Мало я старалась
Даша заметила это не сразу — но заметили все остальные.
Сначала были взгляды. Долгие, цепкие, такие, от которых хочется отвернуться. Потом — вопросы. Слишком прямые. Слишком честные.
— Ты чего такая... маленькая стала? — сказал как-то Марат, оглядывая её с ног до головы. — Ты ж реально исчезаешь.
— Да нормально всё, — отмахнулась Даша, натягивая рукава свитера на ладони.
— Ненормально, — буркнул Адидас. — Ты будто изнутри сдуваешься.
Лампа вообще молчал, но смотрел так, будто видел перед собой не человека, а тень.
Кощей однажды сказал жёстче остальных:
— Ты либо жрёшь, либо мы тебя к врачу тащим. Потому что это херня уже, а не «стресс».
Она улыбалась.
Кивала.
Отшучивалась.
А внутри всё сжималось.
*Они тоже видят.*
*Все видят.*
*Значит, я правда такая.*
Она начала избегать людей.
Избегать зеркал — но всё равно возвращаться к ним снова и снова, как к ране, которую невозможно перестать трогать.
Однажды вечером она долго стояла в ванной. Свет был резким, беспощадным. Зеркало — честным до жестокости.
Она смотрела на себя и **не узнавала**.
Лицо вытянулось. Щёки впали. Глаза стали огромными, чужими. Ключицы выпирали так, будто кожа больше не справлялась с тем, чтобы их скрывать.
— Ты всё ещё жирная, — сказала она вслух.
Голос сорвался.
— Ты отвратительная... — прошептала она. — Посмотри на себя.
Глаза наполнились слезами.
Она опустилась на край ванны и разрыдалась — не тихо, не красиво, а сдавленно, с подвыванием, как будто из неё вырывали что-то живое.
— Почему я не могу быть нормальной?.. — шептала она. — Почему я опять здесь?..
Слёзы капали на кафель, смешиваясь с водой. Руки дрожали. В груди жгло.
Через час она вышла из квартиры.
На улице было холодно. Ветер резал лицо. Магазин светился жёлтым пятном в темноте.
Она шла быстро, будто боялась передумать.
Весы стояли на полке. Обычные. Белые. Пластмассовые.
— Эти, — сказала она продавщице.
Дома она поставила их в ванной.
Разулась.
Сняла свитер.
Встала.
Цифры замигали.
Потом остановились.
Она наклонилась, всматриваясь, будто надеялась, что ошиблась.
— Нет... — прошептала она.
Цифра была **слишком большой**.
Недостаточно.
Не та.
В голове что-то щёлкнуло.
— Значит, мало, — сказала она вслух. — Значит, я плохо старалась.
Она достала таблетки. Сразу несколько блистеров. Не считая. Не думая.
Глотала одну за другой, запивая водой прямо из-под крана. В горле жгло. Желудок скручивало, но это казалось заслуженным.
— Ещё... — прошептала она, глотая последнюю.
Комната поплыла.
Пол стал мягким.
Свет — слишком ярким.
Звук — далёким.
Она попыталась сделать шаг — и мир просто **выключился**.
---
Они шли к ней вечером.
— Зайдём, подбодрим, — сказал Марат. — А то она чё-то совсем тухлая.
— Дверь открыта, — заметил Лампа, поднимаясь по лестнице.
Это было первым, что насторожило.
— Даш? — позвал Турбо, входя.
Ответа не было.
Он прошёл вглубь квартиры — и сердце ухнуло куда-то вниз.
Она лежала на полу ванной. Неподвижно. Бледная.
— Блять... — выдохнул Кощей.
— Скорую! — рявкнул Адидас.
Турбо упал рядом на колени, тряс её за плечо.
— Даша! Эй! Слышишь меня?!
Она не реагировала.
— Господи... — Марат дрожащими руками искал телефон.
Скорая приехала быстро. Слишком быстро для того, чтобы это было хорошим знаком.
---
Она очнулась от запаха лекарств.
Белый потолок. Тихие звуки. Капельница.
Голова гудела. Тело было ватным.
Она повернула голову — и увидела его.
Турбо сидел рядом. Уставший. С тёмными кругами под глазами. Сжатые руки.
— Ты очнулась, — сказал он тихо.
Она попыталась что-то сказать, но губы не слушались.
Он наклонился ближе.
— Ты нас всех напугала, — сказал он глухо.
Она отвернулась.
— Прости...
Он долго молчал. Потом вдруг сказал — почти шёпотом, будто не собирался:
— Какие же у тебя глаза красивые...
— Твои глаза...
Он тут же замолчал. Отвёл взгляд. Словно испугался собственных слов.
— Отдыхай, — сказал он уже сухо. — Врачи сказали, тебе нельзя нервничать.
Она смотрела в потолок.
Слёзы медленно стекали по вискам.
Она не знала, что будет дальше.
Но впервые за долгое время она была **жива**.
---