Глава 21.
Плей-лист к данной главе:
1. Кино — Спокойная ночь
2. Баста — «Моя вселенная»
3. Сплин — Выхода нет
Веронике понадобилось несколько бесконечных минут, чтобы проморгаться и загнать поглубже волнение и боль, которые отчаянно рвались наружу. В кабинете царил уютный полумрак, и лишь старая настольная лампа разливала вокруг мягкий жёлтый свет, превращая углы мебели в размытые тени.
Кирилл стоял рядом, бережно придерживая подругу. Он даже не смел представить, что сейчас творится у неё в душе. Но даже когда Ника твердо встала на ноги, он не убрал руку, продолжая осторожно поддерживать её за локоть, готовый поймать в любой момент.
— Поехали, — твердо сказала Ника, Кирилл лишь поджал губы. — Я должна увидеть его сама. Своими глазами.
Воронов хотел было отговорить её от этой затеи, боясь, что зрелище окончательно сломает её, но быстро осекся. Он понимал, будь он на её месте, поступил бы так же. Молча кивнув, он достал ключи от машины, погасил лампу и взял со спинки стула пальто Ники, помогая ей одеться. В тяжелой тишине они вместе вышли из отделения.
Ника вкратце объяснила дорогу, а затем прижалась лбом к холодному стеклу двери и прикрыла глаза, пытаясь заглушить нарастающий гул тревоги. Больше всего она боялась, что там, за лентой оцепления, действительно окажется он. От одной этой мысли руки затряслись так сильно, что Кирилл заметил это даже в темноте салона.
Он поправил свои еще влажные после дождя волосы и уверенно накрыл ладони подруги своей широкой ладонью. Его рука была теплой и надежной. Ника почувствовала это прикосновение и открыла глаза.
— Не накручивай себя раньше времени, Ника, — спокойно произнес Воронов, не отрывая взгляда от дороги. — А вдруг ты права? Вдруг там совершенно чужой человек, а Туркин сейчас просто где-то отсиживается?
— Я не могу понять только одного... — Ника задумчиво прикусила губу, чувствуя, как дрожь в руках постепенно затихает. — Почему Резников велел не говорить мне? Тебе не кажется, что он какой-то...
— Мерзкий? Странный? Ведёт себя так, будто город принадлежит ему одному? — Кирилл понимающе кивнул. — Кажется. И не только мне. Он явно что-то темнит. У нас в отделе годами штат не менялся, а этот свалился как снег на голову, чёрт пойми откуда, и сразу начал диктовать свои правила.
Ника слабо усмехнулась, чувствуя, как присутствие друга окончательно её успокаивает. До места оставалось еще минут двадцать, и, чтобы отвлечься, она рассказала Кириллу об их с Данилиным зацепках по делу маньяка. С каждым новым фактом лицо друга становилось всё серьезнее.
— Твоя теория о том, что он перевоспитывает детей, имеет место быть,— кивнул брюнет, на мгновение убирая руку от её ладони, чтобы перехватить руль. — Но проблема в том, что мы не знаем, сколько у него терпения. Не знаем, как он к ним относится в реальности. И, чёрт подери, у нас до сих пор нет ни одного вменяемого подозреваемого.
Ника понимала, счет идет уже не на дни, а на часы. Им нужна была зацепка. Любая, даже самая призрачная.
— Вообще, есть одна идея... — задумчиво протянула Ника. — Нужно наших ребят спрятать в толпе. Переодеть в обычных рабочих, дворников, садовников. Разбросать по всему району. Рано или поздно он проколется, если будет знать, что за ним не наблюдают люди в форме.
Кирилл бросил на подругу быстрый, одобрительный взгляд и плавно свернул с главной дороги на проселочную.
— Идея дельная. Так дело хотя бы сдвинется с мертвой точки.
Парень снизил скорость. Впереди, за деревьями, замигали красно-синие огни патрульных машин.
— Слушай, а что с этой Аней?.. Которая якобы сестра Валеры?
Нику передернуло от одного упоминания этой девицы, но Кирилл был прав, о ней с того рокового дня не было ни слуху ни духу.
— Ко мне недавно приходила Лиля...
— Которая его бывшая? — удивился Кирилл, окончательно останавливая машину на обочине.
— Именно. И она сказала, что эта Аня далеко не так проста, как хочет казаться. Как думаешь, стоит снова с ней встретиться? — Ника посмотрела другу прямо в глаза, изо всех сил стараясь не коситься в сторону желтых лент, натянутых вдоль берега.
— Она же чокнутая, — Кирилл вскинул бровь, вспоминая их прошлую встречу.
— Она адвокат, Кирилл. И вела себя вполне адекватно, когда приходила ко мне, — Ника пожала плечами, нащупывая в кармане пальто клочок бумаги с номером телефона.
— Хорошо. Но на встречу я пойду с тобой, — серьезно отрезал Кирилл.
Ника лишь картинно закатила глаза, но в душе ей стало теплее. Сейчас он был точь-в-точь как тот старый Кирилл, который всегда был как ее старший брат, опорой и защитой. И Ника была этому искренне рада.
— Пора, — тихо сказал Кирилл.
Впереди, за деревьями, неестественно ярко пульсировали красно-синие огни. Этот свет дробил сумерки на куски, выхватывая то коллег в форме, то корявые ветки, торчащие со всех сторон.
Кирилл заглушил мотор. Тишина, наступившая в салоне, ударила по ушам сильнее любого грохота. Он первым вышел из машины, обошел её и открыл дверь Нике, подавая руку. Она на мгновение замешкалась, глядя на его ладонь, а потом сделала глубокий вдох, впуская в легкие сырую прохладу, и вышла следом.
— Держись за меня, — негромко бросил он, и Ника послушно вцепилась в его локоть.
Грязь противно чавкала под подошвой. Каждый шаг к желтой ленте давался так, будто она шла против течения ледяной реки. Гул в ушах мешал слышать, о чем переговариваются патрульные. В центре пятачка, залитого светом переносных прожекторов, лежало что-то, накрытое плотным куском брезента.
— Свои, — коротко бросил Кирилл дежурному, который преградил им путь. Тот кивнул, узнав Рудакову и Воронова, и молча приподнял ленту.
Ника чувствовала, как пульс бешено колотит в висках. Она видела знакомый темный рукав куртки, торчащий из-под брезента, и мир вокруг начал медленно крениться набок. Кирилл, почувствовав, как подруга осела, крепче прижал её к своему плечу, становясь её единственной опорой.
— Ник, посмотри на меня, — он заставил её поднять голову. — Может, я сам? Тебе не нужно это видеть.
— Нет, Кир... — голос сорвался на шепот, но в нем прозвучало упрямство. — Я должна. Сама.
Они подошли почти вплотную. Эксперт, немолодой мужчина с усталыми глазами, кивнул им, вытирая руки.
— Лицо сильно пострадало о камни, — предупредил он без обиняков. — Течение здесь дурное.
Он наклонился и медленно потянул за край ткани. Ника на мгновение зажмурилась, а потом заставила себя посмотреть вниз. Секунды растянулись в вечность. Она искала взглядом знакомую линию подбородка, знакомый шрам который Валера получил не так давно...и не находила.
Из груди вырвался звук, полувсхлип, полустон облегчения. Она качнулась назад, и чтобы убедится точно села на корточки задирая рукав куртки.
— Это не он, — выдохнула она, и слезы, которые она сдерживала всё это время, наконец обожгли щеки. — Кир, господи... это не он!
Воронов тоже склонился над телом, быстро осматривая погибшего, и шумно выдохнул. Парень действительно был похож телосложением, цветом волос, да и одежда была Валеры, но это был совершенно чужой человек.
— Слава богу, — прошептал Кирилл, поднимая и прижимая Нику к себе и уткнувшись подбородком в её макушку. — Слышишь? Я же говорил. Жив твой Туркин. Найдется.
Ника плакала против своей воли, слезы сами собой стекали по щекам, уткнувшись в его мокрую куртку, и её плечи мелко дрожали. Это были слезы не только радости, но и жуткого осознания, если здесь лежит не Валера, значит, он жив, но где? И раз он устроил этот спектакль, значит, он в такой беде, о которой страшно даже подумать.
— Рудакова?! — голос Резникова прозвучал резко, с той самой неприятной хрипотцой, которая всегда предвещала скандал.
Ника мгновенно отстранилась от Кирилла, на ходу смахивая слезы. Перед этим змеем нельзя было показывать слабость, особенно сейчас. Резникова буквально перекосило, жила на его лбу вздулась, а глаза сузились, превратившись в две колючие щели. Он резко развернулся, ища виноватых среди оцепления.
— Какого черта ты тут забыла? — прошипел он. — Кто её сюда пропустил? Оцепить периметр, значит не впускать посторонних!
Патрульные, стоявшие у ленты, лишь отвели взгляды. Они прекрасно знали, что на плечах у Рудаковой три звезды светят поярче и подольше, чем те две, что Резников недавно обмывал после перевода.
— А в чем, собственно, проблема, коллега? — Ника сделала максимально удивленное лицо, хотя внутри всё кипело. — Мне поступил сигнал из дежурки. По предварительной сводке, на моем участке обнаружен неопознанный, по приметам схожий с человеком, по которому я сама веду дело, так еще и сопутственно моим мужем.
Она сделала паузу, позволив Резчикову оценить её ледяной тон. Несмотря на то что сегодня именно он был главным этого дела, Ника смотрела на него не снизу вверх, а с той едва уловимой высоты, которую дает лишняя звездочка на погонах и лишние годы в кабинетах следствия-криминалиста.
— Кто посмел звонить? Фамилия дежурного? — он почти перешел на крик, пытаясь компенсировать разницу в статусе децибелами. — Вы не имеете права находиться здесь. Дело у меня в производстве, и я имею полное право выставить вас за ленту!
— Ну, попробуй, — Ника не отступила ни на шаг, чувствуя за спиной внимательный взгляд Кирилла. — Только напомню, процессуальная самостоятельность следователя, вещь хорошая, пока она не мешает работе старших по званию офицеров. Я здесь не как жена предварительно моего мужа, Резников, а как должностное лицо, проводящее встречную проверку. Если хочешь устроить цирк с выдворением старшего следователя с места осмотра, валяй. Завтра в прокуратуре будет очень весело читать мой рапорт о твоем содействии следствию.
Лицо Резникова залилось краской. Он открыл рот, собираясь выплеснуть очередную порцию яда, но Ника не дала ему и шанса, она перебила его.
— Я больше не намерена молчать и делать вид, что ты имеешь здесь хоть какой-то вес, — блондинка сделала шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума, и понизила голос до ледяного шепота. — Вали туда, откуда приехал, следователь. Вот там, в своем захолустье, будешь раздавать приказы. А здесь ты на моей территории. И если я еще раз замечу, что ты утаиваешь от меня информацию по моему производству... Ты из органов вылетишь быстрее, чем успеешь дописать протокол. Свободен.
Ника, не дожидаясь ответа, мазнула по нему коротким, полным презрения взглядом. Они с Кириллом поняли друг друга без слов, развернувшись, они пошли прочь от оцепления, оставляя Резникова задыхаться от бессильной ярости под прицелом насмешливых взглядов патрульных.
***
Перелет до Москвы занял чуть больше двух часов, но для Тани это время растянулось в вечность. Когда шасси самолета с глухим ударом коснулись бетона взлетно-посадочной полосы, она вздрогнула, осознав, обратного пути нет.
Едва они вышли из терминала, Данилин, постоянно сверявшийся с часами, виновато развел руками.
— Тань, прости, меня уже дергают в Управление. Опаздываю на ковер. Ты точно справишься сама?
Девушка лишь рассеянно кивнула, глядя на суету столичного аэропорта. Алексей коротко сжал её плечо на прощание и запрыгнул в служебную машину, оставив её одну среди бесконечного потока людей.
Таня стояла у выхода из терминала, вдыхая забытый запах столичного смога и бензина. Она знала, где обычно зависает Сева со своими ребятами, и была почти на сто процентов уверена, что за эти годы в иерархии Солнцевских он поднялся еще выше. Но ноги не несли её в кабаки или на стрелки.
— А может, домой? — закусив губу, едва слышно спросила она саму себя. Сердце предательски екнуло.
Тяжело выдохнув, Таня вскинула руку, ловя такси. Она назвала адрес, который всё это время снился ей в самых тяжелых снах.
Пока машина пересекала забитую пробками столицу, девушка смотрела на мелькающие за окном проспекты. Как он встретит её? Вспыльчивый, гордый Сева мог просто захлопнуть дверь перед её носом или, что еще хуже, посмотреть так, будто она, пустое место.
Зажмурившись до боли, Таня постаралась выгнать страх из головы. "Будь что будет", — пронеслось в мыслях. Она снова отвернулась к окну, разглядывая город, в котором не была несколько лет. Казалось, Москва почти не изменилась, те же высотки, тот же вечный бег... Но для неё город словно потерял все краски, превратившись в декорации к старому черно-белому фильму.
Размышления девушки прервал голос таксиста, сообщивший, что они на месте. Не глядя на него, Таня вытянула из кошелька крупную купюру и протянула водителю, бросив короткое, Сдачи не нужно. Ей хотелось поскорее оказаться на улице, подальше от тесного салона авто.
Выйдя из машины, она вытащила следом свой небольшой чемодан и замерла, задрав голову вверх. Окна старой квартиры на четвертом этаже смотрели на неё холодным блеском стекол. На улице было слишком светло, чтобы понять, горит ли внутри свет и ждет ли её кто-то дома. Хотя... разве Сева мог её ждать?
Взяв волю в кулак, Таня преодолела расстояние до подъезда. Тяжелая дверь затворилась за спиной с глухим стоном. Четыре этажа вверх по знакомым пролетам, мимо облупившейся краски на стенах и запаха старой Москвы, и вот она стоит перед дверью, за которой прошло всё её детство. Только вот дверь теперь была другая, новая, массивная, из темного металла, с современными замками. Словно брат выстроил барьер , чтобы окончательно отгородиться от прошлого.
Таня неуверенно занесла руку, чтобы постучать, но в последний момент нервно дернулась и резко отвернулась, хватая ртом спертый воздух подъезда. Сердце колотилось в ребра так, что становилось больно. Она не могла. Было слишком страшно увидеть в дверном глазке его взгляд.
— Я смогу. Я смогу... Я справлюсь! — прошептала она, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони.
С этими словами девушка снова развернулась и громко постучала четыре раза, этот ритм они когда-то придумали с Севой, чтобы узнавать друг друга без слов. Голова кружилась от волнения. Прошло пять секунд, минута, три... За дверью стояла мертвая тишина. Ни шагов, ни лязга ключей.
Раздраженно вздохнув, Таня обессиленно опустилась прямо на ступеньки, прижавшись затылком к холодной, шершавой стене. Идти было решительно некуда. Денег на гостиницу было жалко, да и это казалось предательством по отношению к цели её приезда. Она решила ждать до победного.
Но уже через полчаса усталость, накопленная за бессонную ночь и перелет, начала брать свое. Веки стали свинцовыми. Таня пыталась бороться, она вскакивала, мерила шагами тесную лестничную клетку, даже пробежала пролет вверх и вниз, чтобы разогнать кровь. Но тишина и полумрак подъезда действовали усыпляюще.
В конце концов, силы иссякли. Девушка снова села на ступеньки, подтянула к себе чемодан и, обхватив его руками, задремала, уронив голову на колени. Москва за стенами подъезда жила своей шумной жизнью, а здесь, в тени старого дома, Таня снова была той маленькой девочкой, которая ждет старшего брата с прогулки.
Сквозь тяжелую дрему Таня улавливала чьи-то шаги на лестнице, недовольное цоканье соседок-бабулек и хлопки дверей этажами выше. Но по-настоящему её заставил проснуться лишь один голос, тихий, хрипловатый и словно боящийся ошибиться.
— Т... Таня?
Она вскинула голову. Перед ней стоял рослый широкоплечий брюнет с аккуратно уложенными кудрями. На нем был явно дорогой спортивный костюм, который сидел на нем как влитой, а на запястье тускло блеснули тяжелые часы. Сева.
Таня вскочила на ноги, слегка пошатываясь спросонья. Она поймала на себе его растерянный, но по-прежнему цепкий взгляд карих глаз. Какое-то время они просто стояли друг напротив друга в узком коридоре подъезда, не решаясь заговорить. Обоим было невыносимо стыдно за те слова, что были брошены годы назад, но Таня пришла в себя первой.
— Я... — начала она, но Сева не дал ей договорить.
На его лице наконец появилась слабая, почти детская улыбка, и он с невероятной скоростью вовлек сестру в объятия, буквально отрывая её от земли и утыкаясь носом в волосы. Таня не растерялась. Она обняла его в ответ, до боли сжимая пальцами плотную ткань его олимпийки и изо всех сил стараясь не разрыдаться прямо здесь. Ей было до дрожи приятно, что брат отреагировал именно так. Честно говоря, она готовилась к холоду.
— Прости меня... прости дурака, — начал быстро тараторить Сева, не выпуская её из рук. — Я правда не понимал тогда, что теряю. Думал, характер показываю, а на деле...
— Ты не злишься на меня? — перебила его Таня, поднимая на него глаза, в которых поблескивали слезы.
— Нет! Конечно нет! — Сева усмехнулся и потрепал её по макушке, как в детстве. — Выросла-то как... Наверное, и ухажер уже есть?
— Почти жених, — кивнула Таня, одновременно смеясь и смахивая слезинки. Разговор был неловким, но каким-то до боли родным. — Ты тоже изменился... Стал как будто мягче.
— Жених? Даже так... — на мгновение тень разочарования промелькнула на лице брата, словно он осознал, сколько всего пропустил, но он тут же взял себя в руки. Сева подхватил её чемодан и достал ключи. — Заходи. Дома поговорим.
Он открыл массивную дверь, и Таня медленно вошла внутрь. Квартиру было не узнать. Исчезли старые обои в цветочек и скрипучий паркет. Теперь здесь царил современный минимализм, много света, дорогие материалы, запах хорошего кофе и парфюма. Таня, стащив кроссовки, прошла вглубь, разглядывая всё вокруг с недоверием. Но её взгляд замер на одной-единственной двери, которая совершенно не вписывалась в новый элитный интерьер. Это была старая дверь в её комнату.
Сева, оставив чемодан в гостиной, привалился плечом к косяку и молча наблюдал за сестрой. Заметив её смятение, он негромко произнес.
— Твою комнату рука не поднялась менять.
Таня обернулась. Брат неловко чесал затылок, глядя в пол.
— Думал... если ты когда-нибудь решишь вернуться, пусть хоть что-то будет как прежде. Чтобы ты знала, тебя здесь всегда ждут.
— Сева... но как это всё? — Таня провела рукой по светлым, безупречно поклеенным обоям в коридоре. — Откуда?
— Скажем так... карьерный рост, — тонко намекнул парень, прекрасно зная отношение сестры к его делам.
— Да, точно... — Таня отвела взгляд, а потом решилась. — Сева, я на самом деле приехала не только ради нас. Точнее, ради нас в первую очередь, но у меня есть огромная просьба.
Заметив, как она нервничает и как путаются её мысли, брат подошел ближе и ободряюще положил руку ей на плечо.
— Тань, я понимаю, что последняя встреча была дрянной. Но это в прошлом. Я внимательно тебя слушаю и помогу чем смогу. Ты же знаешь, за тебя я любого в асфальт закатаю.
— Да, чего это я... — она слабо усмехнулась. — В общем, у моей близкой подруги пропал муж. Официально, спрыгнул с моста, суицид. Но мы уверены, что это инсценировка и он куда-то исчез. Его зовут Валера. И... я была бы очень благодарна, если бы ты через свои каналы помог его найти. У них сын совсем маленький, Сева. Мальчишке нужен отец.
Сева мгновенно стал серьезным. Густые брови сошлись у переносицы, а взгляд стал холодным и расчетливым, в этот момент в нем проснулся тот самый авторитет, которого боялись на улицах. Он взял из рук Тани фотографию Валеры, которую она предусмотрительно захватила с собой, и внимательно изучил лицо.
— Я смогу его найти, — глухо произнес он, не отрывая взгляда от снимка. — Но на это нужно время. Минимум неделя, максимум... месяц. Москва, это не Казань, здесь затеряться проще простого.
Сева убрал фото в карман олимпийки. Пока Таня переваривала услышанное, он быстро набрал чей-то номер и коротко бросил в трубку: "Заедь ко мне. Есть работа по поиску. Фото дам на месте".
— Я понимаю... — Таня кивнула, хотя внутри всё сжалось. Месяц казался ей вечностью.
— Не раскисай, мелкая. Найду я вашего Валеру, из-под земли достану, если надо будет, — Сева ободряюще усмехнулся и потянул сестру за собой на кухню. — А теперь бросай эти кислые мины. Рассказывай, как ты вообще жила всё это время? Кто этот твой жених?
— Его Вахит зовут, — Таня невольно улыбнулась, наблюдая, как брат по-хозяйски хлопочет у плиты, наливая чай и доставая из холодильника остатки дорогого торта. — Он, к слову... ну, тоже из ваших. Группировщик. И Валера этот, которого ищем, тоже.
Сева, как раз наполнявший кружку крутым кипятком, замер. Он медленно, словно в замедленной съемке, обернулся через плечо. Кипяток начал переливаться через край кружки, обжигая пальцы, но парень, казалось, даже не заметил этого, пока вода не потекла по столешнице.
— Ты шутишь? — голос Севы стал вкрадчивым и пугающе спокойным. Таня лишь молча покачала головой. — То есть со мной ты порвала все контакты из-за грязных дел, а сама выбрала себе в женихи пацана с улицы?
Сева со стуком поставил чайник и грозно свел брови. Таня на мгновение даже испугалась, вспомнив его бешеный нрав, но в следующую секунду брат вдруг расплылся в лукавой ухмылке и шутливо погрозил ей пальцем.
— Ай-ай-ай, Татьяна... Какой пассаж! Сама на те же грабли наступила?
Он поставил кружку перед сестрой и сам уселся напротив, подперев голову рукой. Напряжение, копившееся годами, окончательно лопнуло, как мыльный пузырь.
— Получается... мир? — тихо спросила Таня, заглядывая ему в глаза.
Вместо ответа Сева ловким движением подцепил пальцем крем с торта и быстрым движением мазнул Таню по кончику носа.
— Эй! А ну иди сюда! — вскрикнула она, вскакивая со стула.
Но Сева уже сорвался с места и с хохотом побежал в гостиную, уворачиваясь от летящего в него полотенца. Таня замерла в дверях кухни, вытирая нос и глядя на смеющегося брата. Им обоим было уже далеко не по десять лет, за плечами у каждого была своя опасная и взрослая жизнь, но в этих стенах они снова были теми самыми детьми, для которых не существовало ничего важнее друг друга.
Так дни медленно сменялись неделями. Таня жила в режиме мучительного ожидания, вздрагивая от каждого телефонного звонка. Единственным, что помогало ей не сойти с ума, были бесконечные ночные разговоры с Вероникой. Подруга сообщала пугающие новости, дети в Казани продолжали пропадать, и масштаб трагедии рос с каждым днем. Но теперь у них была хоть и призрачная, но зацепка, и осознание этого давало силы двигаться дальше.
Всё свободное время Таня проводила с братом. Сева, вопреки её ожиданиям, старался уделять ей каждую свободную минуту, словно пытаясь компенсировать все те годы, что они провели в разлуке. К её удивлению, у него не оказалось ни жены, ни даже постоянной девушки.
— Некогда мне семейные гнезда вить, Тань, — отшучивался он, нарезая мясо к ужину. — В моем деле привязанности, это лишние дыры в броне.
Зато за новость о Вахите он зацепился мертвой хваткой. Сева то и дело заводил разговоры о казанском женихе и твердо заявил, как только Таня соберется обратно, он поедет с ней. "Нужно же лично познакомиться с будущим родственником, а то мало ли, кому я сестру доверяю", — говорил он с такой серьезной миной, что спорить было бесполезно.
Наступил очередной вечер. Таня устроилась на мягком диване в гостиной, пытаясь отвлечься какой-то заунывной мелодрамой по телевизору. Тишину квартиры внезапно нарушил резкий поворот ключа. Дверь распахнулась так стремительно, что Таня вздрогнула.
В гостиную вошел Сева. Следом за ним шел какой-то парень, невзрачный, в кожаной куртке, с цепким, бегающим взглядом. По его напряженной позе было ясно, новости явно не из лучших.
— Что-то случилось? — Таня мгновенно выпрямилась на диване, чувствуя, как сердце пропустило удар.
Сева остановился посреди комнаты и тяжело посмотрел на сестру. На его лице не было привычной ироничной улыбки только холодная сосредоточенность.
— Мы нашли вашего Валеру, — глухо произнес он. — Позвони своей подруге. Пусть ближайшим рейсом летит сюда. Я не буду передавать это через третьих лиц, всё расскажу ей лично. Здесь дело... посложнее, чем мы думали...
Тгк:@kissriii1