Любовь моя-кучерявая

( опять же, для большего вайба читайте под грустные песни🥲 Я писала под sextape, cats in the cold)

Прошло четыре дня. Четыре дня полной тишины от Алины. Валера звонил, искал — ноль. Тревога, сначала маленькая, как комар, выросла до размеров слона, который сел ему на грудь и не давал дышать. Все думали, что она сбежала.

На пятый день утром к нему домой приехал Адидас и Кощей. Оба стояли на пороге, лица — будто на похоронах. Серые, напряжённые.
— Впусти, Турбо, — тихо сказал Кощей, даже не поздоровавшись.
Валера пропустил их. Они прошли в комнату, сели. Молчали. Валера стоял посреди комнаты, сердце колотилось где-то в горле.
— Ну? — спросил он уже ненавидя их за это молчание.
Адидас посмотрел на Кощея, тот кивнул. Адидас вытащил из кармана куртки полиэтиленовый пакет. В нём лежал что-то маленькое, блестящее. Он протянул пакет Валере.
— Это... менты вчера по всему району показывали. Ищут свидетелей...
Валера взял пакет. Руки сами задрожали. Внутри лежало колечко. Простое, серебряное, с маленьким синим камешком. Он купил его Алине недавно, пошутил: «Это пока пробник, потом настоящее будет». Она смеялась и сказала, что оно самое красивое на свете. Носила не снимая.

Он узнал его сразу. На внутренней стороне был крошечный, почти невидимый штрих — царапина, которую она случайно оставила, когда пыталась открыть банку с краской.

Мир перед глазами турбо поплыл. Он упал на колени, прямо на холодный пол. Пакет с кольцом зажал в кулаке так сильно, что костяшки побелели.
— Где... нашли? — прохрипел он, не поднимая головы.
Кощей сел рядом с ним на корточки, положил тяжёлую руку ему на плечо.
— На Свирском озере...Рыбаки. Нашли... нашли не только кольцо. Там ещё... — Он не смог договорить.
Адидас, стоя у стены, закончил за него, голос без эмоций:
— Части тела. Женские. В чёрной сумке. Это Алина. Опознать официально пока не могут, но... ментовские говорят, что это она. Сопоставили всё.
Слово «части» прозвучало как выстрел в тишине. Валера дернулся всем телом, будто его ударили током. И тогда потекли слезы. Не рыдания, не всхлипы — просто тихие, беззвучные, которые текли по его щекам и капали на пол. Он сидел на коленях, сжав в руке это дурацкое, дешёвое кольцо, и плакал. Плакал от ужаса, от осознания, от бессилия. Он не мог даже представить... «Части». Это слово в голове не укладывалось. Его Алина. Его живая, тёплая, целая Алина.

— Почему? — спросил он сквозь слёзы, почти шёпотом. — За что?
Кощей и Адидас переглянулись. Потом Адидас сказал:
— Наши люди узнали. Ребята с Северного. Ты им в прошлом месяце на ногу наступил, когда они на нашей территории бизнес устраивать пытались. Они... они решили нам «послание» отправить. Доказать, что они могут тронуть то, что нам дорого. Чтобы мы... чтобы ты боялся. Чтобы авторитет твой упал.

Валера поднял голову. Слёзы всё текли, но в глазах появилось что-то страшное, пустое.
— Мне послание... — пробормотал он. — Из-за моего, блять авторитета... её...
Он не договорил. Чувство вины накрыло его. Он втянул её в эту жизнь. Он был горд, что он Турбо, что его уважают, боятся. А она стала просто монетой. Её убили, изрезали и выбросили в озеро, как мусор, только чтобы сделать ему больно.

Он закрыл лицо руками, но слёзы просачивались сквозь пальцы. Его трясло. Он вспоминал её лицо в то утро. «Ты потом позвони, как дома будешь». Он так и не позвонил. Он пил с пацанами, веселился, пока над ней...

— Вахит знает? — спросил он, опустив руки. Лицо было мокрым, опухшим.
— Знает. Его мусора вчера забрали на опознание... того, что можно было. Он сейчас у себя, с ним мать и бабка. Он в шоке.
Валера кивнул. Ему было всё равно. Ему было всё равно на всё. На месть, на пацанов, на этот город. Внутри была только чёрная дыра, полная слёз и боли.

Он прожил так ещё несколько дней. Как зомби. Парни дежурили у него, боялись оставить одного. Но он был уже не с ними. Он сидел у окна и смотрел на улицу. Кольцо он не выпускал из рук, а слёзы снова накатывали, тихие и бесконечные.

Он не мог есть. Не мог спать. Каждую ночь ему снилось озеро. Чёрная вода. И он знал, что она там, на дне, одна, в темноте и холоде. А он здесь, в тепле. Дышал. И это было невыносимо.

Через неделю он решил. Он сказал пацанам, что поедет к озеру один. Просто посмотреть. Они отговаривали, но он посмотрел на них своими пустыми, мокрыми глазами, и они отступили. Он сел в машину и поехал.

На озере было пусто. Снег почти растаял, у берега плавали грязные льдины. Вода — тёмная, холодная. Он вышел и подошёл к самому краю. Смотрел на воду. В руке сжимал кольцо.

Он думал о том, как она наверное кричала. Как звала его. А его не было. Он пил за чужое счастье, в то время как её жизнь превращали в ничто. Ненависть к себе поднялась комом в горле, горьким. Он ненавидел каждый свой вдох. Каждый день, который прожил без неё. Он не хотел мстить. Месть не вернёт её. Он просто хотел, чтобы эта боль кончилась. Быть там, где она. Перестать чувствовать.

Он долго стоял. Потом вытащил из кармана кольцо, посмотрел на него. Потом поднёс к губам в последний раз.
— Прости, — прошептал он. — Я сейчас. Я скоро буду.

Он сделал шаг в ледяную воду у берега. Потом ещё. Вода накрыла ботинки, потом джинсы. Холод обжёг кожу, но он почти не чувствовал. Он шёл вперёд, к чёрной глубине. Когда вода дошла до груди, он на секунду остановился, глядя на небо. Слёзы снова потекли по его лицу, смешиваясь с озёрной водой. Потом он закрыл глаза, разжал руку. Маленькое серебряное колечко упало в воду и исчезло в темноте. Валера сделал последний шаг вперёд, вниз...

Вода сомкнулась над его головой. Было тихо. Темно. И наконец-то легкие заполнились.

---

Его нашли через три дня. Недалеко от берега. В кармане его куртки, которая плавала рядом, нашли только пачку промокших ментоловых сигарет и старую фотографию — он и Алина, оба смеются.

Было две пары похорон. На одни пришли все, кто знал Алину. Гроб был закрыт. Там смотреть то было не на что. Её мама и Вахит стояли, обнявшись, и казалось, что они вот-вот развалятся на куски. На другие похороны пришли только свои — пацаны. Валера лежал в гробу, и лицо у него было странно спокойное, без морщин, которые были на нём последнюю неделю. Будто он наконец нашёл то, что искал - свободу.

После похорон всё изменилось. Вахит не смог оставаться в городе, где всё напоминало о сестре. Он уехал, забрал мать и бабушку. Связь с ним поддерживала только Кристина, та самая девушка-альбинос, с которой Алина не успела познакомиться. Они сначала созванивались, потом он стал приезжать навещать её. Их сблизило общее горе и понимание. Постепенно из этой дружбы выросло что-то большее. Они стали парой.

Адидас после смерти Валеры сильно переживал. Однажды его с обострением гастрита положили в больницу. Там, на дежурстве была медсестра Наташа. Она увидела большого, угрюмого мужика, который лежал и смотрел в потолок, и решила его «расшевелить». Приносила ему самую сладкую кашу, дразнила, что он ворчит, как старик. Сначала он огрызался. Потом начал улыбаться. Когда его выписали, он неожиданно для себя попросил её номер. Они начали встречаться. Она была простой, весёлой, далёкой от его прошлой жизни. С ней он мог дышать полной грудью и не думать об озере и чёрной сумке. Она стала его новым началом.

Кощей женился на Ане весной, как и планировали. Свадьба была не скромной. За столом сидели те, кто выжил в той зиме. Поднимали тосты за молодых и поминали тех, кого не было. Было грустно, но уже не так смертельно, как раньше.

Пацаны стали реже видеться. Жизнь разделила их. Но иногда они собирались — Адидас, Кощей, Пальто и Сара, Марат и Айгуль, кто-то ещё. Сидели, вспоминали Турбо и Алину. Не как жертв, а как друзей. О том, каким весёлым мог быть Валера, какой доброй и светлой была Алина. И о том, как страшно и нелепо всё оборвалось.

А на Свирском озере летом зацвели деревья. Дети купались, кричали от восторга. Вода была тёплой и ласковой. Никто, глядя на неё, не мог подумать, какие тайны и какое горе она хранит на своём дне.

Тт: Fairy.ann

Ну что ж, вот такой вот грустный конец. Я просто рыдала. Думаю скоро начну новый фф, но по другому фд «Бегущий в лабиринте». Но когда именно я еще не знаю. Надеюсь вам все понравилось. Мы прошли немалый путь. Грустно как-то заканчивать этот фф, я в него душу вложила, он был моей первой работой.🥲