Глава 20.
Плейлист к данной главе:
Кино — Стук
Агата Кристи — Опиум для никого
Radiohead — Exit Music (For a Film)
Сплин — Линия жизни
Сознание возвращалось медленно и неохотно, словно инстинкты понимали, как только Ника очнется, её захлестнет невыносимая, жгучая боль. Разлепив веки, она долго всматривалась в потолок, который всё еще плыл перед глазами, превращаясь в мутное белое пятно.
Память безжалостно подкинула обрывки событий. Проклятое письмо. Фитиль в дверном проеме. Пустота в груди. Только сейчас до неё дошло, почему именно Фил пришел с этой вестью, он был самым крепким из них, единственным, кто мог выстоять под градом её рыданий и не сломаться сам.
В квартире стояла вязкая тишина, но Ника чувствовала, она не одна. Когда осознание того, что она больше никогда не увидит Валеру, не коснется его кудрей и не услышит хрипловатый смех, накрыло её с головой, слезы беззвучно потекли по вискам, пропитывая подушку. Она ведь только недавно оттолкнула его... А теперь это недавно превратилось в никогда.
Приподнявшись на локтях, Ника увидела в углу комнаты Кирилла и Вахита. Они сидели у окна, погруженные в сумерки рассвета. Кирилл держался из последних сил, сцепив пальцы в замок, а Вахит... Зима выглядел абсолютно раздавленным. Ника судорожно смахнула слезы. Ей стало невыносимо от мысли, что эта трагедия выжгла всё не только внутри неё, Вахит потерял брата по духу, а где-то сейчас сходила с ума от горя его сестра.
В этот момент в голове что-то щелкнуло. Словно холодный душ оборвал истерику, оставив после себя странную, звенящую ясность. Ника резко села в постели. От шороха парни одновременно вздрогнули и обернулись.
— Ты как? — Кирилл осторожно подсел на край кровати, боясь спугнуть её хрупкое спокойствие.
— Это ложь, — твердо произнесла Вероника. Она смахнула остатки слез и посмотрела прямо в затуманенные глаза Зимы. — Он жив. Слышите? Он не мог по своей воле...
Она громко сглотнула, так и не решившись произнести вслух это страшное слово на букву с.
— Ника... — Кирилл попытался коснуться её волос, его голос дрожал от жалости. — Мы все понимаем, как это тяжело принять...
— Нет! — Ника резко вскочила, отстраняясь. — Я не сумасшедшая, Кир! Я отдаю отчет своим словам. Всё это... всё слишком вовремя. Слишком быстро.
— Вероника, — подал голос Вахит, и в его хрипе слышалось бесконечное отчаяние. — Соболезную тебе, правда... Но посмотри на вещи реально. Предсмертная записка, свидетели на мосту...
Ника вдруг зло рассмеялась, запрокинув голову. В полумраке комнаты этот смех прозвучал жутко, почти безумно. Но в её глазах больше не было слез, в них разгоралось пламя упрямства. Ничего не объясняя, она рывком открыла шкаф, схватила первые попавшиеся вещи и направилась в ванную.
— Ты куда в таком состоянии? — крикнул ей вслед ошарашенный Кирилл.
— На работу! — донеслось из-за двери.
Спустя пять минут она уже выскочила в коридор, на ходу застегивая рубашку. Ей нужно было к Данилину. Только он, с его холодным умом и московскими связями, мог помочь ей раскопать
это все. Если Валера решил
исчезнуть, значит, за этим стоит кто-то покрупнее уличных банд. И она обязана была это выяснить.
Ника неслась по улице, не оборачиваясь и не замечая прохожих, которые провожали её недоуменными взглядами. Погода стояла под стать её состоянию, небо затянуло тяжелыми тучами, а воздух сделался густым и влажным. Где-то на окраине города глухо громыхнуло, и когда небо вспорола первая молния, Ника лишь горько улыбнулась.
У самого крыльца отделения она едва не сбила с ног Таню. Та опешила, застыв на месте с приоткрытым ртом. Весть о гибели Валеры уже облетела отдел, и увидеть Нику здесь, живую, собранную, а не раздавленную горем, подруга никак не ожидала.
— О, Тань! — Ника вцепилась в её предплечье стальной хваткой, буквально волоча за собой. — Ты мне и нужна. Пошли.
— Ника... — тихо выдохнула Таня, едва поспевая за ней. Она видела, как подруга изменилась за эти часы. Исчезла та мягкость, которую принес в её жизнь Валера. Перед ней снова была та Лола, которую знали в Москве, холодный, расчетливый взгляд, прямая осанка и... пугающий блеск в глазах. — Стой, подожди!
— Всё там, Таня! — отрезала Ника, врываясь в кабинет.
Данилин и Резников сидели за своими столами. Алексей мгновенно вскочил, опрокинув стул.
— Вероника?
— Я, — хмыкнула она, поймав на себе ледяной, изучающий взгляд Резникова. — Лёш, у меня к тебе дело. Нужно выйти.
Она намеренно кинула на Стаса пренебрежительный взгляд, показывая, что его присутствие здесь лишнее.
— Не утруждайтесь, — Резников медленно поднялся, собирая бумаги. На его губах играла едва уловимая, змеиная улыбка. — У меня дела.
— С каких пор вы стали перед нами отчитываться, Станислав? — Ника вскинула бровь. Мужчина на мгновение замер, но тут же взял себя в руки.
— Где же тут отчет? — он усмехнулся, поравнявшись с ней в дверях. — Это вам, Рудакова, с горя мерещится всякое. Соболезную, кстати. Грустно, наверное, стать вдовой, даже не успев дойти до загса?
Он вышел, плотно прикрыв дверь. В кабинете повисла тяжелая тишина. Данилин стоял в полном недоумении, Таня кусала губы, а Нику захлестнула такая волна ненависти, что перед глазами потемнели круги.
— Что это он... — начал Данилин, но Ника резко пресекла его, прижав палец к губам.
Она быстро подошла к столу, за которым только что сидел Резников, и нырнула рукой под столешницу. Пальцы наткнулись на холодный металл. Не капли не удивившись, Ника сорвала крохотное подслушивающее устройство. Повернувшись к коллегам, она показала жучок на ладони, а затем подошла к окну и швырнула его так далеко, как только позволила сила.
— Теперь можно говорить, — она устало опустилась на край стола.
— Подожди, — Алексей нахмурился, переводя взгляд с одной девушки на другую. — Что значит стать вдовой? О чем этот гад говорил? У тебя же жених, Валера...
— А теперь, Лёша, у меня и жениха нет, — Ника старалась говорить ровно, но её голос предательски дрогнул, а пальцы вцепились в край стола. — Официальная версия, напился и сиганул с моста. Но, как я погляжу, ты об этом ни сном ни духом? Тебя не оповестили?
— Ника... — Таня сделала шаг к подруге, пытаясь обнять её за плечи.
— Хватит! Не надо меня жалеть! — сорвалась на крик Ника. — Это не суицид. Валера влип в какое-то дерьмо, о котором мне не сказал ни слова. Его убрали или заставили исчезнуть.
Таня замолчала, обдумывая слова подруги. Валера, при всем его взрывном характере, был слишком живучим, чтобы просто сдаться. Данилин же молча кивнул.
— Мне нужна помощь. Ваша помощь, — Вероника потерла переносицу и посмотрела на Алексея. — Лёш, ты ведь сегодня уезжаешь в Москву? Постарайся пробить его через свои каналы. Посмотри, не проходил ли он по каким-то сводкам, о которых нам здесь не сообщают. При необходимости дам фото.
— Сделаю всё, что смогу, — серьезно отозвался Данилин. — В твоих словах есть смысл. Если Резников так скалится, значит, знает больше нашего.
— А я? — растерянно спросила Таня. — Какая польза от меня?
Ника замолчала на мгновение, подбирая слова. Она знала, как больно будет подруге услышать эту просьбу.
— Ты должна связаться с братом.
Лицо Тани мгновенно побледнело, став почти прозрачным. Её брат не был мелкой сошкой, он входил в верхушку Солнцевской группировки, одной из самых жестоких и влиятельных сил столицы. Именно эта пропасть между законом и криминальным авторитетом когда-то расколола их семью, превратив самых близких людей в чужаков.
— Ты просишь невозможного, Ник, — прошептала Таня, и её голос дрогнул. — Ты же знаешь, что он мне скажет. После всего, что я натворила...
— В том-то и дело, Тань, что знаю, — спокойно ответила Ника, вглядываясь в полные отчаяния глаза подруги. — Что бы между вами ни произошло, он твоя кровь. Ты сама понимаешь, он любит тебя. И он будет чертовски рад, если его упрямая сестра наконец сделает первый шаг. Сева слишком гордый, чтобы прийти первым, но он ждет.
Вероника говорила негромко, но в её тоне чувствовалась непоколебимая уверенность.
— Поедешь в Москву вместе с Лёшей. Это не обсуждается. А мы с Кириллом здесь сами разберемся с этим гадюшником.
Таня молчала, до боли закусив губу. В словах Ники был смысл, но сама мысль о встрече с Севой лицом к лицу вызывала у неё почти физический озноб. Она боялась не его гнева, а того, что увидит в его глазах собственное отражение, сестру, которая бросила брата в самый трудный момент.
Вероника, чувствуя, как подругу бьет мелкая дрожь, мягко положила руку ей на плечо.
— Я не настаиваю. Я могу найти Валеру и через свои старые связи, но... — Ника замолчала, и перед её глазами, словно сквозь туман, поплыли образы прошлого.
Москва. Два года назад. Канун Восьмого марта.
Столица сияла огнями, предчувствуя весенний праздник. Таня и Ника, тогда ещё беззаботные столичные девчонки, не подозревавшие, какую крутую подножку им подставит судьба через пару лет, отмечали праздник в элитном баре в центре. Вокруг гремела музыка, воздух был пропитан дорогим парфюмом и запахом кальяна.
Пока Кирилл, обещавший закрыть счет, пробивался к барной стойке, Ника заметила, как погас взгляд подруги. Таня сидела, бездумно помешивая соломинкой подтаявший лед в бокале.
— Тат, ты чего? — Ника приподняла бровь, стараясь улыбнуться. — Праздник же, а ты кислая сидишь.
— Да так... — Таня грустно усмехнулась, качнув головой. — Брата вспомнила. Смешно, да? Вокруг столько людей, а я думаю о нем.
— Это который... — Ника на секунду задумалась, пытаясь выудить из памяти обрывки старых разговоров. — Тот, что с Солнцевскими?
— Угу, — Таня тяжело вздохнула и подняла глаза на подругу. — Знаешь, Ника, иногда я думаю, а ведь я могла бы поступить иначе. Не рубить сплеча, не обрывать все концы. В конце концов, Сева - последний, кто у меня остался на всем белом свете.
— А почему ты тогда решила уйти? Ты ведь никогда не рассказывала подробностей, — Ника подалась вперед, игнорируя грохот басов.
Таня замялась, перебирая пальцами тонкую салфетку. Она долго молчала, решая, стоит ли открывать эту дверь в прошлое. Наконец, встретив искренний, сопереживающий взгляд блондинки, она заговорила.
— Он влез в это болото, когда мне было семнадцать. Я была мелкой, глупой, ничего не замечала... Никаких звоночков, понимаешь? — Девушка горько усмехнулась. — Это сейчас я, как мент, вижу их за версту. А тогда... В один вечер он вернулся домой еле живой. Вся рубашка в крови, дышал через раз. Когда я зашивала ему рану на боку, он признался. Сказал, что состоит в банде уже давно и даже стал старшим.
Голос Тани изменился, стал жестким, почти чужим.
— И знаешь, что самое страшное? Он начал тянуть меня за собой. Твердил, что у них семейный подряд, что он договорится с авторитетами, и меня примут под крыло. Я орала, что мне нужен живой брат, а не труп в кожаной куртке.
Таня откинулась на спинку дивана, нервно накручивая кудрявый локон на палец.
— Мы разругались в пух и прах. Я в порыве злости крикнула, что поступаю на юридический и буду таких, как он, за решетку пачками отправлять. Ушла из дома, хлопнув дверью. Сева пытался мириться, приходил к школе, но я наговорила ему столько мерзостей... и он ушел. Совсем.
Ника не нашла слов. Она просто молча пересела к подруге и крепко обняла её, пытаясь забрать хотя бы крупицу той боли, что годами копилась в сердце Тани.
— Ну, девчонки, чего притихли? — раздался бодрый голос Кирилла. Он подошел к столу, балансируя подносом с напитками. — Нюни распустили? А ну-ка отставить! Сегодня ваш день, давайте поднимать градус настроения!
После того вечера тема Севы больше не поднималась, но Ника часто замечала этот потерянный взгляд подруги, устремленный куда-то в пустоту.
Настоящее время.
Ника крепче сжала плечо Тани, возвращаясь в реальность.
— ...Я просто хочу, чтобы ты перестала
винить себя, Тань. Ты сделала то, что должна была. А теперь настало время сделать то, что нужно нам всем. Поезжай к нему. Ради Валеры, ради меня и, в первую очередь, ради самой себя. Вы должны встретиться.
Данилин, всё это время хранивший тяжелое молчание, вдруг прочистил горло и выразительно взглянул на наручные часы.
— Если ты действительно отправляешь её со мной, то вам, Татьяна, следует поторопиться, — голос майора звучал сухо и по-деловому. — Через час за нами приедет машина. На сборы у тебя времени в обрез.
Лёша не задавал лишних вопросов. Он был опытным опером и прекрасно понимал, и Ника, и Таня, и их окружение повязаны с теневым миром гораздо крепче, чем указано в их личных делах. Но он принимал это как данность, на войне все средства хороши, а сейчас они вели именно войну.
— Я еду, — твердо кивнула Таня. В её глазах страх перед встречей с братом на мгновение отступил, вытесненный решимостью помочь подруге. Схватив пальто с вешалки, она вылетела из кабинета, не оглядываясь.
Данилин посмотрел вслед кудрявой девушке, затем перевел взгляд на Нику. В его глазах читалась нескрываемая тревога и немое обещание сделать всё возможное. Он коротко кивнул на прощание и вышел, притворив за собой дверь.
— Ну вот и начинается черти что... — выдохнула Ника, обессиленно опускаясь на жесткий стул.
Она осталась в звенящей пустоте кабинета. Ей хотелось кричать, крушить мебель или просто забиться в угол и выть от невыносимой мысли, что она, возможно, действительно сошла с ума. А что, если всё это лишь защитная реакция мозга? Что, если Валера сейчас действительно лежит на илистом дне реки, а она просто строит карточные домики из теорий заговора?
За окном окончательно стемнело. Дождь, который долго собирался, наконец обрушился на город хлёсткими струями, барабаня по подоконнику. В отделении наступил тот час, когда дневная суета затихает, оставляя место лишь тусклому свету дежурных ламп и запаху крепкого кофе.
Ника сидела неподвижно, уставившись в одну точку на столе. Перед ней лежал пустой лист бумаги, который она планировала заполнить рапортом, но рука не поднималась. В голове, словно заезженная пластинка, прокручивались строчки из письма "...нам не повезло...". Почему именно нам? Не мне, а нам. Он до последнего связывал их судьбы, даже зная, что все это ведёт их в темноту.
Она достала из ящика стола фотографию Валеры, ту самую, которую должна была передать Данилину. С черно-белого снимка на неё смотрел дерзкий парень с копной кудрей и тем самым взглядом, который когда-то заставил её сердце биться чаще.
— Где же ты, Туркин? — прошептала она, касаясь пальцами холодного глянца. — Живой или мертвый, ты не имеешь права так со мной поступать.
Тишину прервал скрип двери. В проеме показался Кирилл. Он выглядел измотанным, промокшая куртка прилипла к плечам.
— Все уехали? — тихо спросил он, подходя ближе.
Ника лишь молча кивнула.
— Зима у Вари, — продолжил Кирилл, присаживаясь на край стола Данилина. — Там истерика, врачей вызывали. Фитиль со своими пацанами на набережной, прочесывают берег... Ник, ты понимаешь, что шансов почти нет? Течение у моста такое, что за час унесет за километры.
— Не начинай, Кир, — отрезала она, резко вскинув голову. В её глазах снова блеснул тот самый безумный огонь, который так испугал Таню. — Я чувствую. Если бы его не было, я бы знала. Здесь, — она с силой прижала ладонь к груди, — всё бы выгорело. А там пока только болит. Значит он ещё живой.
Кирилл вздохнул, понимая, что спорить бесполезно. Он хотел было предложить ей поехать домой к Владику, но резкий, надрывный звонок телефона на столе Данилина заставил обоих вздрогнуть.
В пустом кабинете звук казался оглушительным. Ника замерла, глядя на черный аппарат, рука так и замерла над трубкой.
— Не бери, — интуитивно прошептал Кирилл. — Это дежурка, наверное.
Ника проигнорировала его. Она протянула руку и все же сняла трубку.
— Старший лейтенант Рудакова, слушаю, — голос её был ровным, почти механическим.
На том конце провода послышались помехи, тяжелое дыхание и шум дождя. А затем раздался голос дежурного, но какой-то странный, лишенный привычной казенной интонации.
— Вероника... тут это... Патруль ниже по течению, в пяти километрах за старым причалом, наткнулся на зацепку.
Ника почувствовала, как по позвоночнику пробежал ледяной разряд. Она вцепилась в трубку так, что костяшки пальцев побелели.
— Говорите четко. Что нашли? — почти приказала она.
— Нашли тело, — после секундной заминки выдал дежурный. — По приметам... рост, куртка, волосы... В общем, Ника, приметы совпадают. Машина уже выехала. Резников велел тебе не сообщать, но... я решил, ты должна знать. Похоже, нашли твоего Валеру.
Трубка медленно выскользнула из пальцев Ники, повиснув на витом проводе и глухо стучась о боковину стола. Кирилл вскочил, подхватывая пошатнувшуюся девушку.
— Ника! Что там?!
Она смотрела перед собой невидящим взглядом, а в ушах всё еще звучал приговор, "Похоже, нашли...". Весь мир вокруг окончательно рухнул, прожигая в её груди ту самую тьму, которой она так боялась ощутить. Но где-то в самой глубине сознания, вопреки всему, билась сумасшедшая мысль: "Это не он. Это не может быть он".
Тгк:@kissriii1