Глава 11.
Сколько можно лгать?
Внутри всё похолодело, а сердце, казалось, упало в пятки. На кухне сидели Туркин и маленькая Варя. Вероника прекрасно понимала, если Котов сейчас увидит старшего Универсама, он мгновенно сложит дважды два. Ведь если раньше он не знал Турбо в лицо, то теперь знает.
Но девушку беспокоило не только собственное будущее. Больше всего она боялась подставить пацанов, Универсам, и Дом быт. Но как? Как информация могла дойти до Котова так быстро? Неужели в управлении или, что ещё хуже, среди своих завелась крыса?
— Стоп-стоп, — Ника решительно выставила руки, перегородив путь мужчинам. — Обувь снимите. Я полы недавно вымыла.
Котов, сжав зубы от её наглости, всё же скинул туфли и вместе со своими парнями прошёл на кухню. Ника затаила дыхание. Там, за столом, сидела только Варя, чьи щеки были перепачканы кремом, и... никого больше. Ника слабо выдохнула, чувствуя, как разжимаются невидимые тиски на её горле.
— Это ваша дочь? — вскинул брови Котов, подозрительно оглядывая ребёнка.
— К сожалению, нет. Соседка попросила посидеть, — спокойно ответила Ника, подходя к девочке и по-хозяйски вытирая ей лицо салфеткой. — Вы так и будете стоять? Обыскивайте и уходите. Но предупреждаю, Котов, если вы ошиблись и ничего не найдете, будете извиняться перед всем отделом.
— Разумеется, — лукаво улыбнулся мужчина и махнул своим парням.
Оперативники рассредоточились по квартире. Ника присела рядом с Варей и приобняла её за плечи.
— Варенька, где он? — едва слышно прошептала она на ушко девочке. Та, не отрываясь от пирожного, едва заметно кивнула в сторону приоткрытой форточки.
— Майор! — послышался голос одного из сотрудников из коридора. — Тут мужская обувь и одежда в шкафу.
Ника, оставив Варю, вышла к мужчинам. Опершись плечом о косяк, она скрестила руки на груди, демонстрируя полное ледяное спокойствие.
— И что? Вы мне сейчас мужской курткой предъявить что-то хотите? — она иронично выгнула бровь. — У моей сестры молодой человек есть, видимо, оставил вещи. Или мне теперь у вас разрешение спрашивать, кого к себе домой пускать?
Котов желчно сжал челюсти. Проверив еще пару углов и не найдя ни пистолета, ни самого Туркина, он развернулся к выходу.
— Хорошо... Просим прощения за беспокойство. У вас действительно чисто.
— Такими действиями вы сами себя закапываете, майор, — последнее слово Ника выплюнула с нескрываемой злобой. — А теперь вон из моей квартиры!
Она буквально выставила мужчин за дверь и, щёлкнув замком, бросилась к кухонному окну. Распахнув его шире, она увидела Валеру — тот висел на руках, вцепившись в обледенелую раму с обратной стороны, чудом удерживаясь на высоте.
— Ушли? — спросил парень, ловко запрыгивая обратно в тепло кухни. Он тяжело дышал, стряхивая снег с рукавов. — Милая, и как ты раньше скрывала, что работаешь в органах? Ведь правда всё это время была на поверхности.
— Как ты меня назвал? — Ника замерла, уставившись на него. Сердце снова предательски екнуло, напоминая о том времени, когда это обращение было для них привычным.
— Ника, — поправился он, хотя в глазах плясали черти.
— Ты дуру из меня не строй, котик, — фыркнула девушка, закуривая прямо у открытого окна. —Варечка, там мультики идут, хочешь посмотреть.
Девочка молча слезла со стула и скрылась в зале.
—Скрывала, потому что ты вел себя как собака. Это, во-первых. Ты же пацан, Валера. Район на район, кодекс чести... Скажи я всем тогда, что ношу погоны, ты бы был первым кто меня возненавидел, не разбираясь что, как, почему.
Она сделала глубокую затяжку, глядя на ночной город.
— Я не хотела выбирать между тобой и собой. А потом мы расстались, и говорить стало уже просто не о чем. Ты по одну сторону баррикад, я — по другую. Так было проще нам обоим.
Турбо подошел ближе, забирая сигарету из её пальцев.
— Проще? — глухо переспросил он, делая шаг к ней. — Ты встала под пули, спасая Варю. Ты сейчас рисковала должностью и свободой, прикрывая Универсамовского. По-твоему, это называется по разные стороны?
Ника не знала, что ответить. Она просто повернулась к парню, заглядывая в его зелёные, горящие сейчас каким-то лихорадочным блеском глаза. Валера тоже сверлил её взглядом, будто пытался прочитать то, что она так тщательно скрывала за маской холода. Ника кожей чувствовала, к чему идёт дело, и именно поэтому резко отвернулась, глядя в темное окно.
— Если бы ты мне сразу сказала, что ты на нашей стороне, всего этого бреда бы не было, — Валера затянулся её сигаретой, выпуская дым в потолок. — Может... может, мы бы и не разошлись тогда.
— Разошлись бы, — твёрдо отрезала Ника, хотя голос предательски дрогнул. — Спор, Туркин. Тот самый спор. Ты сам всё к этому привёл.
Говорить об этом было физически больно. Но Ника понимала: тянуть дальше некуда. Если они сейчас не выскребут эту старую обиду до дна, то так и будут ходить по кругу.
— ¿Cómo es posible que no lo entiendas? Realmente te amé, (Да как ты не поймешь, я действительно любил тебя) — голос Валера внезапно сорвался на низкий, вибрирующий шепот.
Ника вздрогнула. Когда они были вместе, испанский был их секретным языком — Валера подхватил его в свое время от отца и учил её красивым фразам. Услышать эти слова сейчас, спустя столько времени, было всё равно что получить разряд тока.
— Я был готов принять проигрыш в том споре. А поспорил только потому, что трус. Боялся, что пацаны засмеют, если узнают, как сильно я по тебе сохну...
Ника видела, как на его шее заходили желваки, а кулаки сжались так, что костяшки побелели. Она стояла не шевелясь, пытаясь осознать услышанное. Ей хотелось поверить, броситься к нему, но горький опыт и разрушенное доверие стояли между ними глухой стеной.
— Я не могу, Валер... — Ника отвернулась к окну, чувствуя, как к горлу подкатывает комок, а на глаза наворачиваются горячие слезы. — Просто не могу. Слишком много всего произошло.
В кухне повисла тяжелая, звенящая тишина. Валера смотрел на её сгорбленную спину несколько секунд, а потом резко, будто оборвав какую-то невидимую струну, выплюнул окурок в раковину.
— Варя! Пошли домой! — крикнул он в глубину квартиры.
Парень молча развернулся. Он быстро собрал сонную малышку, не глядя на Нику. Грохот захлопнувшейся входной двери эхом разнесся по пустой квартире, оставляя девушку одну.
Грустить времени не оставалось. Буквально через пару минут после ухода Валеры в квартиру влетели Наташа и Тата. Тишина мгновенно сменилась звонким смехом и суетой — девушки принялись бурно обсуждать меню для новогоднего стола, стараясь отвлечь Нику от тяжелых мыслей.
Даже не верилось: уже завтра ночью наступит 1992 год. В воздухе витало предчувствие перемен. Нике до боли в сердце хотелось, чтобы в новом году изменилась её жизнь — чтобы в ней стало меньше крови, лжи и вечного страха за тех, кто дорог.
Приняв волевое решение позвать на праздник старших и авторитетов Универсама с их парами, а также Жёлтого, Марата и Андрея, подруги наконец решили, что пора ложиться.
— Ника, всё хорошо? — вдруг тихо спросила Таня, когда они уже зашли в спальню.
— У нас появилась крыса, Тань. И тот, кого я подозреваю, тебе очень не понравится.
— Кирилл?.. — ахнула Таня, прикрыв рот ладонью. — Нет, Ник, не может быть. Ворон же всегда за нас был...
— Завтра разберемся, — сухо усмехнулась Ника и присела на край кровати. — Давай о приятном. Что у тебя с Зимой?
— Ничего, — Таня смущенно улыбнулась, пряча взгляд. — Ну, точнее, мы вроде как вместе, но всё как-то... мутно. Непонятно.
— Ой, да лысый твой просто тормоз, — по-доброму отмахнулась Ника. — Не переживай, подруга. Завтра новогодняя ночь, под бой курантов что-то точно прояснится.
Утро 31 декабря
Утро ворвалось в квартиру вместе с ярким зимним солнцем. Несмотря на ночные происшествия и ноющую боль в спине, Ника чувствовала странный прилив сил. В воздухе пахло хвоей и мандаринами — Наташа еще с рассвета успела раздобыть где-то целую сетку дефицитных фруктов.
Девушки принялись за украшение дома.
Наташа, взобравшись на стул, развешивала под потолком хрупкую стеклянную гирлянду, то и дело покрикивая на девчонок, чтобы те подавали ей дождик. Таня сосредоточенно вырезала из салфеток ажурные снежинки, расклеивая их на окна мыльной водой — так, как учили в школе.
Ника, которой врачи и здравый смысл запрещали резкие движения, взяла на себя самое ответственное — елку. Она аккуратно доставала из коробки, проложенной ватой, старые советские игрушки: стеклянных космонавтов, шишки, покрытые серебристой пылью, и забавных зверей.
— Девчонки, смотрите, — Ника подняла вверх красную звезду. — Пусть хоть у нас в эту ночь всё будет правильно.
Квартира преображалась на глазах. Мишура блестела в лучах солнца, на столе появилась нарядная скатерть, а из кухни уже доносился аромат запекающегося мяса. На несколько часов они забыли о погонях, Котове и возможном предательстве Ворона. Они были просто молодыми девушками, которые ждали чуда.
— Ну всё, — выдохнула Наташа, спрыгивая со стула и любуясь результатом. — Теперь осталось дождаться пацанов и не дать им всё разгромить в первые пять минут.
Ника улыбнулась, но внутри всё равно кольнуло беспокойство.
Через несколько минут отдыха девушки вновь принялись за работу. Время летело с невероятной скоростью, и Ника начинала всерьез переживать — стрелки часов неумолимо двигались вперед, а они были ещё совершенно не готовы.
— Зачем нам столько салатов? Нас же не целый полк будет! — возмутилась Ника, яростно дорезая очередной огурец. — Нахрена нам этот таз оливье? Мы в нём утонуть планируем?
— Ой, Ника, не ворчи, — Наташа ловко открыла банку с горошком и задорно подмигнула. — Ты же знаешь, сколько пацаны едят. Стоит им зайти, как еда исчезает. Сейчас ещё должны прийти Николь и Милана, они помогут.
— Николь? — Таня замерла с теркой в руке. — Это ещё кто? Новая подруга?
— А это, девочки, девушка Вадима, — буднично бросила Наташа.
У Ники глаза буквально вылезли на лоб, а нож так и завис в воздухе над разделочной доской.
— Чего вы так смотрите? — рассмеялась Наташа, глядя на их ошарашенные лица. — Ему же не пятнадцать лет, в конце концов. Имеет право на личную жизнь.
— Да просто он... он вообще ничего не рассказывал! — с явной обидой в голосе воскликнула Ника. — Вот ведь говнюк скрытный! Брат называется.
В этот момент в дверь настойчиво постучали. Вероника, воспользовавшись шансом сбежать от бесконечной резки овощей, поспешила открывать. На пороге стояла Милана, едва удерживающая несколько ярких подарочных пакетов, и та самая Николь. Это была высокая, стройная брюнетка с мягкими, почти кукольными чертами лица и очень спокойным взглядом.
— Заходите скорее и сразу на кухню! — скомандовала Ника вместо приветствия. — А то Наташа нас этой готовкой уже в рабство сдала.
— Узнаю старую добрую Наташу! — со смехом отозвалась Николь. Сняв куртку, она изящно протянула Веронике руку. — Я Николь. Много слышала о тебе.
— Вероника. — Ника пожала руку в ответ, невольно рассматривая гостью. — Взаимно. Проходите, работы там много.
С приходом новых сил работа закипела. Девушки болтали, обсуждали парней и музыку, и дело пошло гораздо быстрее. Через пару часов кухня была убрана, а стол ломился от еды. Пока Милана и Николь завершали сервировку, остальные убежали приводить себя в порядок.
— И всё-таки, зачем столько еды? — Милана скептически осмотрела заставленный стол. — Мы как будто роту солдат кормим.
— Ну, почти, — усмехнулась Таня, выходя из комнаты. Она выглядела чудесно: белое воздушное платье делало её похожей на облако, а нежный макияж подчеркивал сияющие глаза.
Ника решила не изменять своему стилю. Длинное чёрное платье на тонких лямках идеально подчеркивало фигуру, а высокий вырез от бедра добавлял образу дерзости. Чтобы не выглядеть слишком вульгарно, она накинула сверху короткий пиджак. Макияж в тёмных тонах и распущенные волосы завершили образ.
— Шикарно выглядишь, Ник, — присвистнула Милана, поудобнее устраиваясь в кресле. — Парни точно дар речи потеряют.
— Спасибо, — Ника улыбнулась своему отражению. — Главное, чтобы они при этом не забыли подарки.
В дверь снова позвонили — на этот раз громко и требовательно. Ника глубоко вздохнула, поправила пиджак и пошла открывать, чувствуя, как внутри нарастает приятное волнение от начала долгожданного вечера.На пороге стояла шумная мужская компания.
Первым, как обычно, ввалился Вадим, едва не сбив Нику с ног широкой улыбкой. За ним маячили остальные, нагруженные пакетами, из которых подозрительно позвякивало стекло.
— А вот и мы! — пробасил Вадим, по-хозяйски проходя в коридор. — Зачем столько еды? Наташа, опять ты?
Ника не удержалась и шутливо толкнула его кулаком в плечо.
— Ах ты, говнюк! Почему мы узнаем о твоей личной жизни последними?
Вадим на секунду замер, быстро переглянулся с выходящей из кухни Николь и виновато почесал затылок.
— Я хотел сюрприз сделать... — пробормотал он, но тут же расплылся в улыбке, когда Николь подошла ближе.
Атмосфера в квартире мгновенно изменилась. Спокойная девичья подготовка сменилась хаосом: мужскими голосами, смехом и спорами о том, куда ставить напитки. Ника наблюдала за этой суетой, чувствуя, как внутри разливается тепло, но в то же время легкое покалывание — она невольно искала глазами того, чьего прихода ждала больше всего.
— Эй, Ника, ты чего застыла? — Наташа, уже при полном параде, вручила ей в руки поднос с бокалами. — Иди, расставляй, а то наши мальчики сейчас начнут дегустацию прямо из горла.
Вероника расставляла бокалы и стопки на столе. Внезапно кто-то тихо подошел сзади и положил руку ей на плечо. Ника резко обернулась, едва не выронив стекло
Перед ней стоял Кирилл.
— Всё в порядке? — Ворон выгнул бровь, внимательно изучая её лицо. — Как спина?
— Всё хорошо, — ответила девушка, попытавшись выдавить из себя искреннюю улыбку. Но в груди неприятно кольнуло.
Она смотрела на старого друга и не узнавала его. В голове набатом била одна и та же мысль, кто-то сливает информацию. И этот «кто-то» слишком хорошо осведомлен о её шагах.
— Ты какая-то дерганая сегодня, Ник, — Кирилл не убирал руку, и его ладонь казалась ей сейчас непривычно тяжелой. — Случилось чего? Может, помощь нужна?
— Ты и так слишком часто мне помогаешь, Кирилл, — Вероника аккуратно отстранилась, делая вид, что поправляет салфетки. — Иногда мне кажется, что ты знаешь о моих делах даже больше, чем я сама.
Взгляд Ворона на мгновение стал стальным, улыбка застыла. Напряжение между ними стало почти осязаемым — холодным и острым, как лезвие ножа.
— Друзья для того и нужны, чтобы прикрывать друг другу спину, разве нет? — тихо спросил он. — Главное, чтобы ты сама понимала это.
Вероника хотела ответить, но слова застряли в горле. В этот момент входная дверь скрипнула, и в помещение вошел Турбо.
Он замер у порога, мгновенно оценив обстановку: напряженную позу Вероники и стоящего слишком близко к ней Кирилла. Турбо не спеша двинулся в их сторону, не сводя глаз с Ники. Когда он подошел, воздух вокруг, казалось, наэлектризовался.
Турбо молчал, но его тяжелый взгляд впился в глаза Вероники. Между ними будто натянулась невидимая струна. Ника затаила дыхание; всё, что только что говорил Кирилл, разом вылетело из головы. Сейчас существовало только это бешеное напряжение и вопрос, застывший в глазах Турбо.
— Мешаю? — глухо бросил Турбо, наконец переведя короткий, недобрый взгляд на Кирилла.