Любовь моя-кучерявая

Ночь прошла как обычно, ничего необычного, лишь какие-то шумы да крики за окном, но это не удивительно — такое нередко можно услышать. Наверное, дети издеваются.

---

Наутро девушка проснулась от короткого и неожиданного поцелуя в щеку. Открыв глаза, она увидела своего любимого и дорогого человека. Перед ней стоял Валера — как обычно, с разбитыми костяшками, синяком на губе и рассечённой бровью. Она поднялась на локтях и присела на край кровати.

— Ты что тут делаешь в такую рань?
— Соскучился.
— По Вахиту, что ли?
— Да-да, очень смешно, — после этого он ещё раз поцеловал её, но только уже в лоб. — Я пришёл сказать, что сегодня мы, наверное, не увидимся. Мы там с пацанами идём пить. Кощеюшка наш женится, он Анне предложение сделал. У нас что-то типа мальчишника.
— Ну, нихуя себе, парень даёт. Уважаю. А свадьба когда?
— Вроде весной должна быть, через три месяца, что ли? Не помню уже.
— Ну, надо будет тогда платье потом купить и тебе костюм, — обрадовавшись, сказала Алина.
— Надо, обязательно купим, и Вахиту тоже. Ну, я тогда пойду, меня там уже ждут, алкашку покупать пойдём.
— Ну иди, давай. Ты потом позвони, как дома будешь.
— Обязательно, любимая. Сразу же тебе.

Валера ушёл, и девушка осталась одна. Обрадовавшись такой новости, Алина принялась готовить завтрак под тихое жужжание холодильника. Налила воду в чайник. Пока он закипал, достала пачку творога, сметану.

Позавтракав, она помыла посуду, тщательно вытерла стол. Время тянулось непривычно пусто. Чтобы занять себя, Алина решила перебрать вещи в шкафу. Доставала кофты, джинсы, складывала стопками на кровати. В глубине полки нащупала что-то твёрдое — старую коробку из-под конфет. Открыла. Там лежали билетики из кино, смутно знакомый браслет с оторванной застёжкой, пара смешных совместных фотографий. Она улыбнулась, провела пальцем по взъерошенным волосам.

Чайник снова закипел, будто торопя. Она отнесла коробку обратно, аккуратно разложила вещи по полкам. Заварила крепкий чай, села на подоконник с кружкой в руках. За окном шёл мягкий и чисто-белый снег. Она смотрела на падающие снежинки и думала о весне, о платье, которое нужно будет выбрать — наверное, светлом, — и о том, как нелепо будет выглядеть Валера в строгом костюме. Мысленно она уже смеялась над этим, предвкушая его ворчание по поводу галстука.

Остаток утра она потратила на уборку: пропылесосила коврик в прихожей, где всегда валялась уличная грязь, протёрла пыль на полке с книгами. Тело занималось привычными делами, пока мысли тихо парили где-то в будущем. В воздухе пахло чаем, влажной с улицы одеждой и чистотой после уборки — обычными запахами её обычного дня.

От скуки девушка решила выйти на улицу, прогуляться и по пути зайти в магазин — нужно было купить масло и хлеб, мама просила. Одевшись и выйдя на улицу, она пошла трогать только что выпавший снег. Немного поиграв, как дитя, она отправилась к старой детской площадке.

--- ( отсюда советую читать под какую-то грустную музыку, например: Genesis, Can't Pretend)

Алина спокойно качалась на качелях, наблюдая за природой. Сзади неё раздался грубый и обкуренный голос:

— Откуда будешь?

Девушка резко повернулась, увидев перед собой мужчину лет двадцати восьми, у которого в руке был пистолет, нацеленный прямо ей в голову. Она не на шутку испугалась. К глазам начали подступать слёзы от ощущения безвыходности. Она понимала. Алина всё прекрасно понимала: что бы она сейчас ни ответила, её либо убьют, либо изнасилуют и потом убьют.

— Сестра Универсамовского.
— Сестра, значит. Знаем мы, что ты ещё девушкой Валерия Туркина являешься...

После этих слов девушка вжалась в качели, с глазами «по пять рублей». Она, не думая, стала пятиться назад, но там её схватили за руки, заломили их.

Алина брыкалась и билась, пытаясь выбраться. Она впервые видела этих людей и не понимала, что им от неё надо и почему они всё это делают. Бросало в дрожь, мурашки бежали по телу, всё тонуло от страха и волнения. В глазах темнело. Сознания почти не было... Она пыталась выбраться как только могла. Из глаз начали течь слёзы. Она вспоминала всё... Последний поцелуй Турбо, его голос. Вахита с мамой и бабушкой. Если она сейчас умрёт, её любимый брат не переживёт, как же он без неё? А мама... она и так отца потеряла, а тут ещё и это. Она вспоминала все прекрасные моменты своей жизни. То, как она обрадовалась свадьбе Кощея. Вспоминала только хорошее...

---

Валера в это время был на квартире Кощея. Адидас, Вахит, Пальто, Марат, Валера — да и вообще все остальные — отмечали такое прекрасное событие. Вахит познакомился с сестрой Ани. Кристина... Божественной красоты девушка. Она была альбиносом, но от этого не менее, а даже более прекрасна. Он общался с ней недолго, но за это время понял, что между ними есть связь, и он бы хотел встретиться с ней ещё. Валера пил, из его головы не выходила Алина. Он ждал, когда вернётся и позвонит ей. Не подозревая ничего, он представлял, как она сейчас, возможно, сладко спит у себя дома в кровати или читает какой-нибудь детектив. Сердце его трепетало только при мысли о ней.

---

Выстрел... Без промаха. Точно в цель. Тело девушки изрезано, в какой-то чёрной сумке везут в непонятное место. Один выстрел — и всё. Чья-то жизнь закончена. На этот раз жертвой стала она — по непонятной причине. Скорее всего, причиной был самый большой страх Валеры...

Доехав до места, неизвестные люди достали сумку из багажника чёрной Волги с тонированными стёклами. Избавившись от следов, они просто выкинули её с обрыва куда-то в озеро. Без единого намёка на сочувствие, просто выкинули, как ненужный мусор, который использовали и утилизировали. Никто ни о чём не подозревал. Все веселились и радовались жизни, а ведь самого родного человека, опору, смысл жизни, психолога, друга, будущее... большинства здесь присутствующих — убили, даже не моргнув глазом.

Тело девушки опустело. Она умерла без мучений, быстро и резко. Последней её мыслью были близкие. Она молилась, чтобы они не плакали из-за этого, и чтобы они никогда не нашли её, чтобы не видели мёртвой. Пускай думают, что сбежала или ещё что-то. Она не хотела думать об их слезах.

---

На квартире Кощея звенели бокалы и гремела музыка. В воздухе витал густой запах табака, перегара и радости. Вахит, стоя на улице и раскрасневшись, пытался рассказывать Кристине анекдот, путаясь в словах, но она лишь мило смеялась, глядя на него тёплыми, неземными глазами. Адидас и Пальто спорили о футболе, Марат тихо подпевал хриплым голосом. В центре этой вселенной, на краю дивана, сидел Валера. В руке он сжимал стакан, но пил уже машинально, будто через силу. Внезапная, резкая тоска сжала ему горло так, что он едва не закашлялся. Он отложил стакан, посмотрел на часы — время ещё раннее. Она, наверное, уже проснулась. Может, чай пьёт у окна, смотрит на снег. Он представил, как она обнимает колени, и на душе стало чуть спокойнее. «Скоро позвоню», — мысленно пообещал он ей и себе, снова поднимая стакан, чтобы заглушить непонятную тревогу, внезапно поселившуюся под рёбрами.

---

Тело в чёрной сумке скользнуло по ледяному склону обрыва, цепляясь за сухие ветки и камни, с глухим, тяжёлым плеском вошло в чёрную воду озера. Затем вода сомкнулась, унося в темноту всё: светлые мысли о платье, тепло утреннего чая, отпечаток нежного поцелуя на щеке. Вода медленно затекала, наполняла сумку, обволакивая неподвижную фигуру. Холод был невообразимым. Но Алина его уже не чувствовала.

Её сознание, оторвавшись от тела, не исчезло сразу. Оно растворилось, как дым. Она видела озеро сверху, как будто с высоты елок. Видела, как чёрная Волга разворачивалась на лесной дороге и исчезала в сумерках. Она видела свою квартиру — пустую, тихую, с недопитой кружкой чая на подоконнике. Видела брата, который в этот момент неуклюже брал у Кристины номер, и его лицо светилось такой наивной, хмельной надеждой, что из небытия ей захотелось улыбнуться. Она видела маму, которая стояла в очереди в магазине, пересчитывая мелочь в кошельке, думая лишь о том, чтобы успеть на автобус.

И самое главное — она видела Валеру. Сидел, сгорбившись, смотрел в одну точку, и его крепкое лицо было искажено непонятной ему самому тревогой. Она хотела крикнуть: «Всё хорошо, кучерявый! Не грусти! Смотри, я же здесь!» Но не могла. Вместо этого её сознание, словно лёгкий ветерок, коснулось его щеки — той же самой, куда утром он поцеловал её. Валера вздрогнул, резко провёл рукой по лицу, огляделся. Кто-то крикнул ему: «Турбо, ты чего обалдел? Пей да радуйся! Свадьба же скоро!» Он кивнул, налил ещё, залпом выпил, пытаясь прогнать изнутри этот внезапный холод.

Потом взгляд Алины стал подниматься выше. Сквозь крыши домов, сквозь низкие тучи, в холодную ясность зимнего неба. И там, в этой бесконечности, она наконец ощутила не одиночество, а соединение. Будто всё хорошее, что было в её жизни — любовь Валеры, смех Вахита, ласка мамы, даже этот снег, который она трогала сегодня, — не исчезло. Оно просто вернулось туда, откуда пришло. Стало частичкой этого тихого света, что пробивался сквозь облака. Страх за близких растаял, сменился тихим знанием: они справятся. Они будут плакать, будут искать, будут разрушаться от горя. Но в них останется её любовь — как шрам, как память. И это не будет концом. Это станет частью их истории. Тяжёлой, страшной, но их.

Она больше не думала. Она просто была. Была этим светом, этим покоем, этим бесконечным молчанием. Внизу, на дне озера, чёрный пластик сумки медленно колебался в подводном течении.

Тт: Fairy.ann
Писала со слезами на глазах. Так жалко мою девочку😭