Глава 9.
«Иногда судьба приводит тебя к одному и тому же месту снова и снова. Не потому, что ты заблудилась. А потому, что там тебя ждут.»
---
Утро было серым. Небо затянуло облаками, и свет едва пробивался сквозь них, делая всё вокруг плоским, невыразительным. Изабель проснулась от того, что кто-то ходил по коридору. Шаги были тяжёлыми, медленными. Она прислушалась, но звук затих так же быстро, как и появился.
Она села на кровати, провела рукой по лицу. Голова была тяжёлой, сон не принёс облегчения. Всю ночь ей снились чёрные машины, высокий забор, человек в куртке, который смотрел на неё холодными глазами.
В ванной она умылась холодной водой, долго стояла, глядя на своё отражение. Бледная. Синяки под глазами. Светлые волосы тусклые. Она собрала их в высокий пучок, затянула туго, чтобы кожа на висках натянулась. Боль помогала сосредоточиться.
На кухне было тихо. Мама стояла у плиты, что-то помешивала в кастрюле. Папа сидел за столом с газетой. Лука, кажется, ещё спал.
— Доброе утро, — сказала Изабель, садясь за стол.
— Доброе, — мама обернулась, и Изабель заметила, что её лицо было уставшим. — Выспалась?
— Да, — соврала Изабель.
— А где Лукреция? — спросил папа, не отрываясь от газеты.
— Спит, — ответила мама, ставя перед Изабель тарелку с омлетом. — Вернулась в пять утра.
— Опять работа? — папа поднял глаза.
— Что-то срочное, — мама села напротив. — Она сказала, что не могла уйти.
Изабель смотрела в тарелку, но еда не лезла в горло. Лукреция вернулась в пять утра. Она вернулась в пять утра после того, как плакала ночью. После того, как сказала, что чувствует, как всё рушится. Изабель хотела спросить, что случилось, но не могла. Слова застревали в горле.
— Ты сегодня на тренировку? — спросила мама.
— Да, — Изабель отодвинула тарелку. — Я не голодна.
— Нужно есть, — твёрдо сказал папа. — У тебя нагрузки. Ты не можешь пропускать еду.
— Я потом поем, — она встала. — Мам, ты меня отвезешь?
— Конечно, — мама кивнула. — Собирайся, я через десять минут выхожу.
---
В машине они ехали молча. Мама вела аккуратно, не спеша, и Изабель смотрела в окно на проплывающие дома, деревья, редких прохожих. Город казался серым, выцветшим, как старая фотография.
— Белли, — мама нарушила молчание. — Ты в порядке?
— Да, — ответила Изабель слишком быстро.
— Ты какая-то бледная, — мама бросила на неё быстрый взгляд. — Может, останешься дома?
— Нет, — Изабель покачала головой. — Мне нужно тренироваться. Скоро спектакль.
— Спектакль не завтра, — мягко сказала мама. — Можно и отдохнуть.
— Нельзя, — Изабель сжала руки на коленях. — Если я пропущу хоть один день, Вера Павловна заметит. И Глафира... Глафира только и ждёт, чтобы я ошиблась.
Мама ничего не ответила, только крепче сжала руль. Изабель знала, что мама понимает. Она всегда понимала.
У академии они остановились. Изабель открыла дверцу, вышла, но перед тем как закрыть, наклонилась к окну.
— Мам, — сказала она. — Ты можешь забрать меня после тренировки?
— Конечно, — мама улыбнулась. — Позвони, когда закончишь.
Изабель кивнула и пошла к входу.
---
Тренировка была длинной и изматывающей. Вера Павловна гоняла её безжалостно, заставляя повторять одно и то же движение по десять раз, пока мышцы не начинали гореть, а дыхание не сбивалось.
— Россо, вы сегодня не в форме, — сказала Вера Павловна после очередного неудачного арабеска. — Что с вами?
— Ничего, — ответила Изабель, вытирая пот со лба. — Я просто... устала.
— Усталость — это не оправдание, — отрезала балетмейстер. — На сцене вы не сможете сказать зрителю, что устали. Вы будете танцевать. Понятно?
— Понятно, — Изабель выпрямилась, встала в позицию. — Можно ещё раз?
Вера Павловна посмотрела на неё, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.
— Давайте, — сказала она. — Но лучше. В прошлый раз было лучше.
Изабель закрыла глаза, глубоко вздохнула и начала.
---
После тренировки она сидела в раздевалке одна. Наташа и Алина уже ушли, Глафира бросила на неё короткий взгляд, полный презрения, и тоже ушла. Изабель перематывала стопы, чувствуя, как ноет каждая мышца.
Телефон зазвонил, когда она уже собралась звонить маме. На экране высветилось имя — Раиса.
— Алло? — сказала Изабель осторожно.
— Бель, — голос Раисы был быстрым, как всегда. — Ты где?
— В академии. Только закончила.
— Я рядом, — Раиса говорила так, будто ничего не случилось. — Выходи, поговорить надо.
Изабель замерла. Вчерашняя ссора вспыхнула в памяти — злые слова, обида, холод. Она не знала, хочет ли видеть Раису. Но и не хотеть не могла.
— Хорошо, — сказала она. — Я сейчас выйду.
Раиса ждала у входа. Стояла, засунув руки в карманы куртки, и смотрела на дорогу. Её лицо было серьёзным, без обычной усмешки.
— Привет, — сказала Изабель, подходя.
— Привет, — Раиса повернулась к ней. — Ты как?
— Нормально, — Изабель чувствовала неловкость. — А ты?
— Нормально, — Раиса помолчала. — Слушай, Бель. Я вчера... наговорила лишнего.
— Я тоже, — тихо сказала Изабель.
— Давай не будем, — Раиса махнула рукой. — Я не хочу ссориться. Мы же подруги.
— Подруги, — кивнула Изабель.
— Тогда пошли, — Раиса взяла её под руку. — Проводишь меня? А то мне одной скучно.
— Мне нужно домой, — Изабель помялась. — Мама ждёт.
— Позвони ей, скажи, что ты со мной, — Раиса говорила уверенно. — Мы просто погуляем немного. Недалеко. По кругу.
Изабель задумалась. Внутри всё ещё было тяжело, тело болело, но оставаться одной не хотелось. А с Раисой... с Раисой было легче. Даже когда она бесила.
— Ладно, — сдалась Изабель. — Но сначала домой. Сумку оставить.
— Идём, — Раиса улыбнулась, и в её улыбке мелькнуло что-то тёплое, знакомое.
---
Дома было тихо. Мама встретила их в прихожей.
— Белли, я думала, ты позвонишь, — сказала она, глядя на Раису.
— Мам, мы погуляем немного, — Изабель снимала куртку. — Я ненадолго.
— Вы голодные? — мама уже шла на кухню. — Я могу накрыть.
— Спасибо, Роксана Викторовна, — Раиса вежливо улыбнулась. — Мы перекусим по дороге.
— Ну смотрите, — мама остановилась в дверях. — Белли, ты ела сегодня?
— Ела, — соврала Изабель, вешая сумку в прихожей. — Мы недолго.
— Будьте осторожны, — мама посмотрела на неё внимательно. — Темнеет рано.
— Хорошо, — Изабель поцеловала её в щёку и вышла за Раисой.
---
Они шли по знакомым улицам, но Раиса свернула не в ту сторону, куда обычно ходили.
— Куда мы? — спросила Изабель.
— Просто погуляем, — Раиса пожала плечами. — Ты чего, боишься?
— Нет, — Изабель покачала головой. — Просто...
— Просто что?
— Ничего, — она не хотела говорить о вчерашнем. Не хотела вспоминать особняк, чёрные машины, человека в куртке.
Они шли молча. Вечерний воздух был холодным, но безветренным. Фонари зажигались один за другим, отбрасывая жёлтые круги на мокрый асфальт.
— Бель, — Раиса нарушила молчание. — Ты вчера так испугалась... Из-за тех машин?
Изабель промолчала.
— Ты говорила, что видела их раньше, — продолжала Раиса. — У академии. Расскажи.
— Не сейчас, — Изабель чувствовала, как внутри снова поднимается страх.
— Когда? — Раиса остановилась, повернулась к ней. — Бель, мы же подруги. Если тебе страшно, ты можешь мне сказать.
Изабель посмотрела на неё. В глазах Раисы не было насмешки, только беспокойство. Настоящее, живое.
— Я видела их несколько раз, — начала она тихо. — Сначала у дома. Потом у академии. А вчера... вчера они приехали к тому особняку, когда мы там стояли.
— И что? — Раиса не понимала. — Это просто машины.
— Там были люди, — Изабель говорила быстро, боясь, что если остановится, то не сможет продолжать. — Много людей. И один парень... он смотрел на меня. Прямо на меня. А потом сегодня ночью, когда я шла домой, меня остановил охранник. Спросил, кто я, почему хожу одна. Сказал, что эта улица не для прогулок.
— Какой охранник? — Раиса нахмурилась. — Тот, что у особняка?
— Да, — Изабель кивнула. — Он сказал, что если ещё раз увидит меня там, сообщит своему шефу. И что шеф не любит, когда чужие бродят вокруг его дома.
Раиса молчала. Её лицо стало серьёзным.
— Бель, — сказала она. — Ты поэтому хотела, чтобы мы ушли?
— Да, — Изабель чувствовала, как к глазам подступают слёзы. — Я испугалась. Не за себя. За вас.
— Дура, — Раиса обняла её. — Мы бы не дали тебя в обиду.
— Вы не понимаете, — Изабель уткнулась ей в плечо. — Это не просто так. Мой отец... он связан с этими людьми. И я... я дочь Россо. Лукреция говорит, что я могу быть мишенью.
Раиса отстранилась, посмотрела ей в глаза.
— Слушай меня, — сказала она твёрдо. — Ты ни в чём не виновата. Ты просто девочка, которая танцует балет. И если кто-то посмеет тебя тронуть, я сама разберусь. У меня тхэквондо, забыла?
Изабель не удержалась от слабой улыбки.
— Твоё тхэквондо против их пистолетов?
— А что, — Раиса усмехнулась. — Я быстрая. Увернусь.
Они пошли дальше, и Изабель чувствовала, как страх потихоньку отпускает. С Раисой было легче. С Раисой можно было не бояться.
Они уже собирались повернуть обратно, когда навстречу им вышла девушка. Короткая стрижка, рыжие волосы, тёмная куртка. Изабель узнала её не сразу, а когда узнала — замерла.
— Умка? — удивилась она.
— Белли? — Умка тоже остановилась. — Ты чего здесь?
— Гуляем, — Изабель чувствовала, как внутри снова поднимается тревога. — А ты?
— К другу иду, — Умка улыбнулась, но улыбка вышла какой-то... другой. Напряжённой. — Недалеко тут.
— Это кто? — Раиса смотрела на Умку с любопытством.
— Это Умка, — представила Изабель. — Знакомая Лукреции. Мы виделись у нас дома.
— А, — Раиса кивнула. — Та самая, которая с ментами работает?
— С ментами? — Умка удивилась. — Я не работаю с ментами. Я просто...
— Она девушка Виталия, — перебила Изабель, чувствуя, что Раиса сейчас ляпнет что-нибудь не то.
— Понятно, — Раиса усмехнулась. — А мы вот гуляем. Бель только с тренировки.
Умка посмотрела на небо, где уже сгущались сумерки.
— Темнеет, — сказала она. — Вы одни?
— Мы с ней, — Раиса кивнула на Изабель. — А что?
— Давайте со мной, — предложила Умка. — Я к другу иду, посидим немного, потом вместе выйдете. Нечего вам одним по темноте шляться.
Раиса сразу оживилась.
— А давай! — воскликнула она. — Бель, пойдём! Ну пожалуйста, скучно же.
Изабель колебалась. Ей не нравилась эта идея. Не нравилась улица, по которой они шли, не нравилось, что темнеет, не нравилось, что Умка идёт к «другу», который живёт где-то здесь, в этом районе.
— Не знаю, — сказала она. — Может, лучше домой?
— Бель, — Раиса взяла её за руку. — Ну что ты вечно боишься? Мы же вместе. И Умка с нами. Ничего не случится.
— Правда, Белли, — мягко сказала Умка. — Недалеко. Посидим немного, и я провожу вас до дома. Обещаю.
Изабель посмотрела на подругу, потом на Умку. Внутри всё сопротивлялось, но Раиса смотрела на неё так умоляюще, что отказать было невозможно.
— Ладно, — сдалась она. — Но недолго.
— Ура! — Раиса дёрнула её за руку. — Пошли!
Они пошли дальше. Умка шла впереди, уверенно, быстро. Изабель заметила, что она ведёт их не по главной улице, а дворами, переулками. И чем дальше они шли, тем тревожнее становилось у неё на душе.
— Умка, — спросила она, когда они свернули за угол. — А где живёт твой друг?
— Недалеко, — Умка обернулась. — Вон там, за деревьями.
Изабель посмотрела вперёд и замерла.
Высокий забор. Кованые ворота. Старые деревья, которые закрывали дом от чужих глаз.
Тот самый особняк.
— Нет, — она остановилась. — Нет, я туда не пойду.
— Что? — Раиса удивилась. — Бель, ты чего?
— Это тот дом, — Изабель чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. — Тот самый. Откуда выходил охранник. Я не пойду туда.
Умка подошла к ней, взяла за руку.
— Белли, — сказала она тихо. — Здесь всё хорошо. Здесь тебе ничего не угрожает.
— Откуда ты знаешь? — голос Изабель дрожал.
— Потому что я знаю человека, который здесь живёт, — Умка смотрела ей в глаза. — Он не опасен. По крайней мере, для тебя.
— Но вчера... — начала Изабель.
— Вчера был охранник, — перебила Умка. — Он выполняет свою работу. Но ты не должна бояться. Я с тобой.
— Бель, — Раиса подошла с другой стороны. — Мы же вместе. Если что — убежим.
Изабель смотрела на особняк. В его окнах горел свет, тёплый, жёлтый. Он казался почти уютным. Почти.
— Ладно, — сказала она наконец. — Но я долго не буду.
— Идём, — Умка повела их к калитке.
Они зашли во двор. Здесь было тихо, только деревья шумели на ветру. Изабель шла, чувствуя, как ноги становятся ватными, как воздух заканчивается, как мир сужается до одной точки — этого дома, этих окон, этой двери, которая сейчас откроется, и она увидит...
Она не знала, что она увидит. И от этого незнания кружилась голова.
— Бель? — Раиса заметила, что она пошатнулась. — Ты чего?
— Голова закружилась, — Изабель опёрлась на неё. — Я... я не могу. Мне нужно посидеть.
— Давай в дом зайдём, — предложила Умка.
— Нет, — Изабель покачала головой. — Я здесь посижу. Там... там качели.
Она кивнула в сторону двора, где стояли старые деревянные качели. Наверное, их повесили для детей, но сейчас они пустовали.
— Я посижу там, — сказала она. — А вы идите. Я немного отойду.
— Бель, — Раиса не отпускала её. — Может, домой пойдём?
— Нет, — Изабель чувствовала, что не может сейчас идти. Не может смотреть на этот дом, на эти окна, на эту дверь. — Ты иди. Я посижу. Мне лучше на воздухе.
— Хорошо, — Умка посмотрела на неё внимательно. — Мы недолго. Я принесу тебе воды.
— Спасибо, — Изабель кивнула.
Раиса и Умка пошли к дому, а она осталась одна. Стояла посреди двора, смотрела на качели, на деревья, на окна, за которыми горел свет. Голова кружилась, но не от слабости. От чего-то другого. От того, что она чувствовала — здесь, в этом месте, сейчас решается что-то важное. Что-то, что изменит всё.
---
Раиса вошла в дом и сразу поняла, что здесь не просто «друг».
Гостиная была большой, с дорогой мебелью, с картинами на стенах, с камином, в котором горел огонь. В кресле сидел парень — молодой, но с тяжёлым, взрослым взглядом. Тёмные волосы, волевое лицо, руки, спокойно лежащие на подлокотниках.
Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло любопытство.
— Умка, — сказал он, — ты не одна.
— Это Раиса, — Умка вошла в гостиную. — Мы встретились на улице. Она с подругой. Я пригласила их посидеть.
Петя поднялся, кивнул Раисе.
— Проходи, — сказал он. — Не стесняйся.
Раиса села на диван, оглядываясь. Дом был богатым, но каким-то... холодным. Как будто здесь не жили, а просто бывали.
— У тебя классный дом, — сказала она, чтобы что-то сказать.
— Спасибо, — Петр сел напротив. — Умка, принеси что-нибудь. Вино?
— Проссекко, — ответила Умка, уходя на кухню.
Раиса смотрела на Петю, и внутри неё боролись два чувства. Любопытство и тревога. Он был не похож на тех парней, с которыми она обычно общалась. В нём было что-то... опасное.
— Ты чем занимаешься? — спросил он.
— Учусь, — ответила Раиса. — В школе. Десятый класс.
— И всё?
— Ещё тхэквондо, — она усмехнулась. — Люблю подраться.
Петя улыбнулся. В этой улыбке было что-то, что заставило Раису расслабиться.
— А ты? — спросила она. — Чем занимаешься?
— Бизнес, — коротко ответил он. — Скучные дела.
Умка вернулась с бутылкой и тремя бокалами.
— А где твоя подруга? — спросил Петя, принимая бокал.
— На улице, — ответила Раиса. — Ей стало плохо. Голова закружилась. Она посидит на качелях.
— Что с ней? — Петя нахмурился.
— Не знаю, — Раиса пожала плечами. — Она у нас балерина. Вечно на диетах, вечно уставшая. И вчера... вчера она напугалась.
— Напугалась? — Петя приподнял бровь.
— Да, — Раиса не заметила, как Умка бросила на неё быстрый, предостерегающий взгляд. — Её вчера охранник остановил. Сказал, чтобы не ходила тут. Она испугалась.
— Охранник? — Петя повернулся к Умке.
— Я не знаю, — быстро сказала Умка. — Белли ничего не говорила.
— Белли? — Петя замер. — Её зовут Белли?
— Ну да, — Раиса удивилась. — Изабель. Но все зовут Белли. А что?
Петя не ответил. Он поставил бокал на стол, встал.
— Как её фамилия? — спросил он, и голос его стал другим. Твёрдым.
— Россо, — Раиса чувствовала, как напряжение в комнате растёт. — Изабель Россо. А что случилось?
Петя смотрел на неё, и в его глазах было что-то, чего она не могла понять. Удивление? Интерес? Или что-то другое, более глубокое, более опасное?
— Ничего, — сказал он. — Раиса, скажи, а Белли... она одна? На улице?
— Да, — Раиса встала. — Я пойду посмотрю, как она. Мы уже долго.
— Я с тобой, — сказал Петя, и в его голосе прозвучало что-то, что не допускало возражений.
— Петь, — Умка поднялась. — Может, не надо?
— Надо, — он уже шёл к двери. — Я хочу посмотреть на неё. На Белли.
Раиса пошла за ним, чувствуя, как сердце колотится. Она не понимала, что происходит, но понимала одно — этот разговор, этот дом, этот вечер только что свернули куда-то в другую сторону. Туда, где она не могла контролировать ничего.
Они вышли во двор. Качели были пусты.
Раиса замерла.
— Бель? — позвала она. — Бель, ты где?
Тишина. Только деревья шумели на ветру, да где-то далеко лаяла собака.
— Она была здесь, — растерянно сказала Раиса. — Она сказала, что посидит...
Петя стоял, смотрел на пустые качели, и его лицо было непроницаемым.
— Она не ушла, — сказал он тихо. — Она здесь. Где-то здесь.
Он повернулся к дому, к забору, к темнеющим деревьям. В его глазах было что-то, что заставило Раису сделать шаг назад.
— Раиса, — сказал он, не глядя на неё. — Твоя подруга... она не должна была сюда приходить. Но раз она пришла... — он замолчал, и в тишине ночи его голос прозвучал как приговор. — Раз она пришла, значит, так нужно.
— Что? — Раиса не понимала. — Что значит «так нужно»?
Петя не ответил. Он смотрел в темноту, туда, где между деревьями мелькнула светлая тень.
— Белли, — сказал он тихо. — Я знаю, что ты здесь. Выходи.
Изабель стояла за деревом, прижавшись спиной к шершавому стволу, и не могла дышать. Она слышала его голос. Тот самый голос. Тот, который она запомнила тогда, у академии. Тот, который не отпускал её все эти дни.
Она вышла из тени.
Свет из окон падал на её светлые волосы, на бледное лицо, на тонкие руки, которые она сжала в кулаки. Она стояла, глядя на него, и в её глазах не было страха. Было что-то другое. Вызов. Или обречённость.
Петя смотрел на неё, и внутри него всё замерло. Та же самая. Светлые волосы, голубые глаза, тонкое лицо. Она была здесь. В его доме. На его территории.
— Здравствуй, Белли, — сказал он, и голос его прозвучал тихо, почти ласково. — Я тебя ждал.
Изабель смотрела на него, и в её груди колотилось сердце. Она не знала, кто он. Не знала, чего хочет. Но она знала одно — этот вечер, этот дом, этот человек только что стали частью её жизни. И ничего уже не будет, как прежде.