26
Автобусы уже ждали у плаца. Старые, военные, с запотевшими окнами. Двигатели урчали, выпуская в морозный воздух сизый дым.
Солдаты молча грузили вещмешки. Никто уже не шутил.
Прапорщик — отряд — по машинам! — крикнул прапорщик.
Милена первой поднялась по ступенькам автобуса. Не оборачиваясь. За ней сразу пошёл Вова, затем Зима, Турбо, Рэмбо, Пальто, Марат и остальные.
В автобусе пахло соляркой, шинелями и новым брезентом.
Милена заняла место почти у окна. Не потому что хотелось смотреть наружу — просто так было удобнее контролировать салон.
Вова сел рядом.
Она даже не посмотрела на него.
— Все на местах? — спокойно спросила она.
В — Все, Тьма, — ответил Вова.
— Хорошо.
Позади уже начинались тихие разговоры.
М — Слышь, Пальто... страшно? — шепнул Марат.
П — А ты будто не боишься.
М— Боюсь...
П — И я.
Турбо сидел через проход, закинув руки на спинку сиденья.
Т — Эй, Зима, если вернёмся — я первым делом неделю спать буду.
З — Неделю? — усмехнулся Зима. — Да тебя через день опять в драку понесёт.
Несколько человек тихо засмеялись. Смех быстро стих. Милена слышала каждое слово. Но не вмешивалась. Пусть говорят, пока могут.
Автобус дёрнулся и медленно покатился к воротам части.
За окном поплыли казармы. Кто-то перекрестился. Кто-то молча смотрел вперёд. Кто-то украдкой вытирал глаза.Вова осторожно коснулся рукой ладони Милены.Совсем незаметно.Она не отдёрнула руку, наоборот. Её холодные пальцы переплелись с его.
В — Родная... — почти беззвучно произнёс он.
Она несколько секунд молчала. Потом так же тихо ответила:
— Родной.
Никто впереди этого не услышал.
Но с задних сидений Турбо всё-таки заметил их сцепленные руки. Толкнул локтем Рэмбо.
Тот только улыбнулся краешком губ.
Р — Всё нормально будет, — еле слышно сказал он.
Т — Должно, — ответил Турбо.
Автобус выехал за ворота. Часть осталась позади.
В салоне повисла тишина. Милена поднялась со своего места, несмотря на тряску.
Все сразу посмотрели на неё.
— Слушаем внимательно.
Автобус притих окончательно.
— Через несколько часов мы приедем в назначенное место. После этого дороги назад уже не будет.
Она медленно перевела взгляд по каждому лицу.
Марат.
Пальто.
Турбо.
Рэмбо.
Зима.
Совсем ещё молодые.
— Я не обещаю, что все вернутся домой.— Эти слова ударили сильнее любого крика. — Но обещаю другое. — Она выпрямилась. — Пока я дышу — я сделаю всё, чтобы каждый из вас получил шанс вернуться.
Никто не проронил ни слова.
Даже Турбо перестал улыбаться.
Милена продолжила:
— В Афганистане геройствуют только один раз. Потом их несут в цинковом гробу. Поэтому забудьте про красивые подвиги. Выполняете приказ. Бережёте друг друга. Если вытаскиваете раненого — не бросаете. Если самому страшно — признаёте это. Страх — не позор. Позор — из-за собственной глупости подставить товарищей.
Она посмотрела на Вову.
— Тень.
В — Да, Тьма.
— Если со мной что-то случится...
Он резко перебил её:
В — Не случится.
Милена впервые за весь день едва заметно улыбнулась.
— Это приказ, Тень.
Вова тяжело выдохнул.
В — ...Приму командование. — с растерянностью произнес Вова
Она коротко кивнула.
— Именно.
Автобус продолжал ехать по зимней дороге, увозя их всё дальше от привычной жизни.
И никто из сидящих в салоне ещё не знал, что впереди их ждёт страна, где горы будут помнить каждый их шаг, а война навсегда изменит каждого из них.
Он размеренно покачивался на заснеженной дороге. За окнами медленно исчезали казармы, КПП и знакомые улицы. В салоне стояла напряжённая тишина, но долго она не продержалась.
Зима повернулся к сестре.
З — Тьма...
— Говори.
З — А правда, что в Афгане ночью горы будто разговаривают?
Милена несколько секунд молчала.
— Правда.
Все сразу притихли.
— Камни трещат от перепада температуры. Ветер гуляет между ущельями. Иногда кажется, что кто-то зовёт тебя по имени. Никогда не отвечайте.
М — Почему? — спросил Марат.
— Потому что если тебе кажется, что кто-то зовёт тебя ночью... значит, кто-то уже знает, где ты.
В автобусе стало совсем тихо.
Турбо нервно почесал затылок.
Т — Да ну... жути нагнала.
— Лучше сейчас испугаться, чем потом, — спокойно ответила Милена.
Вова посмотрел на молодых.
В — Она дело говорит. Там ошибок не прощают.
Рэмбо вздохнул.
Р — Ладно... расскажите хоть что-нибудь хорошее про Афган.
Милена посмотрела в окно.
— Рассветы красивые.
Р — Всё?
— Всё.
Турбо тихо прыснул.
Т — Да уж... отпуск мечты.
Опять раздался лёгкий смех. Даже напряжение немного отпустило. Через несколько минут Пальто наклонился к Марату.
П — Слушай...
М — Чего?
П — Если нас в разные отделения кинут...
М — Не кинут.
П — А если?
Марат посмотрел на Милену.
М — Пока она командует — не кинут.
Зима услышал разговор.
З — Если что — держитесь возле меня или возле Тени.
Турбо усмехнулся.
Т — Или возле Тьмы. Только она сначала наорет.
— Потому что вы идиоты, — спокойно сказала Милена, даже не поворачиваясь.
Весь автобус засмеялся.
Т — Вот! — поднял палец Турбо. — Видите? Уже как дома.
Даже Вова улыбнулся. Дорога становилась длиннее. Разговоры постепенно стихали. Усталость брала своё. Марат первым начал клевать носом. Пальто тоже молча прислонился к окну. Рэмбо закрыл глаза. Зима ещё пытался смотреть в окно, но через несколько минут тоже задремал. Милена сидела прямо, словно вообще не умела отдыхать. Вова тихо посмотрел на неё.
В — Родная...
Она повернула голову.
— Что?
В — Когда ты последний раз нормально спала?
Она пожала плечами.
— Не помню.
В — Врёшь.
— Не помню, родной.
Он осторожно взял её ладонь. Она сначала ничего не сказала. Потом медленно опустила голову ему на плечо.
— Пять минут... — тихо произнесла она. — Разбудишь.
В — Обязательно.
Через несколько секунд её дыхание стало ровным. Она уснула.
Весь автобус будто специально начал разговаривать ещё тише. Турбо заметил это первым. Он шикнул остальным.
Т — Тихо...
Р — Что случилось? — шепнул Рэмбо.
Турбо кивнул вперёд. Все посмотрели. Грозная Тьма, которую никто ещё ни разу не видел расслабленной, спокойно спала на плече Вовы. Пальто удивлённо прошептал:
П — Она... спит?
Зима тихо улыбнулся.
З — Значит, рядом с ним спокойно.
Вова осторожно поправил воротник её шинели, чтобы ей было теплее.
Он боялся даже пошевелиться. Но сам уснуть не мог. Мысли не отпускали, он посмотрел назад. Марат. Всего шестнадцать. Ещё недавно бегал по улицам, дрался с пацанами, спорил из-за пустяков.
Теперь едет на войну.
~Мелкий... Как же тебя уберечь?..~
Потом взгляд перешёл на Зиму. Двадцать лет. Младший брат Милены. Сильный, смелый, но горячий.
~Ещё один...~
Турбо что-то во сне пробормотал и поудобнее устроился на сиденье. Рэмбо сидел с закрытыми глазами, но Вова понимал — тот тоже не спит.
~И Турбо... и Пальто... Все совсем пацаны...~
Он медленно выдохнул.
~Я уже видел войну. Милена — ещё больше. А они... они пока даже не понимают, куда едут.~
Вова крепче сжал ладонь Милены.
~Родная... обещаю. Пока я жив... сделаю всё, чтобы твой брат вернулся домой. И мой тоже. И эти мальчишки.~
Он снова посмотрел назад. Марат во сне улыбался чему-то своему. Пальто тихо сопел, уткнувшись лбом в стекло. Зима сидел, скрестив руки, но тоже уже спал. Вова лишь покачал головой.
В — Совсем ещё дети... — едва слышно прошептал он.
И автобус продолжал ехать вперёд, навстречу войне, которая через несколько дней заставит каждого из них повзрослеть намного раньше времени.
Когда автобусы въехали на территорию учебной части, уже стемнело, и холодный вечерний воздух сразу напомнил всем, что впереди не отдых, а долгие месяцы подготовки и войны. Новобранцев быстро построили, офицеры начали распределять личный состав по казармам, а Милену, как капитана, сразу отвели в небольшой офицерский корпус, объяснив, что женщин в части почти нет — только несколько медсестёр, которые жили отдельно в медицинском блоке.
Вова успел лишь коротко встретиться с ней взглядом, прежде чем их развели в разные стороны.
— Лейтенант! За мной! — окликнул его старший офицер.
В — Есть!
Парни тем временем уже заняли койки. Турбо бросил вещмешок на кровать и устало выдохнул.
Т — Всё... если сейчас скажут ещё куда-то идти, я прямо здесь усну.
Рэмбо усмехнулся:
Р — Рано расслабился.
Марат оглядел казарму.
М — Ничего... жить можно.
Зима поставил рюкзак рядом с кроватью.
З — Главное, чтобы завтра не начали гонять с самого утра.
Вова только покачал головой.
В — Начнут.
Т — Откуда знаешь? — спросил Турбо.
В — Просто знаю.
Минут через сорок Вова постучал в дверь комнаты Милены.
— Войдите.
Она сидела за столом, просматривая бумаги и карту полигона. Увидев его, сразу отложила документы.
— Проходи, родной.
Он прикрыл за собой дверь.
В — Вызывала?
— Да. Командование только что утвердило расписание. Передай нашим, чтобы завтра все были готовы к семи утра. В семь начинается тренировка, и никто не должен опоздать.
В — Хорошо. Передам каждому.
Она кивнула.
— Особенно скажи Турбо. Чувствую, именно его придётся поднимать первым.
Вова тихо засмеялся.
В — Даже не сомневаюсь.
— И Зиме скажи, чтобы не пытался с первых минут кому-то что-то доказывать.
В — Обязательно.
Он уже подошёл к двери, когда Милена негромко сказала:
— Родной...
Он обернулся.
В — Да?
— Когда закончишь... приходи ко мне.
На лице Вовы появилась тёплая улыбка.
В — Приду.
Вернувшись в казарму, он сразу подозвал своих.
В — Так, слушаем внимательно. Завтра подъём в шесть утра. В семь уже тренировка.
Турбо закатил глаза.
Т — Да вы издеваетесь...
В — Никто не издевается, это не курорт — спокойно ответил Вова. — Опоздавших будут гонять отдельно.
Пальто тяжело вздохнул.
П — Вот теперь точно не усну...
Марат улыбнулся.
М — Зато завтра проснёшься вовремя.
Зима посмотрел на Вову.
З — Сестра сказала?
В — Да.
З — Тогда лучше действительно не опаздывать.
Позже, когда в казарме стало тихо, Вова снова направился к офицерскому корпусу.
Он осторожно постучал.
— Заходи.
Милена уже успела снять китель. Она стояла у окна, задумчиво глядя на освещённый фонарями плац.
Услышав шаги, она обернулась. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Будто весь шум прошедшего дня остался за дверью.
Вова медленно подошёл ближе.
В — Можно?
Она ничего не ответила, лишь слегка улыбнулась. Он осторожно обнял её за плечи и притянул к себе. Милена сразу прижалась к нему, впервые за весь день позволяя себе забыть о звании, приказах и ответственности. Вова нежно коснулся губами её лба.
В — Мне тебя очень не хватало...
Она тихо закрыла глаза.
— И мне тебя, родной.
Он бережно провёл рукой по её волосам.
В — Я весь день хотел просто обнять тебя. Без строя, без команд, без чужих глаз.
Милена улыбнулась уголками губ.
— Теперь можешь.
Он мягко поцеловал её, неторопливо и с такой нежностью, словно пытался выразить всё, что не мог сказать словами за последние дни. Когда они немного отстранились друг от друга, Вова прижался лбом к её лбу и тихо произнёс:
В — Я скучал по тебе.
— Я тоже скучала, родной. — Она взяла его за руку. — Но завтра снова будем командиром и лейтенантом.
Он кивнул.
В — Знаю.
— Поэтому давай хотя бы эти несколько минут побудем просто Миленой и Вовой.
Он улыбнулся.
В — С удовольствием.
Детки перелистывают, а взрослые тети и дяди могут читать дальше)
Они стояли в обнимку, и время словно остановилось. Где-то за окном проехала машина, осветив фарами потолок, и снова стало тихо. Милена чувствовала, как его руки медленно скользят по её спине, пальцы чуть сжимаются на ткани. Она подняла голову, встретила его взгляд — и в нём уже не было той нежности, что минуту назад. В нём горело что-то голодное, томительное.
В — Я больше не могу ждать, — выдохнул он хрипло.
Она не ответила. Вместо этого сама потянулась к нему, впиваясь в губы жёстко, почти с вызовом. Он ответил тем же, и в поцелуе смешался вкус пыли, табака и соли. Вова подхватил её под ягодицы, резко приподнял и, сделав пару шагов, опустился на край кровати, усаживая её верхом на свои бёдра.
Милена ахнула от неожиданности, но тут же прижалась плотнее, обхватив его шею руками. В её глазах мелькнула искра азарта.
— Ты чего такой наглый, лейтенант? — прошептала она, чуть отстранившись, и в голосе сквозил смешок.
В — Устал быть пай-мальчиком, товарищ капитан, — ответил он, и пальцы его сжались на её талии чуть грубее, чем прежде. — Разрешите доложить по обстановке.
Она тихо рассмеялась, но смех тут же перешёл в прерывистый вздох — он прикусил мочку её уха, а затем провёл губами по шее, вниз, к ключице. Милена выгнулась, вцепившись пальцами ему в плечи.
— Докладывай, — выдохнула она.
В — Обстановка следующая, — его голос звучал глухо, почти над ухом. — Противник оказывает активное сопротивление. Рекомендую полную мобилизацию резервов.
— Резервы готовы, — ответила она, дёргая ворот его футболки. — Приступай.
Он рванул футболку через голову, и на мгновение они замерли, глядя друг другу в глаза. В комнате было полутемно, лунный свет из окна выхватывал шрамы, линии мышц, блеск пота. Милена провела ладонью по его груди, чувствуя, как часто и сильно бьётся сердце под её пальцами.
В — Я люблю тебя, — повторил он, на этот раз не громко, а почти неслышно, одними губами.
Она вместо ответа прижалась к нему всем телом, и он опрокинул её на спину, накрыв собой. Движения стали резче — он стаскивал с неё остатки одежды, целовал плечи, грудь, живот, а она выгибалась навстречу, впиваясь ногтями в его спину. Она не отставала: когда его ладонь скользнула между её бёдер, она, не сдерживаясь, толкнула его на спину, сама оказавшись сверху, и в её взгляде горел тот самый командный огонь, что был на поле боя.
— Не борзей, лейтенант, — выдохнула она, качнув бёдрами. — Командир я.
Он усмехнулся, перехватывая её за запястья, и снова перекатился, на этот раз мягко, но настойчиво фиксируя её руки над головой.
В — А я — твой зам, — выдохнул он ей в губы. — Моя задача — выполнить приказ до конца.
Она не ответила — только выгнулась дугой, когда он вошёл в неё резко, глубоко, и в комнате раздался только их общий прерывистый вздох, скрип пружин и тихий шелест лунного света по разбросанной одежде.
Они двигались в едином ритме — жёстко, страстно, словно пытаясь вытрясти из себя всю усталость, весь страх, всю войну, что осталась за порогом. Он был грубее, чем в первый раз, но она не уступала — царапала его плечи, кусала губу, шептала в такт ударам что-то бессвязное, то ли приказы, то ли ласку.
А потом всё оборвалось. Мир сузился до горячего дыхания, до дрожи в мышцах, до крика, сорванного с губ. Она прижалась к нему, чувствуя, как он содрогается внутри неё, и замерла, уткнувшись лицом ему в шею.
Несколько минут они лежали молча, тяжело дыша, переплетённые, мокрые от пота. Вова гладил её по волосам, целовал в висок.
В — Это было... по уставу? — прошептал он хрипло.
Она фыркнула, ткнув его кулаком в бок.
— Нарушение. Пять нарядов вне очереди, — ответила она, но в голосе звучала улыбка. — И повторять будем до самого отбоя.
Он притянул её ближе, укрывая их обоих краем одеяла.
В — Есть, товарищ капитан.
За окном снова проехала патрульная машина, осветив потолок, и снова наступила тишина. Та самая, короткая, мирная, в которой они могли быть просто Миленой и Вовой.
Несколько минут они просто лежали, мокрые, липкие, тяжело дыша. Вова уже проваливался в дремоту — веки слипались, мысли путались, тело приятно ныло. Милена перевернулась на бок, лицом к стене, подтянула колени к груди и, не задумываясь, машинально придвинулась ближе к нему спиной. Её мягкие ягодицы упёрлись в его бедро, а щель между ними случайно, но плотно прижалась к его полуспящему члену. Она уже почти спала, дыхание выровнялось.
У Вовы сон был чуткий, тренированный за годы службы — любое прикосновение выдергивало из темноты. Он почувствовал тепло её кожи, влажную мягкость, прижатую к нему, и мгновенно проснулся. Член дёрнулся, наливаясь кровью, упёршись в её промежность. Рука сама скользнула вниз по её животу, пальцы нащупали влажный клитор — всё ещё набухший, чувствительный после первого раза. Он начал гладить его медленно, легкими круговыми движениями, почти невесомо.
Милена вздохнула во сне, потом ещё раз — глубже, с тихим стоном. Она начала просыпаться, пошевелилась, инстинктивно подаваясь бёдрами навстречу его руке. Её задница приподнялась и снова опустилась, и головка его члена скользнула по её влажным складкам, задела вход.
— Ммм... — промычала она, ещё не до конца очнувшись, но тело уже реагировало: жар, пульсация, готовность.
Он не стал ждать. Чуть приподнявшись на локте, он направил член и медленно, но без колебаний вошёл в неё сзади. Она ахнула, выгнув спину, — мокрая, горячая, узкая после первого раза. Он замер на миг, давая ей привыкнуть, потом начал двигаться — плавно, глубоко, одним ритмом с её пробуждающимся дыханием.
— Вова... — выдохнула она, уже проснувшись окончательно, и откинула голову ему на плечо, подставляя шею для поцелуев.
Он целовал её плечо, шею, край уха, а сам продолжал надрачивать её клитор пальцами в такт толчкам. Комната наполнилась влажными звуками, сбитым шёпотом и тихими стонами, которые они даже не пытались сдерживать.
Они замерли, слипшиеся от пота и спермы. Вова медленно вышел, лёг рядом и притянул её к себе, укрывая одеялом. Она уткнулась лбом в его ключицу, и он чувствовал, как она всё ещё мелко дрожит.
— Ты меня убиваешь, — выдохнула она.
В — Я тебя люблю, — ответил он, целуя её в висок. — До последнего вздоха. Сегодня. Завтра. Всегда.
Ну что, тут без комментарий..
Скоро скорее всего будет конец(
Ставим звездочки!
Тт: Tyrkina)
Тгк: Tyrkina))