5 глава
Три недели тишины. Не абсолютной — из квартиры снизу доносилась музыка, хлопанье двери, иногда приглушённые голоса. Но для Маши это была тишина. Валера сдержал слово. Он стал для неё воздухом — невидимым, но жизненно необходимым, отсутствие которого вызывало паническое удушье.
Первые дни она злилась. На него, на отца, на себя. Эта злость была щитом. Она ходила по магазинам одна, высоко подняв подбородок, но теперь её спину пронизывал ледяной страх. Раньше она чувствовала его незримое прикрытие — тяжёлый взгляд из-под кудрей, который заставлял местных шаполаев обходить её стороной. Теперь этого не было. На неё смотрели. Открыто, оценивающе.
У газетного киоска какой-то тип в спортивном костюме «случайно» толкнул её плечом и медленно, нагло извинился. В её подъезде пахло чужим табаком, а на площадке между этажами появились окурки — не его, «Явы», а какие-то дешёвые, с ментолом.
Страх прогрызал злость. По ночам она вздрагивала от каждого скрипа, прислушивалась к шагам. Пистолет в пакете под кроватью казался не оружием, а тяжёлым, бесполезным куском металла. Она не умела им пользоваться. Отец не звонил.
Одиночество стало её единственным собеседником, и оно было безжалостным. Оно шептало: «Дура. Гордая дура. Ты разрушила единственный мост. Тебе дали роль щита, а ты решила сыграть королеву. Посмотри, что вокруг. Это — твоя реальность теперь».
Мысль об извинении приходила постоянно, но тут же наталкивалась на гордость и страх. Как? Постучать и сказать: «Прости, я была не права»? Он рассмеётся ей в лицо. Или хлопнет дверью. Или… хуже.
Перелом наступил в пятницу вечером. Она возвращалась из магазина с пакетами. Во дворе, у подъезда, сидели трое. Незнакомые. Молодые, но с потёртыми, жёсткими лицами. Один из них, в кожаной куртке, громко рассказывал что-то, жестикулируя, и его взгляд зацепился за Машу.
– О, новенькая! – крикнул он. – Чего такая грустная, красавица? Давай, подойди, познакомимся.
Маша попыталась пройти быстро, глядя в землю. Но один из них, помоложе, встал и преградил ей путь.
– Ты же из нашего подъезда? На втором? Мы тебя видели. Живёшь одна, что ли?
– Отстаньте, – прошептала она, пытаясь обойти.
– Ой, обидчивая, – парень схватил её за руку выше локтя. Хватка была крепкой, недружелюбной. – Мы просто по-соседски. Пойдём, посидим, выпьем.
Паника, острая и слепая, поднялась в горле. Она попыталась вырваться, но он держал крепко. Его друзья смеялись.
– Отпусти, – уже крикнула она, и в её голосе задрожали слёзы.
– А чего сразу кричать? Нехорошо…
В этот момент дверь подъезда с силой распахнулась. На пороге возник Валера. Не выходил — возник. Он просто стоял и смотрел на парня, держащего Машу. Взгляд его был абсолютно пустым, и от этого становилось ещё страшнее.
– Руки оторвать хочешь, что ли? – тихо, без интонации, спросил он.
Парень в кожаной куртке сразу узнал Турбо. Все в радиусе трёх домов знали. Его наглость испарилась мгновенно. Он побледнел.
– Турбо… Мы же просто…
– Я сказал – отпусти.
Хватка ослабла. Маша дёрнула руку, отпрыгнув назад. Она стояла, прижимая пакеты к груди, и смотрела то на Валеру, то на этих троих. Они уже не смеялись. Они замерли, как школьники перед директором.
– И вообще, – продолжал Валера, не повышая голоса, но каждое слово падало, как камень, – если я ещё раз кого-то из вас увижу возле этого подъезда, вы всем районом будете искать свои зубы. Поняли?
Кивки были нервными, быстрыми.
– Исчезли.
Троица молча, почти бесшумно, растворилась в темноте двора. Маша и Валера остались одни. Он не смотрел на неё. Он смотрел в ту сторону, куда ушли те, потом медленно перевёл взгляд на неё. Его лицо было каменным.
– Спасибо, – выдохнула она.
– Не за что. – Он развернулся, чтобы уйти.
– Валера, подожди!
Он остановился, но не обернулся. Спина была напряжённой.
– я хотела извиниться. За тогда. – Слова давались с невероятным трудом. – Ты был прав. Я вела себя как дура. Я просто… испугалась. Всё стало слишком реальным.
Он медленно повернулся. В его глазах не было ни гнева, ни прощения. Была усталость и то самое, прежнее подозрение.
– Испугалась? Чего?
-Испугалась, что стану частью этого. По-настоящему. Что перестану быть просто… наблюдателем,и мне прийдется связатся с этими дворовыми законами
впервые за три недели что-то дрогнуло в его каменном лице. Не смягчилось — дрогнуло, как поверхность воды от упавшего камня.
Он снова повернулся и на этот раз ушёл, не оглядываясь. Дверь в его квартиру закрылась с тихим, но окончательным щелчком.
Маша стояла одна в тёмном подъезде. На душе было и горько, и… странно светло. Он.. дал шанс?..
Она поднялась к себе. Впервые за три недели она не чувствовала себя абсолютно одинокой. Он был там. За стеной. Враг? Цель? Она не знала. Но знала, что с завтрашнего дня она должна стать умнее. Хитрее. И перестать бояться самой себя. забыть про личные границы , чем быстрее она все выяснит, тем быстрее уедет отсюда. Осталась только необходимость выжить и выполнить миссию.
Маша не стала назавтра стучаться к нему. И послезавтра.
Она вернулась к своей первоначальной, наивной тактике, но без той дешёвой игры в «тихую гавань». Теперь это был расчётливый обмен. Она готовила еду, но не ставила ему на лестницу. Вместо этого, однажды утром, застав его у почтовых ящиков с сигаретой и помятым после бессонной ночи лицом, она протянула ему термос.
– Крепкий. Две ложки на стакан. Без сахара.
Он взял, кивнул, отхлебнул прямо при ней. Брови чуть поползли вверх.
– Нормально, – буркнул он и ушёл, прихватив термос с собой.
Она покупала ему энергетики, когда видела, что он собирается куда-то поздно. Он молча брал.
Он не приглашал её в гости. Не задерживал разговором. Но его «война» с ней закончилась. Теперь он терпел её присутствие в своём поле зрения. Иногда, очень редко, он выдавал что-то вроде совета: «Не ходи сегодня на рынок после семи. Там бардак» или «Воду, говорят, с девяти отключат. Набери в ванну».
Информация для отца была скучной. «Контакт восстановлен на нейтрально-бытовом уровне. Доверие нулевое, но враждебность понижена." Она понимала: с Турбо нельзя торопить. Любое давление он почует и оборвет общение навсегда. Нужно было ждать, пока он сам, по своей воле, пустит её чуть ближе.
и он пустил.
(продолжение следует...)
_____________________________________
извините меня грешную, что 30 минут назад должна была главу выпустить, у меня все черновики что я писала полетели куда то, пришлось главу по памяти заново писатъ, у меня еще и телефон лагает, я его уже готова вместе с черновиками в полет отправить👹
еще раз простите 💔💔