22
Я услышала шаги и замерла. Сердце пропустило удар, но я не подала виду. Сидела, не вставая, смотрела на дверь подсобки. Она приоткрылась, и в проёме появился Вова.
Он выглядел иначе. Не так, как полтора месяца назад. Вроде тот же — широкая грудь, тяжёлый взгляд, руки в карманах куртки, — но во всём облике читалась какая-то неуверенность. Он не смотрел мне в глаза. Стоял, переминаясь с ноги на ногу, и мял в пальцах пачку сигарет.
В — Милена... — начал он. — Я пришёл.
Я молчала. Сделала затяжку, выпустила дым в потолок. Ждала.
Он шагнул в комнату, прикрыл за собой дверь. Остановился, прислонился спиной к стене, наконец поднял глаза. И я увидела в них то, чего не видела раньше. Стыд. Настоящий, тягучий, как смола.
В — Я знаю, что поступил как последний мудак, — выдохнул он. — Знаю, что кинул тебя. На полтора месяца. Ушёл к Наташе, когда ты... когда ты сама была ранена. Ты даже не представляешь, как мне стыдно. Я сам себя ненавижу за это.
Он замолчал, провёл рукой по лицу. Пальцы дрожали.
В — Ты обработала себе рану сама. Никого не пустила. А я вместо того, чтобы быть рядом, сбежал к той, кто просто оказалась под рукой. Я не оправдываюсь, я просто объясняю: я испугался. Испугался твоей силы. Того, что ты справляешься без меня. И вместо того, чтобы поддержать, я ушёл. Чем дольше молчал, тем труднее было вернуться.
Я сбросила пепел в банку из-под консервов, которая стояла на столе , и наконец заговорила. Голос звучал ровно, хотя внутри всё кипело.
— Ты мог сказать мне всё это сразу. Через день. Через два. Через неделю. Я не просила тебя лечить мои раны — я просила просто быть рядом. А ты выбрал Наташу. Потому что с ней было проще. Не надо было смотреть на мою кровь. И не надо было слушать умирающие вопли Кащея.
Вова дёрнулся, шагнул ко мне, но остановился в полушаге.
В — Я понимаю. Я всё понимаю. И мне стыдно. Мне так стыдно, родная, что я готов провалиться сквозь землю. Ты там одна, сама себе перевязку делаешь, Кащея на ноги подняла заново,а я... я в это время обнимал другую. Я конченный человек.
Он сел на корточки напротив меня, поднял глаза снизу вверх. В них блестело что-то влажное.
В — Я не прошу прощения. Я просто хочу, чтобы ты знала: я жалею. Мне очень жаль. И если бы можно было отмотать время назад... я бы не ушёл. Я бы сидел рядом и молчал, если бы ты не хотела говорить.
В комнате повисла тишина. За окном слышно было, как где-то лает собака, как шумит вечерний город. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри отпускает та пружина, что сжималась полтора месяца.
Я медленно поднялась, подошла к нему вплотную, наклонилась и тихо сказала:
— Спасибо, что пришёл. Что сказал это лично. Я это ценю. Но знаешь, Вова... Стыд — это хорошо. Но его мало. Нужно ещё и решение. Я справилась с той царапиной сама. И с жизнью без тебя — тоже. Так что решай сейчас: или ты идёшь до конца со мной, зная, что я не сломаюсь и не буду плакать у тебя на плече, или остаёшься с ней. Третьего не дано.
Он поднялся, посмотрел мне прямо в глаза, и я увидела в них ответ раньше, чем он открыл рот.
Но вместо слов Вова сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между нами до одного удара сердца. Его руки — тяжёлые, горячие — легли мне на талию, и он притянул меня к себе так резко, что я ударилась грудью о его грудь, а ладони упёрлись в его плечи.
В — Ты думаешь, я выбирал между тобой и ней? — прорычал он, почти касаясь губами моего уха. — Да я с того момента, как ты вбежала в мою жизнь, вообще перестал выбирать. Ты просто есть. Как воздух. Как нож в сердце. Я без тебя не дышу — я задыхаюсь.
Я подняла голову — и встретила его взгляд. Тёмный, бешеный, с каким-то голодом, от которого у меня подогнулись колени.
— Тогда докажи, — выдохнула я, проведя кончиками пальцев по его щеке, вниз по шее, останавливаясь на пульсирующей ямке у ключицы. — Не словами. Делом.
Он зарычал — по-звериному, глухо — и впился в мои губы так, будто это был последний поцелуй перед расстрелом. Без нежности. Без прелюдий. Только жадность, только голод, только отчаянное «наконец-то» — за все годы молчания и пустых ночей.
Я ответила тем же. Вцепилась в его футболку, повыше пояса, дёрнула так, что ткань затрещала. Он оторвался от моего рта — на секунду, чтобы перевести дыхание, и тут же припал к шее, кусая, засасывая кожу до красноты. Я выгнулась дугой, вцепившись в его волосы, и он подхватил меня под бедра — я обхватила его ногами, прижимаясь к нему всем телом, чувствуя, как он дрожит, как бешено стучит сердце под моими пальцами.
В — Ты моя, — хрипел он, вжимая меня в стену — близко, тесно, жарко. — Слышишь? Моя. Я никому тебя не отдам.
— А я никогда тебя не прощу, если снова отпустишь, — ответила я, глядя ему в глаза. — Ты знаешь меня. Я не ломаюсь. Но если ты выберешь не меня — я вырежу тебя из своего сердца. Под корень. И даже шрама не останется.
Он усмехнулся — той самой наглой, надломленной улыбкой, от которой у меня каждый раз съезжала крыша.
В — Шрамы останутся, — шепнул он, прижимаясь лбом к моему лбу. — Потому что я сам себя вырежу, если потеряю тебя. Мне без тебя — никак. Ты поняла? Ты — моя игла в вену, мой последний вдох. Поэтому решай: или мы вместе — до самого дна, или ты убиваешь меня прямо здесь.
Я медленно опустилась на пол, встала на носочки, взяла его лицо в ладони.
— Мы вместе, — сказала я чётко, глядя в глаза. — До дна.
И поцеловала его — теперь уже медленно, глубоко, смакуя каждое мгновение. Он выдохнул мне прямо в губы, и я почувствовала, как его руки дрожат — впервые за весь вечер.
В — Чёрт, родная, — прошептал он, утыкаясь носом в мои волосы. — Я ведь чуть не просрал нас.
— Не чуть, — я улыбнулась, — полтора месяца. Но мы наверстаем.
Он рассмеялся — коротко, хрипло, но с такой облегчённой злостью, будто скинул груз с плеч. И снова поцеловал — теперь уже легче, с лёгкой усмешкой, проводя большим пальцем по моей нижней губе.
В — Наверстаем, — повторил он. — И ещё сверху накинем.
И, не отпуская моей руки, потянул меня к выходу.
— Куда теперь? — спросила я, чувствуя, как азарт разливается по жилам.
А теперь детки конфетки перелистывают эту главу, а остальным желаю приятного просмотра).
Мы вышли из качалки , и сразу направились к машине Вовы.
Я скользнула на пассажирское сиденье. Он сел за руль, завёл мотор, и мы выехали со двора.
— родной, я два раза не повторяю ? — проговорила я, повернувшись к нему. Моя рука легла ему на колено, прямо поверх ткани спортивных штанов. Я чувствовала тепло его тела через ткань и начала поглаживать — медленно, едва касаясь, кончиками пальцев.
Вова дёрнулся, сжал руль крепче, но не убрал мою руку. Он покосился на меня, и в его глазах зажглось то самое пламя, которое я хотела увидеть.
В— Ты играешь, родная? — спросил он хрипло.
— А что, нельзя? — ответила я, поднимая руку выше, к его бедру.
Он резко выдохнул, свернул с главной дороги и через пару минут зарулил в тёмный переулок между гаражами. Глушитель заглох, вокруг стало тихо и темно, только фары освещали кирпичную стену.
В — Вот теперь поговорим, — сказал он, поворачиваясь ко мне.
Прежде чем я успела что-то ответить, он перегнулся через консоль, подхватил меня и пересадил к себе на колени. Я оказалась лицом к нему, ноги по бокам его бёдер, мои колени упирались в приборную панель. Сиденье было сдвинуто назад до упора, но всё равно было тесно — наши тела соприкасались в каждой точке.
— Ты чего? — выдохнула я, хотя внутри всё затрепетало от предвкушения.
В — Ты же хотела, чтоб я доказал, — ответил он, глядя мне прямо в глаза. Его голос стал низким и властным. — Только теперь будет по-моему. Поняла?
Я хотела огрызнуться — характер не позволял молчать, — но встретилась с его взглядом и... промолчала. Кивнула. Что-то в его тоне заставило меня подчиниться. И это было сладко.
В — Умничка, —
(Умничек ебут у тумбочек!)))
(Пхпхпх извините, автор не сдержался. Продолжаем)
сказал он и одним движением дёрнул бегунок моей кофты вниз. Молния разошлась с треском, красно-белая ткань распахнулась, открывая чёрный кружевной бюстгальтер, туго обтягивающий мою грудь. Я вздохнула часто, соски уже проступали сквозь кружево.
В — Красиво, — выдохнул он, но не стал сразу снимать лифчик. Вместо этого его рука скользнула вниз, нащупала резинку моих спортивных штанов, и он резко стянул их вместе с трусиками до колен. Я ахнула от неожиданности — он даже не спросил, просто взял.
— Ты чего, с ума сошёл? — вырвалось у меня, но я не сопротивлялась. Наоборот, приподняла бёдра, помогая ему стащить штаны совсем. Они упали на пол салона, кроссовки слетели следом. Я осталась в лифчике, распахнутой кофте и голой ниже пояса, сидя у него на коленях.
В — А ты хочешь, чтоб я спрашивал? — усмехнулся он и шлёпнул меня по ягодице — звонко, сильно. Я вцепилась в его плечи.
— Вова...
В — Молчи, — сказал он, и я заткнулась.
Он развёл мои ноги шире, так что я практически лежала на руле спиной, а он сидел подо мной. Его пальцы нырнули мне между ног, сразу нашли клитор и начали водить по нему — сначала медленно, почти невесомо, потом всё быстрее и жёстче. Я закусила губу, чтобы не закричать, но из горла всё равно вырывались всхлипы.
В — Давай, кончи мне на пальцы, — шептал он, наращивая темп. — Давай, родная , покажи, как ты хочешь.
Я уже почти летела в пропасть, сжимаясь вокруг его пальцев, но он вдруг убрал руку. Я застонала от разочарования.
— эй — я была крайне не довольна.
В — Не так быстро родная, — сказал он и спустил свои спортивные штаны вместе с боксерами. Член выскочил упругий, твёрдый, уже влажный на головке. Он взял его в руку и провёл по моим половым губам, собирая смазку.
В — Сейчас я тебя посажу, — проговорил он, глядя мне в глаза. — хорошо?
Я кивнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он приставил головку к моему входу, и я начала опускаться — дюйм за дюймом, чувствуя, как он наполняет меня до самого предела. Когда я села полностью, мы оба застонали. Я ощущала его так глубоко, что казалось, он достаёт до самого горла.
В — Хорошо, — выдохнул он и положил руки мне на бёдра. — А теперь двигайся. Сама.
Я начала подниматься и опускаться, сначала медленно, потом быстрее. Но он не позволял мне контролировать темп — его руки сжимали мои бёдра, направляя, ускоряя, замедляя, когда ему вздумается. Он то подкидывал меня вверх, то резко прижимал вниз, вбиваясь на всю глубину.
В — Быстрее, — шептал он, и я подчинялась. — Медленнее, — и я замедлялась, почти останавливаясь, чувствуя, как он пульсирует внутри.
Я потеряла счёт времени. Он дрочил меня пальцами, когда я сидела на нём, — водил по клитору, сжимал его, заставляя меня выгибаться и кричать. Я кончила первый раз, потом второй, но он не останавливался. Каждый раз, когда я думала, что больше не выдержу, он делал что-то ещё — кусал меня за шею, сжимал грудь через кружево, шептал на ухо грязные слова.
В — Ты моя, — прорычал он в какой-то момент. — Скажи это.
— Я твоя, — прошептала я, чувствуя, что в этот миг он кончил, дёрнувшись внутри меня горячей волной. Я почувствовала, как он пульсирует, и это подтолкнуло меня к ещё одному оргазму — самому сильному, разрывающему всё внутри.
Мы замерли на мгновение, мокрые, запыхавшиеся, сплетённые в тесноте переднего сиденья. На лобовом стекле было запотевшее пятно от нашего дыхания.
Я уткнулась лицом ему в шею, пытаясь отдышаться. Он гладил меня по спине, по голым ягодицам, и я чувствовала, как его пальцы снова скользят ниже.
— Ты чего? — спросила я хрипло.
В — Ещё не всё, — ответил он и прикусил мочку моего уха. — Сейчас поедем ко мне. Там будет продолжение. Я ещё не закончил с тобой.
Я улыбнулась сквозь усталость. Мы привели себя в порядок, кое-как оделись, и он повёз меня в свою квартиру. Но даже в машине, пока мы ехали, его рука лежала у меня между ног, поглаживая через ткань, напоминая, кто теперь главный.
Ключ повернулся в замке, дверь открылась, и я шагнула в темноту прихожей. Включить свет я не успела — сильные руки подхватили меня под ягодицы, и я взлетела в воздух. Вова подхватил меня на руки, прижал к себе, и дверь захлопнулась с глухим стуком.
— Ты чё, — спросила я с ухмылкой, обхватывая его шею, — зверь что ли?
В — Не дёргайся, — ответил он хрипло и сразу впился поцелуем мне в губы. Жадно, глубоко, язык ворвался в мой рот, словно он хотел вылизать меня изнутри. Мои кроссовки стукнули об пол — он скинул их прямо в прихожей, попутно стягивая с меня распахнутую кофту за плечи. Красно-белая ткань упала на пол.
Он нёс меня через коридор, не отрываясь от моего рта, а я чувствовала, как его руки уже шарят по моей спине, нащупывая застёжку бюстгальтера. Щелчок — и лямки повисли на плечах, грудь освободилась, ткнулась ему в грудь обнажённой кожей.
— Нравится? — выдохнула я, когда он оторвался на секунду.
В — Заткнись, — приказал он и опустил меня на кровать, которая мягко прогнулась под моим телом. Свет из окна падал полосами, я видела его лицо: скулы заострились, глаза потемнели от желания.
Мои спортивные штаны вместе с трусиками он стянул одним рывком — так же, как в машине, но теперь я лежала на спине полностью голая, только кроссовки остались на ногах.
В — Сука, какая же ты охуенная, — прорычал он, глядя на меня сверху. — Лежишь тут, раздвинула ноги, ждёшь...
Я хотела ответить колкостью, но он не дал — навис сверху, раздвинул мои бёдра коленом и, не целуя больше, опустил голову вниз. Его горячий влажный язык провёл по моим половым губам снизу вверх, остановился у клитора и начал вылизывать долго, основательно, с причмокиванием.
— Ох...Родной... — застонала я, зарываясь пальцами в его волосы.
Он не отвечал — только работал языком, то втягивая мой клитор в рот, то проникая внутрь, то покусывая. Я выгибалась на кровати, чувствуя, как влага течёт по промежности. Он слизывал всё, не оставляя ни капли.
Через несколько минут он поднял голову — лицо мокрое, губы блестят.
В — Готова, — констатировал он и сел на кровати, притянув меня к себе за лодыжки. — А теперь на живот. Давай,давай)
Я перевернулась, встав на четвереньки, и тут же почувствовала его руку между ног. Пальцы снова нырнули в меня — в этот раз сразу два, он начал надрачивать внутри, растягивая стенки, а большим пальцем давил на клитор снаружи. Я уткнулась лицом в подушку и замычала.
В — Да, давай, надрачивай свою киску моими пальцами, — шептал он сзади. — Чувствуешь, как я тебя растягиваю? Для чего, а? Для чего я это делаю?
Я не могла ответить — слова застревали в горле от каждого движения его пальцев. Он вводил их и выводил, ускоряясь, а потом резко остановился.
В — Ты знаешь, — сказал он, и его рука переместилась выше, на мои ягодицы. Он раздвинул их, и я почувствовала, как его палец скользит по моему анусу — сначала снаружи, слегка надавливая.
— Ты чё... — выдохнула я, дёрнувшись.
В — А то, — ответил он. — Я хочу тебя туда. В эту дырочку. Ты когда-нибудь так делала?
— Нет... — прошептала я. Меня бросило в жар от возбуждения.
В — Значит, буду первый. И запомнишь навсегда.
Он вытащил пальцы из влагалища, обмазал их моей же смазкой и приставил к анусу. Я сжалась, но он надавил — медленно, но настойчиво. Первый палец вошёл на фалангу, и я вскрикнула.
В — Тихо, — сказал он, гладя меня другой рукой по спине. — Дыши. Я тебя не порву. Но ты должна расслабиться.
( мы все надеемся что он не порвет ее) Хпхпхпх простите. Продолжаем)
Я закусила подушку и сделала глубокий вдох. Палец продвинулся глубже, потом второй — я ощутила распирание, жжение, но он не спешил. Разрабатывал меня аккуратно, вкручивающими движениями, пока я не начала привыкать.
В — Умница, — прошептал он, целуя меня в поясницу. — Теперь я...
Я услышала, как он спустил свои штаны, и в следующую секунду к моему анусу прижалось горячее, твёрдое. Головка надавила прямо на растянутое колечко.
В — Смотри на меня, — приказал он и взял меня за волосы, приподнимая голову. Я обернулась через плечо: он стоял на коленях сзади, член в руке, направленный прямо в мою задницу.
В — Запомни этот момент, — сказал он и начал входить.
Я закричала — сначала от боли, резкой, режущей, но он не остановился. Вошёл медленно, до половины, и замер, давая мне привыкнуть. Я чувствовала, как его ствол распирает меня изнутри, как плотно обхватывают его стенки.
В — Какая же ты узкая... — выдохнул он. — Твоя задница — просто пиздец. Я сейчас там весь, слышишь?
— Сука Вова! Я тебе это бляя.. ммм.. припомню
— конечно конечно родная — он двинулся глубже, до самого конца, и наши тела соприкоснулись. — Скажи, кто тебя сейчас трахает в жопу.
— Ты...сукин сын... — выдавила я.
В— кто? Я не расслышал — он сделал несколько грубых толчков
— мать твою, Вова!— закричала я.
В — А кто ещё будет? — он наращивал темп, вбиваясь всё жёстче. — Кому ты ещё дашь свою задницу?
— блять..Никому! Только тебе! — я уже не контролировала голос.
Он трахал меня так долго, что я перестала чувствовать время. Он то замедлялся, то ускорялся, входил на всю длину и замирал внутри, давая мне ощутить каждую пульсацию его члена в своём теле. Я кончила дважды, хотя он даже не трогал мой клитор — от одной только анальной стимуляции и его грязных слов.
В — Сейчас... — прорычал он и кончил в меня глубоко, горячей струёй, сжимая мои ягодицы так сильно, что остались синяки.
Мы рухнули на кровать. Я лежала на животе, чувствуя, как его сперма вытекает из моей задницы по ноге. Он повернул меня к себе, поцеловал в губы.
В — Теперь ты моя, — сказал он. — На все дырки.
— черт с тобой — я закатила глаза и чмокнула его в губы.
В — глазки будешь подо мной закатывать. — с ухмылкой произнес Адидас.
На эту фразу я ничего не ответила, а легонько ударила его в плечо. Он улыбнулся, а я прижалась к нему. Внутри всё горело, но я знала — эту ночь я не забуду никогда...
Ой бляяяя, автору так не привычно такое писать. Надеюсь вам зайдет) и простите за некоторые комментарии, не сдержалась)
В честь дня рождения Славы Копейкина ( один из любимых актеров) выпускаю главу)
Самая длинная глава!) (2913)
Ставим Звездочки)
Тт: Tyrkina)