20
Густой лес манил своей красотой, я даже сама не поняла, как оказалась в глубине зеленого царства. Тишина. Птицы поют, трава шелестит, ветер дующий в лицо...Шорох.
Я резко развернулась стоял он, Сеня..
Сеня — прости меня — шепотом произнес герой
— Сеня?! — мои глаза округлились — ты же.. того — с шоком произнесла девушка
Сеня — это неважно, прости меня Мила — почти со слезами говорил когда-то близкий мне человек.
— Сень, перестань. Что было то было — я хотела уже подойти, но он сделал два шага назад.
Сеня — Мила, береги себя, прошу
— я стараюсь Сень. Правда — было сложно смотреть на него. На того человека который три года назад покончил жизнь самоубийством.
Сень— пообещай мне, что отгонишь те мысли — никак не унимался друг героини
— я... я ничего не обещаю Сень — я впала в ступор
Сеня— МИЛЕНА СУКА ОБЕЩАЙ! — уже перешел на крик парень
— Я постараюсь.
Сень — А теперь проснись, Мила.
— Что?
Я распахнула глаза и несколько секунд смотрела в потолок, пытаясь отделить реальность от кошмара. Перед глазами всё ещё стоял Сеня — его мокрые глаза, его шёпот:
«Проснись, Мила».
Сердце колотилось где-то в горле. Но следом пришло другое, более острое чувство — растерянность пополам с обидой.
В — Слава богу, жива! — раздался знакомый голос слева.
Я повернула голову и увидела Вову — он сидел на краю моей кровати, сжимая в руках бинт. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени. Рядом стоял Вахит — взъерошенный, в растянутой футболке, с беспокойством во взгляде.
З — Снежа, ты как? — спросил Зима, и я вздрогнула от этого обращения. — Мы тебя нашли на полу, рука в крови. Ты в порядке хоть?
Я медленно села, опираясь на локти. Голова гудела. Воспоминания возвращались урывками: Кощей, его ломка, удар, нож, моя кровь... Я помнила, как просто рухнула около двери и отключилась. Так и провалялась всю ночь с открытой раной.
Но рядом с этим воспоминанием свербела другая мысль
~что Вова здесь делает? И почему он такой напряжённый? Вчера вечером мы спокойно пили чай. Он говорил, что любит, что всё будет хорошо. Он ушёл, чмокнув меня в лоб. И вот теперь сидит здесь, смотрит на меня с тревогой... но я чувствую между нами стену. И эта стена имеет имя.~
Дверь распахнулась, и в комнату вошла незнакомка — высокая, стройная, с собранными в хвост светлыми волосами, в руках она держала чемоданчик с красным крестом. Она остановилась на пороге, окинула взглядом комнату, задержалась взглядом на мне, потом на Вове — и слегка улыбнулась ему. Так, словно они знакомы давно и близко.
В — А вот и Наташа, — сказал Вова, и его голос стал мягче, теплее. — Милена, это Наташа. Она медсестра, моя... подруга. Я позвонил ей, как только тебя нашёл. Она осмотрит и обработает раны как положено. Ты же всю ночь с открытой проспала, зараза могла попасть.
«Подруга». Он сказал это с запинкой. Или мне показалось? Я впервые видела эту девушку. Она выглядела уверенной, профессиональной, но от одного её присутствия мне стало не по себе. И от того, как она смотрела на Вову — как на своего. А он на неё — с благодарностью и... теплотой.
В голове не укладывалось.
~Вчера — мы, чай, его руки на моих плечах, обещания, лёгкий поцелуй на прощание. Сегодня — он приводит в мой дом другую девушку, называет её «подругой», и она смотрит на меня с сочувствием, как на больную.
Я ничего не понимала. Мы ведь не ссорились, он просто ушёл по делам. Или он за ночь успел встретиться с этой Наташей, пока я валялась без сознания? Или они вообще никогда не расставались?~
Сердце сжалось от обиды и злости.
Н — Привет, Милена, — Наташа подошла ближе, поставила чемоданчик на тумбочку. — Давай я посмотрю. Руку нужно обработать как следует, а то будет воспаление.
Она потянулась к моей руке, но я резко отдёрнула её.
— Не надо, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Я сама. И вообще... какого чёрта здесь происходит?
Этот вопрос был обращён не к ней, а к Вове. Я смотрела на него в упор, пытаясь разглядеть ответ в его глазах.
~Как так? Вчера ты был моим, целовал меня, обещал вернуться. Сегодня — с другой? Или я что-то пропустила? Может, я всё ещё сплю, и этот сон хуже того, с Сеней?~
Зима шагнул вперёд:
З — Снежа, ну ты чего? Дай ей помочь. Мы все переживаем, Вова Наташу вызвал. Она профессионал.
— Я сказала — сама! — почти выкрикнула я и тут же зажмурилась от головной боли. — Просто... оставьте меня. Я обработаю рану, перевяжусь. Мне не нужна помощь. Ничья. Особенно от незнакомых людей.
Последние слова я выделила голосом. Наташа нахмурилась, но промолчала. Адидас сжал челюсти, его взгляд метался между мной и Наташей. Он явно чувствовал себя неловко, но не спешил ничего объяснять.
Наташа выпрямилась, убрала выбившуюся прядь за ухо и спокойно произнесла:
Н — Хорошо. Я оставлю здесь перекись, бинты и пластырь. Если передумаешь — я на кухне. Но, Милена, — она посмотрела мне прямо в глаза, — рана глубокая, её нужно правильно обработать, иначе будет заражение. У тебя всю ночь была открыта — уже могла начаться инфекция. Я бы советовала хотя бы приложить антисептик и замотать плотно. Или позволить мне.
Она развернулась и вышла, бросив на Вову короткий взгляд, который я перехватила. В этом взгляде было что-то собственническое. Или мне опять показалось?
Вова открыл рот, чтобы что-то добавить, но Вахит дёрнул его за рукав:
З — Пошли, — тихо сказал брат. — Она придёт в себя и позовёт.
Вова долго смотрел на меня, словно хотел что-то сказать, но передумал. Вместо этого он повернулся и вышел. Дверь закрылась, и я осталась одна.
Я сидела, сжимая край простыни, и внутри всё кипело. Вчера — любовь, нежные слова, разборки, к которым он ушёл. Сегодня — «подруга-медсестра», которую он привёл в мой дом. Как? Когда он успел? Пока я разбиралась с Кощеем, он нашёл себе новую? Или они уже были знакомы раньше, просто он молчал? И зачем он привёл её сюда, к моей ране? Чтобы я увидела, что он не один?
Я чувствовала себя преданной. И глупой. Глупой, потому что поверила, что у нас всё серьёзно. А он, видимо, просто развлекался. Или я сама всё испортила тем, что ввязалась в историю с Кощеем?
Но ведь это и их друг тоже? Но даже если так — разве можно так быстро переключиться? Ночью я лежала в крови, а он, может быть, был с ней.
В голову лезли мысли одна мрачнее другой. Я вспомнила, как мы целовались вчера на кухне, как он обещал, что никогда меня не бросит. И вот он здесь, с другой.
Я встала, подошла к зеркалу. В отражении на меня смотрела девушка с бледным лицом, тёмными кругами под глазами и свежим синяком на скуле. Рука, не перевязанная со вчерашнего вечера, запеклась коркой, но в одном месте ещё сочилась сукровица. Я посмотрела на свой синяк и подумала: может, я заслужила это? Заслужила, что меня променяли? Заслужила, что Вова теперь смотрит на меня как на обузу, а на неё — как на спасение?
Нет. Я тряхнула головой. Я не буду жалеть себя. Я лучше умру, чем покажу ему, что мне больно.
Я взяла аптечку, оставленную Наташей, села на кровать и принялась обрабатывать рану сама. Перекись зашипела, боль обожгла, но я стиснула зубы. Когда бинт был намотан плотно и аккуратно, я откинулась на подушку, глядя в потолок.
Мысли путались. Кощей, Вова, Наташа, Сеня... И внутри — глухой гнев, смешанный с усталостью и непониманием.
~Как он мог? Как он мог привести её сюда, зная, что я в таком состоянии? Или ему плевать? Или он специально, чтобы показать, что я ему больше не нужна?~
Через приоткрытую дверь донёсся шёпот — Зима и Адидас о чём-то спорили в коридоре. Я напрягла слух.
З — Ты не должен был звать её, — говорил зима тихо, но зло. — Сестра не любит, когда вмешиваются посторонние. А ты притащил какую-то медсестру. И что у вас с ней? Почему она так смотрит на тебя?
В — Она моя подруга, — ответил Вова, но в голосе слышалась неуверенность. — Мы знакомы давно. Она профессионал. Милене нужна помощь. Она же всю ночь пролежала с открытой раной, я перепугался, когда увидел. Сразу Наташе позвонил.
З — Давно? — переспросил Вахид с издёвкой. — А вчера ты говорил, что любишь мою сестру. Целовал её, обещал вернуться. А сегодня уже привёл другую. Ты ей изменял, пока она с этим психом разбиралась?
В — Заткнись! — почти выкрикнул Вова, но тут же понизил голос. — Ничего я не изменял. Наташа просто помогла. Мы вместе учились в школе. И не твоё дело.
З — Всё моё, — отрезал Вахид. — Она моя сестра. И если ты её обидел — я тебе голову оторву. И не посмотрю на то что ты старший.
Я сжала кулаки. Значит, они знакомы давно. Он врал мне. Или просто не говорил. Какая разница. Боль от предательства захлестнула с новой силой. Я чувствовала себя дурой. Влюбилась, поверила, а он, оказывается, уже давно дружит с этой Наташей. И сегодня они вместе пришли ко мне, как спасатели. Какая ирония.
Я почувствовала, как слёзы подступают к глазам, но сдержалась. Нет, я не буду плакать. Не перед ним. Никогда.
Через минуту я встала, подошла к двери и распахнула её. Вахит и Вова замолчали, обернулись.
— Я иду в душ, — сказала я сухо. — Если кто-то войдёт без стука — пожалеет. И Владимир... когда я выйду, чтобы твоей «подруги» здесь не было. Или убирайся вместе с ней.
Я не стала ждать ответа. Я направилась в ванную, щёлкнула замком и долго стояла под горячими струями, пытаясь смыть с себя кровь, пот, запах страха — и обжигающее ощущение предательства.
Я не понимала. Вчера — всё хорошо, он ушёл на разборки, поцеловав меня. Сегодня — он с другой. И я не знала, что мне теперь делать — то ли ненавидеть его, то ли ненавидеть себя за то, что позволила этому случиться. В голове крутилось:
~Проснись, Мила~.
Но этот кошмар был реальным. И он только начинался.
Делаем из Вовки плохого парня или же это просто оплошность?
Ставим звездочки!
Тт: Tyrkina)
Спасибо за 4000 просмотров!)