут и говорить нечего, точно идиоты.— поддержала его Нина, но я то знала что это по договору.
?: а вы сами то откуда?— его глаза, такие наглые и уверенные, снова посмотрели в зеркало заднего вида.
Геля: да мы в меде учимся, автобус до деревни пропустили. Думали пешком дойдем, тут не далеко, но силы пересчитали. Ни одной машины, а тут вы едете, Добрый человек.— я выдавила улыбку, какую только могла.
Нина: а вы куда путь держите?— ее лицо выражало злость, потому я осторожно пихнула ее локтем в бок.
?: да я в Москву, давно там не был, там у меня бизнес небольшой, пора проверить.— его машина остановилась вновь, и мы увидели надпись с названием деревни.
Нина: спасибо вам большое, вы очень выручили нас!— счастливо произнесла Семёнова.
Геля: да, спасибо огромное, хорошего вам пути!— воскликнула я, старательно скрывая всю свою мерзость к этому уебку.
?: да не за что, девчонки, и вам спасибо за приятный диалог.— на этом мы распрощались.
Он поехал, а я смотрела вслед машине. У тебя будет самое удачное путешествие в Москву, такое, которого никогда не было.
Нина очнула меня от мыслей, и мы пошли искать сиреневый домик, но сначала нужно было дойти до самой деревни.
Геля: нет, ты прикинь че этот утырок про нас молит! Видите ли Вадим старше меня! А у самого кроме своих пацанов никакого счастья в жизни.— возмущалась я.
Нина: да брось, Гелька, скоро его голос вообще останется для многих лишь воспоминанием.— насмешливой сказала девушка зимы.— у тебя так тряслись руки, когда ты заводила бомбу, что и я сама стала переживать.— наконец-то пройдя лесок, мы оказались у главной дороги в деревню.
Геля:— так...— я достала нарисованную жёлтым карту, и быстро сориентировалась.— нам нужно дойти с тобой до начала деревни, свернуть на второй переулок, и пройти к пред последнему дому.— складывая карту, я направилась в дорогу.
Нина: сейчас у тебя будет второе испытание: знакомство с родственниками жёлтого!— я остановилась, ударив себя по лицу ладонью.
Геля: зачем ты напомнила? Это страшнее, чем бомбу подкладывать.— я набрала в грудь весеннего воздуха, который слегка был морозным, и продолжила путь, а моя кудрявая подружка за мной.
***
Разъезд, Унивесам и Кинопленка в заборе. Каждому из нас нужно что-то своё. Нам, «разъездовским», нужно отомстить за все страдания той, которая нас кормила этот период, зашивала одежду, обрабатывала раны, приводила наше кафе в уют и создавала там чистоту.
«универсамовским» – месть за их пацана, за их скорлупу, которого мы оставили дома. Он не был достоин этого, просто не подумал, но лишились они двоих.
У «кинопленки» все намного проще. Им нужна территория Хади такташ, уже давно. Они много лет уже воют с ними, но именно до драк «стенка на стенку», доходило всего один раз.
Мы все пришли за чем-то своим, но исход цели был лишь один: перекрыть Хади такташ воздух, лишить их группировку существования. Я, то бишь жёлтый, Адидас и Блоха возглавили всю эту массивную стычку, да, Унивесам не очень ладит с кинопленкой, но либо сейчас мы вместе, либо мы опять в проигрыше.
Вова: айда!— и вся масса двинулась за нами. Люди шарахались нас, но мы втроём шли спереди, уверенно и властно, сейчас решиться провосудие.
***
Я позвонила в звонок, нервно придупредив Нину о том, что про взрывчатку мы ни слова, нас завез Вадим до начала улицы.
Послышался скрип входной двери, а затем и юркие шаги. Женщина лет пятидесяти открыла дверь, а затем ярко улыбнулась, ее звали Желтухина Нина Петровна.
Желтухина: ой, девочки приехали, заходите скорее, пока шли замёрзли небось.— пропуская нас вперёд, женщина плотно закрыла калитку, в затем двинулась в дом, а мы за хозяйкой.
Там была ещё и бабушка Вадима, которой восьмидесят лет, но по ней и не скажешь. Она поставила для нас горячий чай, чтобы мы согрелись.
Желтухина: наконец-то наш Вадик нашел достойную девочку.— счастливо вздыхая, ее глаза светились счастьем.— Ангелин, а расскажи, как вы познакомились.— Семёнова слегка откашлялась, вспомнив наше знакомство.
Геля: в какой-то день меня обокрали парни, даже куртку стянули, а я настолько замёрзла, что даже идти дальше не могла. Он проезжал с моим знакомым на машине, и они меня забрали, потом позвали Наташу на помощь, мы с ней тоже знакомы. В тот день мы не сильно общались, скажем так, первое впечатление о друг друге.— кратко сказала я. Ну а что, не говорить же, что меня чуть не задушил бывший кавалер, я как дура побежала на улицу одна, в тапочках, в мороз.— потом какие-то гады напали на нас с братом на остановке, я то была в автобусе, а брат остановился, ну они его схватили и побили. Тогда водитель дверь закрыл и увез меня, чтобы я под раздачу не попала. — тяжело вспоминала я.
Желтухина: Господи, что творится в этом мире.— тяжело покачала она головой.— нелюди.— видно было, что она боится, за Вадима.
Геля: потом водитель меня выпустил и я побежала туда, к брату. Он лежит, весь в ранах, гематомах, кровь идёт. Я разодрала колготки, оторвала большую часть платья, чтобы хоть как-то кровь остановить, шубу на него надела. Вижу, машина едет, ну я давай ее тормозить, а там Вадим с Костей опять, они нас в больницу. Брата успели спасти, но вот у бабушки от этой информации сердце остановилось, что Миша мой в реанимации.— я тяжело вздохнула, вспомния те дни страха и боли.— честно, без Вадика и девочек своих я не справилась бы, они были рядом со мной все время, и потом у нас все закрутилось.— с стеснительной улыбкой сказала я.
Бабушка: да, нам Вадим говорил, что вы с братом сиротами остались.— женщина вязала в кресле качалки.
Желтухина: Вадим чувствует добрых людей, которые нуждаются в помощи, но в тебе он увидел что-то особенное.— смущали они меня все больше и больше.
Мы сидели за разговорами о Вадике, о его жизни до меня, Нина тоже в них участвовала, но ей больше нравилась тема о Наташе. Мне было интересно слушать о том, каким мальчишкой был это серьезный, грозный мужчина.
Мне кажется мы потерялись во времени, слишком много информации, которая грела душу. Я тоже скучала по маме, но с возрастом ее черты мой мозг затуманивал. Брат вообще помнил ее очень плохо, ему было всего три, когда она умерла.
Бабушка: да, Наташка всегда была властной, а Вадик ее все время слушал, защищал, вобщем, рядом был.— не отрываясь от своего занятия сказала женщина.— сейчас то они уже выросли, но она всегда может положиться на него.
Нина: а он на нее.— все посмотрели на Семёнову, и я тоже не понимала, ведь Вадим вроде не обращался за помощью к девушке.— ну, это ведь именно Наташа их свела. Она узнала у меня информацию Ангелине, в плоть до любимой шоколадки, все записала и передала Вадику.— вспомнила Нина, и я тоже неоднозначно вспомнила этот момент в больнице.
Геля: так вот откуда он все знает.— с успешкой сказала я.
Вдруг дверь открылась, а затем в коридор тоже вбежали. Я испугалась, вдруг это Хади такташ, прознали, где мы, и что мы взрывчатку подложили.
Желтухина: Вадичка приехал!— ее слова сняли с меня груз. Мама Вадима ушла в коридор, явно обнимая сына.
Жёлтый: я тоже рад тебя видеть, мама. Ангелина с Ниной здесь?— волнительно спросил он, заходя в небольшое помещение. За ним показалась светлая голова.
Геля: Мишка!— брат подбежал ко мне, крепко обнимая. Мы готовы были расстаять друг в друге, словно среди тучь свет воссоединился, отгоняя их.
Младший брат отошёл, разрывая родственную связь, но давая дорогу возлюбленному. Разбитая губа, синяк на скуле, но все это не важно, главное, что он живой, с ним все хорошо, а это значит, что все обидчики получили по заслугам. Он обнял меня, крепко и тепло.
Парни сели на диван, в этот же момент рука Вадима обвила шею Миши, наклонила, а кулаком он стал ворошить его волосы.
Желтухина: Вадим!— грозно сказала она, а он взглянул на нее.
Жёлтый: в что такого? Ее младший брат – это и мой младший брат.— и он продолжил начатое, но уже через пару секунд оставил светлую голову в покое.
Бабушка: а вы с братом то похоже, не зная если, то можно подумать, что близнецы.— рассматривая нас, сделала вердикт пожилая женщина.
Желтухина: кстати, хотела спросить, Ангелин, а сколько тебе лет.— я посмотрела на Вадима, черт, и что мне говорить.
Геля: мне скоро семнадцать исполниться.— глаза Нины Петровны широко открылись.
Жёлтый: мама, пошли поговорим.— он подошёл к родительнице, помог ей встать, отводя в соседнюю комнату.
Бабушка: нормальный возраст, чё ей не так, в наше время девки в таком возрасте уже рожали. Не переживай, Ангелина, она успокоиться.— сказала она, поднимаясь.— может вы борща хотите? Голодные небось.
Миша: давайте.— мы с Семёновой тоже согласились.
***
Я ходил по комнате, меряя её шагами, а мама сидела на диване, смотря в одну точку.
Желтухина: Вадик, она тебе не пара.— лишь губами вырвалось у нее.
Жёлтый: вот давай рассуждать по другому, какие эмоции она у тебя вызвала, когда ты не знала о ее возрасте.— я сел напротив родителя.
Желтухина: ну, она такая светлая, стеснительная, прямо как лучик.— с улыбкой произнесла она, но затем, как будто опомнившись, снова погрустнела.
Жёлтый: мам, я ее даже в губы не целовал, я знаю рамки и границы, тем более, лучше что? Чтобы она была со мной, в полной безопасности, или с каким нибудь придурком, который при первой возможности ее..— я замолчал. Она сама поняла контекст моих речей.— сейчас время такое, а она уже достаточно настрадалась. Мам, как я могу ей причинять боль? Никак, верно, а другие как дикие животные, готовы разодрать ее, поверь, я таких придурков уже видел, и не один раз.— та покачала головой, в знак согласия.
Желтухина: и вправду, Вадик, я слишком резко отреагировала, нужно извиниться.— женщина встала и пошла в гостиную, а я прошел за ней. Но там Ангелины не оказалось, и мы увидели ее на кухне.
Девушка бережно мыла три глубокие тарелки, скорее всего бабушка угостила их супом, но убирать за собой и своими девушка не дала.
Моя мама удивлённо смотрела на нее, а затем перевела глаза на меня. Я кивнул, растворяясь в улыбке.
Девушка закончила, расставила тарелки, смыла пену в раковине, и только когда вытерла руки, заметила нас.
Геля: извините, Нина Петровна, я немного у вас похозяйничала.— с лёгкой улыбкой сказала Тилькина.
Желтухина: ничего, прости меня, Геленька, просто это было... неожиданно.— моя мама подошла к девушке, обнимая ее. Возлюбленная не растерялась, тоже прижав женщину.
Жёлтый: ладно, нам пора, мелкие, собирайтесь.— мой силуэт надел дублёнку, обнял бабушку и маму.
Геля: до свидания, спасибо за борщ.— девичье тело встало рядом со мной, собранное полностью. И снова без шарфа на голове.
Жёлтый: Ангелин, я когда нибудь его тебе к голове клеем приклею.— надевая ей его, сказал я. Нина тоже стояла без шапки или шарфа, а я обещал зиме, что с девочками все будет хорошо.— Семёнова, тебе особое приглашение надо?— она закатила карие глаза, и недоволно надела шарф на кудри.
Хоть Тилькин младший был в шапке, чему я обрадовался. Мы вышли на улицу, усаживаясь в машину. Сначала я посадил назад Нину и Ангелину, а потом сел уже с Мишей спереди.
Нина: Желток, меня к Вахитушке отвезти.— я нахмурил брови и посмотрел на подружку возлюбленной.
Жёлтый: ещё раз так меня назовешь, я тебя в клетке запру, пудель.— ангельская душа начала смеяться, заставляя и нас с Ералашем улыбнуться.
***
Наконец-то мы с братом дома. Нужно делать домашку и идти готовить обед. За делами время прошло нескончаемо быстро, что не могло не радовать, ведь я поскорее хотела упасть спать.
И вот, я сходила в ванную, заплела косу из волос, надела любимую пижамку. Была полностью готова ко сну и завтрашнему рабочему дню.
Миша: сестрёнка, давай чай перед сном выпьем?— я удивлено просмотрела на брата.— я тебе как раз расскажу, что мне пацаны про драку рассказали.
Геля: ну раз расскажешь, то конечно побежали.— и мы, как в детстве, полетели на перегонки. Все было как прежде, я смеялась, что напиток выходил из носа, Миша прыгал по кухне, рассказывая про историю, уже ничего не тая, лишь звук телевизора больше не тревожил.
Я вздрогнула от звука, было ощущение, что кто-то пытается выбить дверь. Мой рот издал писк, поэтому Миша сразу закрыл мой рот ладонью.
Миша: так, Ангелина, быстро иди за пистолетом в мою и свою комнату.— шепотом произнес мне брат. Я кивнула и осторожно и тихо пробежала в комнаты.
Руки тряслись и я судорожно проверяла наличие патронов. Всего было достаточно, поэтому я тут же взяла кастет, и пробежала в комнату Миши. У него было всё просто, поэтому я достала огнестрельное и холодное оружие.
Протянув брату пистолет и нож, я подбежала к телефону, и отходила с ним в глубь коридора, набирая номер телефона. Хоть бы успели они, хоть бы успели.
Гудки были мучительные и долгие, Миша стоял на против двери, держа направленный на нее ствол. За дверью кто-то, что-то кричал, он был не один, это понятно. Наконец-то трубку сняли, и я услышала голос Данилки.
Цыган: разъезд слушает.— вальяжно сказал друг.
Геля: Данилка, это ангел.— прошептала я.— быстро всем разъездом к нам с Мишей в квартиру, к нам кто-то ломиться, дверь долго не выдержит.— вдруг до моего носа дошел запах бензина.
Миша: ты чувствуешь это, Ангелина...— спросил он, а потом его глаза расширились.— блять.
Геля: они разлили бензин под нашей дверью, парни прошу, быстрее.— я повесила трубку, времени ждать больше не было.
Миша: быстро в ванную!— парень убрал пистолет в карман, пробегая в конце коридора. Его руки судорожно намочили две тряпки, давая мне.— документы ищи, и быстро в твою комнату!— я убежала в гостиную, но замерла на двери.
Огни пламени пробрались уже в дом. Они поглощали дверь, ещё не переходя на другую мебель. Я схватила телефонную книгу, а затем взяла коробку с документами. Пол скрипел, уже не хотелось скрывать свое существование, хотелось просто выжить в этот момент.
Миша уже стоял в моей комнате с открытым окном и ведрами воды. Я поставила коробку на подоконник. Мой мозг вспомнил все воспоминания с этой квартирой. Нет, я не дам ей сгореть.
Миша: геля, стой!— но я уже не слышала брата, схватила ведро воды, и ринулась в прихожую.
Я начала тушить всем, что попалось под руку, земля от цветов, вода, которую таскал Миша, всем.
?: все таки живые там.— я достала пистолет, сняв его с предохранителя.
Геля: Миша, ко мне.— шепотом скомандовала я, и брат подошёл.
Через секунду мы услышали выстрелы, падая на пол. Я нагнулась, закрывая голову, что сделал и Тилькин младший. Но через секунду мы поднялись, потому что раздался звук огнетушителя.
Жёлтый: Ангел, Ералаш, открывайте!— кричал Вадим, и я ринулась к двери, но брат меня остановил.
Миша: тихо, мы не знаем, что там, вдруг они в него стреляли, и сейчас заставили тебя позвать, чтобы выманить.— объяснил мне он, а моя рука схватилась за сердце.
Вова: ну чё вы там? Открывайте давайте! А то мы щас будем доламывать вашу дверь.— мои глаза не видели его, но я знала, что он улыбается.
Мы с Мишей осторожно открыли дверь, высохнув стволы вперёд, но мои очи тут же наполнились слезами. Стояли целые и родные.
Миша: Вова!— парень ринулся к своему автору, обнимая. Он стал ему как отец, а тот обнял его, как что-то родное, как Маратика.
Геля: Вадик..— я заплакала, утопая в объятиях самого родного человека. Все таки сама себе я никогда врагом не стану.
Вадим: ну все, все, все закончилось, ты в безопасности, красавица.— он гладил мою спину. Наши руки сжимали огнестрельные оружия, а слезы катились у обоих, только у меня на лице, а у него в душе.