Гдава 9.
Прости мне, милая, прости..
Ника медленно разлепила веки. Взгляд никак не хотел фокусироваться, а любая попытка пошевелиться отзывалась в спине резкой, прошивающей болью. Когда туман перед глазами наконец рассеялся, она увидела Валеру. Туркин спал, неудобно скрючившись на стуле возле её койки. Лицо его во сне казалось непривычно мягким и измученным.
Ника попыталась позвать его, но голоса не было — в горле словно наждаком прошлись. Заметив на тумбочке стакан воды, она собрала все оставшиеся силы. Пальцы дрожали, но ей удалось ухватить стекло и выплеснуть воду прямо в лицо парню. После этого она тут же бессильно откинулась на подушки, тяжело дыша.
— Господи, жива! — Валера подскочил как ошпаренный, вытирая лицо ладонью. — Ты как? Испугала ты нас, Ника...
— Бывало и лучше, — едва слышно прошептала она. Голос был хриплым и чужим. — А ты чего здесь?
— Моя очередь дежурить, — буркнул Туркин, пряча взгляд. Он взял стакан и заново наполнил его водой. — На, давай помогу.
Ника хотела было возразить, гордость всё еще несмело подавала голос, но жажда была сильнее. Валера осторожно, почти бережно приподнял её голову и поднёс стакан к губам. Пока она пила мелкими глотками, он не сводил с неё глаз. В этом взгляде смешалось всё: нежность к этим родным глазам и та яростная, бессильная злость, с которой он пытался её ненавидеть всё это время.
— Спасибо, — выдохнула Ника, облизывая пересохшие губы. — Как сестра?
— Как ты поняла, что она моя сестра? — этот вопрос мучил его с того самого момента на заводе.
— Туркин, тут и тест ДНК не нужен. Вы похожи как две капли воды, — Ника попыталась сесть, шипя от боли. — Да и слышала как-то... в обрывках разговоров.
— Ника... — Валера вдруг замолчал, глядя на неё так, как никогда раньше. В его глазах больше не было льда. Он накрыл её ладонь своей, сжимая пальцы. — Я честно не знаю, что мне сделать, чтобы ты меня простила. Но прошу... если сможешь. Прости за всю ту херню, что я нёс. Мне плевать, что ты в ментовке работаешь, я слова свои назад беру. Ты Варе жизнь спасла. Если бы не ты...
Ника даже рот приоткрыла от изумления. Турбо, который никогда и ни перед кем не извинялся, сейчас едва ли не на коленях стоял перед ней. И самое удивительное — он был абсолютно искренен.
— Пацаны не извиняются, — слабо усмехнулась Ника, цитируя его же принципы. — Я просто не могла позволить ещё одному ребёнку погибнуть.
Она ляпнула это, не подумав, и тут же поймала его непонимающий, тяжелый взгляд. Но расспросить её Валера не успел. Дверь палаты распахнулась с таким грохотом, будто её вынесли. В палату ввалилась целая орава.
Таня с красными от слез глазами, Зима, который старался успокоить девушку. Вова, изо всех сил сохранявший спокойствие, приобнимал всхлипывающую Наташу. Ворон, Милана, Марат, Кощей и даже обычно холодный Жёлтый — все были здесь.
Брат Ники, тут же подлетел к кровати и опустился на корточки, осторожно гладя её по волосам.
— Сестрёнка... — прошептал он, зажмурившись на мгновение. — Ты нас чуть в могилу не свела.
— Ну чего вы расклеились? Жива я, — Ника улыбнулась, незаметно высвобождая руку из ладони Туркина, чтобы никто не заметил. — А ну, отставить слёзы!
— Ты бы знала, какие они дерганые были весь день! — подал голос Марат. — Я столько подзатыльников за утро никогда не получал!
Все разом обернулись на мелкого с такими злыми минами, что Ника не выдержала и рассмеялась, тут же схватившись за бок.
— Всё в порядке, Маратик. Теперь я тебя в обиду не дам, — сквозь боль улыбнулась она. — Я домой хочу. Увезите меня отсюда.
— Нельзя! — хором выдохнула вся палата.
— Рано, Никуш, — мягко сказала Наташа. — Ранение серьезное, нужно под наблюдением врачей побыть.
— А ты нам на что? — Ника упрямо нахмурилась. — Если ты меня не выпишешь под свою ответственность, я сама уйду. Ночью. И никому не скажу куда.
— Ника! — в один голос прикрикнули Жёлтый и Кирилл.
— Я серьезно, — она обвела их решительным взглядом. — Скоро Новый год. В родных стенах я быстрее на ноги встану.
— Она права, — неожиданно вмешалась Милана. — К тому же, у нас она всегда будет под присмотром.
— Хорошо! — сдалась Наташа, всплеснув руками. — Пойду готовить документы на выписку. А вы, — она строго посмотрела на пацанов, — идите к нам домой. Убраться, приготовить еды, чтобы всё стерильно было!
— Чур не я! — тут же выкрикнул Марат.
— Марат! — одновременно гаркнули на него Вова и Кощей.
— Опять я... — понурился парень, а потом с надеждой посмотрел на Нику: — Ты же обещала! Заступись!
— Все идите к нам, — засмеялась Ника. — А Вадим и Вова помогут мне дойти до машины.
Ей до тепла в груди нравилось, когда дома собиралась эта шумная, бедовая компания. Квартира была большая — места хватит всем.
Спустя час Ника уже лежала на заднем сиденье машины брата, положив голову на колени Наташи. Пуля задела область лопатки, поэтому сидеть было категорически нельзя. Каждая кочка на дороге отзывалась в теле тупой, пульсирующей болью.
— Может, вы мне всё-таки расскажете, что случилось? — Наташа, долго хранившая молчание, наконец не выдержала. Голос её дрожал. — Ты умереть могла! А я даже не знаю, за что в тебя пулю пустили!
— Не кричи, Наташ, голова раскалывается, — Ника поймала взгляд брата в зеркале заднего вида, а затем посмотрела на Вову, который обернулся с переднего сиденья. — Я всё расскажу. Но об этом разговоре не должен знать никто. Пришло время раскрыть карты.
Девушка понимала, на какой риск идёт. Но сейчас, после всего, что произошло на заводе, она чувствовала: пришло время довериться тем, кто готов был за неё грызть глотку. Даже Марат, хоть и был самым младшим, по её мнению, давно перестал быть просто ребенком.
Когда машина затормозила у подъезда, Адидас и Вадим аккуратно подхватили Нику под руки. На руки брать её было опасно — швы могли разойтись от любого лишнего натяжения, поэтому они медленно вели её, буквально внося в дом.
В квартире было непривычно тихо и чисто. Пацаны сидели кто где: на диване в зале, в креслах, кто-то просто привалился к стене. Ника попросила брата подвести её к самому глубокому креслу и, усевшись, осторожно откинула голову назад.
— Рассказывайте, как всё прошло? — не стала тянуть она. — Никита, на тебя рыть перестали?
Никита молча кивнул. Ника удовлетворённо прикрыла глаза.
— Кирилл, Разъезд весь взяли? — она перевела взгляд на парня. Тот подтвердил коротким кивком. — Таня, на нас ничего не роют?
— Нет, всё чисто. Концы в воду, — ответила Таня.
— Да что здесь, чёрт возьми, происходит?! — вспылила Наташа, и Марат активно закивал, поддерживая её возмущение.
— Кирилл, только Наташа и Марат не в курсе? — Ворон кивнул. — Что ж... присаживайтесь. Разговор будет долгим.
Ника обвела всех присутствующих тяжелым, осознанным взглядом.
— Как многие из вас и подозревали, я работаю в органах. У управления сейчас стоит задача — расформировать группировки. Любой ценой, — она сделала паузу, давая информации уложиться. — Но я здесь не для того, чтобы вас закрывать. Скорее наоборот — чтобы сохранить.
Ника поморщилась: резкая боль в спине мешала говорить. Она взглянула на Кирилла, прося продолжить.
— Мы с Таней узнали всю правду только когда приехали сюда, — подхватил Кирилл. — И Нику бросать не стали. Потому что я и сам состою в одной из крупнейших группировок Москвы, а Таня... — Ника едва заметно качнула головой, и Кирилл вовремя осекся. — Впрочем, неважно.
— От вас сейчас требуется только одно: держать язык за зубами, — жестко добавила Таня. — Ника открылась только Вове и Кощею, потому что они — авторитеты. Кирилла пришили к вам для прикрытия и связи.
— Почему я не рассказала вам сразу? — Ника опередила немой вопрос, застывший в глазах Марата. — Во-первых, у вас не принято водиться с ментами. — Она покосилась на Турбо. Тот сидел мрачнее тучи, сжав челюсти. — Во-вторых, если бы мои враги добрались до Наташи, они бы живо вытянули из неё правду. Ею бы начали манипулировать. Я вас защищала.
— Пиздец... — прошептал Марат и тут же получил увесистый подзатыльник от Адидаса.
— Сейчас ваша задача проста, — Ника слегка сжала кулак, терпя очередную вспышку боли. — Если не хотите повторить судьбу Разъезда — докладывайте нам обо всех движениях. И если мы говорим отменять сборы — значит, отменяйте без лишних вопросов. Я в вас верю. Никто не должен узнать, кто я на самом деле кроме вас.
В комнате повисла тяжелая тишина. Каждый переваривал услышанное.
— Это опасно, — вдруг подала голос Милана, и в её глазах отразился неподдельный страх. — Если на работе узнают, кто ты... Ника, тебе крышка.
— Да что ж вы заладили одно и то же! Я знаю, что делаю, — вспылила Ника. Из-за изматывающей боли в спине терпение было на исходе, а нервы натянуты как струны. — Наташ, вколи мне обезбол, сил нет.
Наташа лишь вздохнула и коротко кивнула, понимая, что спорить с сестрой сейчас бесполезно. Она ушла за шприцами, а в гостиной началось движение.
— Я, наверное, домой, — Милана поднялась и, тихо попрощавшись с Никой, направилась к выходу. Кирилл тут же вызвался её проводить.
— А мне к своим нужно, дела не ждут, — встал Вадим. Кощей ушел вместе с ним, прихватив за шиворот сопротивляющегося Марата. В квартире остались только Зима, Турбо, Вова, Наташа и Таня.
Когда Наташа наконец вколола Нике долгожданное лекарство, в коридоре резко зазвонил телефон. Наташа ушла отвечать, а Ника, опираясь на руку Тани, медленно и осторожно вышла обратно в зал.
— Валера, это тебя, — Наташа выглянула из коридора с удивленным лицом. Все присутствующие переглянулись — звонок Турбо на домашний номер Ники выглядел более чем странно. Только сама Ника начала догадываться, в чем дело.
Туркин удивленно вскинул брови и пошел к аппарату. Разговор длился не больше десяти секунд. Валера молча бросил трубку и, даже не надев куртку, пулей вылетел из квартиры.
— Зима, дуй за ним! Узнай, что стряслось, — нахмурился Адидас.
Лысый вскочил и исчез за дверью.
Прошло минут десять в напряженном ожидании, прежде чем запыхавшийся Зима вернулся обратно.
— У него батя опять сорвался, — выдохнул он, вытирая пот со лба. — Снова на мать попёр и на мелкую. Валера там сейчас дров наломает...
Этого только не хватало. Ника поморщилась, чувствуя, как обезболивающее начинает медленно действовать, притупляя острые вспышки в спине. Она жестом попросила Зиму подать ей телефонную трубку на длинном проводе и набрала номер Миланы.
— Милана, Кирилл ещё у тебя? — без вступлений спросила Ника, как только подруга подняла трубку.
— Да, здесь, — послышался голос Миланы.
— Пусть у тебя и остаётся. Ты же не против? Вот и славно.
Ника положила трубку и строго посмотрела на Зиму.
— Слушай задачу. Валера пусть ведет мать в квартиру Кирилла. Она пустая, в двух минутах отсюда. Таня, проводишь их, покажешь, где ключи и всё остальное. А Варю... Варю пусть ведет сюда.
Ника кивнула Тане, и та, поняв всё без лишних слов, быстро накинула пальто. Они с Зимой вышли.
— И что теперь, Валера у вас жить будет? — скептически спросил Вова, скрестив руки на груди.
— Нет, конечно. Я же сказала: Кирилл живёт рядом, там его мать будет в безопасности. А Варя побудет здесь. Просто познакомиться с девчонкой хочу, — Ника прикрыла глаза, чувствуя, как веки тяжелеют.
— Добром это не кончится... — тихо выдохнул Адидас, качая годовой.
***
Спустя полчаса в прихожей хлопнула дверь. Ника медленно разлепила веки — сон давил со страшной силой под действием лекарств, но она заставляла себя бодрствовать.
В зал вошли Зима, крепко держащий Таню за руку, и Валера. Турбо выглядел так, будто только что прошел через ад: костяшки сбиты, взгляд лихорадочный. За руку он вел маленькую Варю. Ника тут же слабо улыбнулась и попыталась выпрямиться в кресле, превозмогая боль. Зима и Таня молча опустились на диван, где уже не было Вовы и Наташи.
— А где Адидас? — вполголоса спросил Зима.
— Ушли спать, — Ника кивнула в сторону комнаты сестры. — Привет, — она ласково обратилась к девочке и протянула ей руку.
Варя неуверенно коснулась её ладони. Ника хотела было подтянуть малышку к себе и усадить на колени, но Туркин, заметив её болезненное движение, опередил её — сам осторожно подсадил сестру к Нике, а сам опустился на корточки рядом.
— Это ты меня спасла? — спросила девочка, чуть картавя. Она смотрела на Нику огромными зелеными глазами, в которых еще дрожали недавние слезы.
— Мы, наверное, тоже пойдём, — негромко сказала Таня. Она потянула Зиму за собой, и они скрылись на кухне, деликатно прикрыв за собой дверь.
— Ну, получается, я, — Ника осторожно, стараясь не задеть рану, поправила выбившуюся прядь волос девочки.
— Значит, ты мой ангел-хранитель? — Варя вдруг улыбнулась, и эта улыбка была удивительно светлой. — А тебе сильно больно? Валера очень переживал.
— Переживал, значит? — Ника не удержалась от усмешки, переводя взгляд с серьезного, напряженного Турбо на малышку.
— Да! — закивала Варя. — Ты, наверное, его жена, да? Он же тебя не обижает, как папа нашу маму?
Ника нахмурилась. Сердце сжалось от этих слов. Она знала мать Валеры — добрую, тихую женщину, и теперь догадки о том, что происходило в их семье, превратились в горькую уверенность.
— Не жена, конечно... но если ты очень захочешь, могу ею стать, — в шутку ответила Ника, стараясь разрядить обстановку, но при этом внимательно следя за реакцией Валеры. — А тебя папа тоже обижает?
Ника решила действовать через ребенка, понимая, что сам Туркин из гордости никогда не признается в семейном кошмаре.
— Да... — девочка мгновенно поникла и опустила взгляд на свои коленки.
— Варя! — предостерегающе нахмурился Турбо, его голос дрогнул от стыда и ярости.
— Успокойся, — осадила его Ника коротким взглядом. Она снова повернулась к девочке и приобняла её за плечи. — Обещаю тебе, маленькая: больше он тебя не тронет. Никогда. Хочешь мультики посмотреть?
— Хочу! — глаза Вари снова радостно заблестели.
Ника включила телевизор на минимальную громкость. Разноцветные блики от экрана замелькали на стенах комнаты, и под мерное бубнение мультяшных героев Варя начала затихать. Измученная страхом и долгой дорогой, девочка вскоре сладко засопела, уткнувшись носом в плечо Ники.
Валера всё это время сидел неподвижно, не сводя глаз с сестры и той, кто её защищала. Когда дыхание малышки стало совсем ровным, он осторожно поднялся, подошел и переложил Варю в комнату на кровать Ники , заботливо укрыв пледом.
Вернувшись, он не сел обратно на стул, а опустился на пол рядом с креслом Ники. В комнате повисла тяжелая, густая тишина, нарушаемая только тихим звуком из телевизора.
— Она за сегодняшний день пережила больше, чем за всю жизнь, — глухо произнес Турбо, глядя куда-то в пустоту. Потом он медленно повернул голову к Нике. Его взгляд был тяжелым, испытывающим.
— Слушай, Ника... Ты там, в больнице, когда очнулась... Сказала фразу одну.
Ника замерла, понимая, к чему он клонит. Обезболивающее уже вовсю работало, туманя сознание, но эта тема мгновенно заставила её собраться.
— Ты сказала: Я не могла позволить ещё одному ребёнку погибнуть, — Валера подался чуть вперед, его голос стал почти шепотом, но в нем слышалась сталь. — Про кого ты говорила? Про какого ребенка?