17
«Она была той, которая могла
понять каждого,но не каждый
мог понять её..»
Утро было ужасным. Я проснулась с красными глазами, опухшим лицом,волосы были похожи на солому.
~пиздец~
Единственное что я могла сказать про свой внешний вид. Посмотрев на часы я была удивлена.
Время 08:32
Сделав вывод что это из-за сегодняшнего выкидона организма, я пошла приводить себя в человеко-образный вид.
Приняв относительно холодный душ, чтобы взбодриться , направилась на кухню делать себе любимый черный кофе. Заодно Вахиту завтрак сделаю.
Заварив себе кофе я начала готовить завтрак. Приготовив любимые блины для младшего и параллельно попивая кофе , я пошла собирать вещи.
Все-таки мне придется жить с Кащеем примерно две три недели, и в процессе сборки я надеялась, что брат не будет задавать вопросы насчет ночи.
Сложив самые базовые вещи, плюс проверив свою фирменную аптечку, пришло время будить брата.
Ведь было уже практически 11 утра, а сборы если не ошибаюсь должны быть в 12
Постучав в комнату брата, я поняла что он еще спит. Открыв дверь мне открылась интересная картина.
Зималетдинов младший спал практически на полу, а если быть точнее ноги на подушке, голова лепешкой в пол. Еле сдерживая смех, я подошла к любимому братику, и начала думать с какой стороны его будить.
Простояв минуты две я присела на корточки и нашала потихоньку тормошить брата.
— зимушка, вставай — мягким голосом произнесла девушка, и аккуратно поглаживала его по волосам.
Вахит долго мямлим что-то себе и задолбавшись в таком положении сидеть , пришлось идти на крайние меры
— Зималетдинов, руки в ноги и встал блять! — сказав это тем самым голосом с афгана, зима как пуля встал и нихера не поняв ничего пошел в ванную.
На это я лишь закатила глаза и пошла переодеваться.
Надев черные джинсы и футболку брата, я подошла к зеркалу. Сделав легкий макияж,собрав волосы в хвост, я брызнула своими любимыми духами с запахом табака и ванили, направилась в сторону кухни.
— не подавись — с легкой ухмылкой я сказала брату.
З — и тебе привет снежинка — посмотрел на меня с улыбкой. — было вкусно, спасибо.
— не привыкай — все также говорила девушка, облокотившись на дверной проем.
З —Милена.. — начал свою речь зима
~ ну блять нет..~
я молилась всем богам тогда, чтобы этого допроса не было, но удача не на моей стороне.
Я посмотрела на брата мол «продолжай» , он это понял и продолжил
З — что это было ночью? — с явным беспокойством спросил вахит.
— кошмар — сухо ответила героиня, и подойдя к подоконнику закурила перво-попавшиеся сигареты.
З — и часто у тебя такое? — все не унимался младший.
— нет — соврала я, даже не смотрев в его сторону продолжила курить, пытаясь успокоиться
З — Милен, правда я переживаю за тебя. — он подошел и обнял со спины.— ты знаешь из-за чего они?
— знаю —сказав эту фразу, девушка выкинула свой окурок. — на фоне стресса могут появляться самые неприятные моменты из жизни, которые в свою очередь доводят до истерик. — говорила я это смотря на небо и ели сдерживала слезы.
З — снежинка, мы все пройдем вместе. Я больше никуда тебя не отпущу — зима только сильнее прижался к сестре.
— все хорошо зимушка, больше такого не будет. — собрав все свои эмоции, девушка отреагировала на объятия брата и аккуратно поглаживала его по голове.
Простояв так минут семь, брат с сестрой все-таки отстранились друг от друга.
З — снежинка, ты на сборы со мной?
— нет вахит, я сразу к Кащею. Не нужно мне сегодня с кем-то видеться.
Поняв намек, на то что мне нужно побыть одной зима, пошел быстро одеваться. Девушка в свою очередь вновь подошла к зеркалу в своей комнате и тихо почти беззвучно произнесла
— ты справишься, сдерживайся, будь холодной и отстраненной, тогда и жизнь станет проще.. — проговорив эту фразу девушка облокотилась лбом о зеркало и сдала кулак, еще бы мгновение и оно разлетелось бы, но ее прервал зашедший Вахит.
З - Снежа, идем
~ Снежа..~
Так он обращался ко мне в детстве , последний раз был за несколько дней до отъезда.
На эту фразу я лишь смягчила свой взгляд и подхватив сумку , пошли к выходу.
Одев свою афганку ( так называется полевая куртка советской армии) брат забрал мою сумку , мы пошли на выход.
Мы вышли на улицу. Вечерний воздух был сырым и колючим, как наждачная бумага. Я застегнула афганку до самого верха, вдохнула знакомый запах старой ткани — он всегда возвращал меня в те пять лет, которые я пыталась похоронить глубоко внутри.
Зима шёл рядом, молчаливый и напряжённый. Я чувствовала его взгляд на своём затылке, но не оборачивалась. Не хотела, чтобы он видел, как дрожат мои руки, когда я сжимаю ключи в кармане.
З — Ты уверена, что не хочешь, чтобы я зашёл? — спросил он уже у подъезда Кащея.
— Уверена, — ответила я, не глядя на него.
Зима хмыкнул, но спорить не стал. Только сжал моё плечо на прощание и кивнул:
З — Если что — я всегда рядом . Ты знаешь.
Я вошла в подъезд. Обшарпанные стены, запах сырости и табака. Поднялась на третий этаж, постучала в дверь особым стуком — два коротких, один длинный. Кащей открыл не сразу. Сначала глянул в глазок,который я благополучно закрыла рукой,потом лязгнул засовом.
— Милена? — он уже был под веществами.
Я захлопнула дверь за спиной, щёлкнула замком и, не снимая куртки, прошла в комнату. Кащей метался по кухне — дёрганый, бледный, с расширенными зрачками. Он что-то бормотал, переставлял пустые банки на столе, дёргал ручку холодильника, забыв, зачем открыл.
— Ты чего творишь? — спросила я спокойно, хотя внутри всё сжалось. Я узнала это состояние. Это не просто ломка — это паника. И она хуже любой ломки.
К — царевна, там... там в окне кто-то стоял, — зашептал он, хватая меня за рукав мокрыми пальцами. — Ты видела? Там силуэт. Серый, высокий... Я его уже третий раз вижу.
Я перехватила его запястье, сжала сильно, почти до хруста. Он дёрнулся, но я не отпустила.
— В окне никого нет, Кащей. Это глюки.
К — Да ты не понимаешь! — он попытался вырваться, но я держала крепко. — Он приходит каждую ночь! Стоит у кровати и смотрит! Я не сплю уже четвёртые сутки! — голос сорвался на фальцет, и он вдруг заплакал, как ребёнок. — Я боюсь, Милен. Я очень боюсь...
Я отпустила его руку и просто смотрела, как он оседает на табуретку, закрывая лицо ладонями. Плечи ходили ходуном. Из груди вырывались всхлипы, которые он пытался задавить.
Я медленно стащила с себя афганку, повесила на спинку стула, подошла и села напротив. Протянула руку, положила на его спутанные волосы.
— Тихо... — сказала я тихо. — Тихо, братишка. Я здесь.
Он поднял красные, опухшие глаза. В них было столько боли и страха, что у меня внутри всё перевернулось. Я знала этот взгляд. Видела его у парней в госпитале, в палатках, на пересылке. Взгляд человека, который уже не видит разницы между явью и кошмаром.
— Я привезла тебе кое-что, — произнесла я, доставая из сумки аптечку. — Чай, сладкий, с травами. Выпей.
Но помолчав, что там были не обычные травы, а травы которые помогают очистить организм, и успокоить более менее нервы.
Быстро поставив чайник, который буквально через две минуты закипел, я заварила тому чай.
Он взял кружку дрожащими руками, вдохнул пар. И вдруг замер.
К — Пахнет... как дома, — прошептал он.
— Потому что это настоящая заварка, не пакетики, — усмехнулась я. — Пей давай, сказала.
Он сделал глоток, другой, и я заметила, что дрожь начала понемногу утихать. Я сидела рядом, смотрела, как он пьёт, и молчала. Иногда молчание — лучшее лекарство. Оно лечит не меньше, чем слова.
В углу кухни тикали старые ходики. За окном сгущались сумерки. Я знала, что эта ночь будет долгой. Что он будет срываться, просить, угрожать, может быть, даже плакать. Но я выдержу. Потому что если не я — то кто? Вовка занят делами, Зима не выдержит такой грязи, Турбо бросит толком не начав, у остальных свои войны.
А я умею сидеть с теми, кто на краю. И знаю, как больно падать. И как трудно возвращаться.
К — Спасибо, что пришла, — вдруг сказал Кащей тихо, не поднимая глаз.
Я не ответила. Только погладила его по плечу.
— Давай-ка, — сказала я, поднимаясь. —пойдем в комнату, тебе уснуть нужно.
Он слабо кивнул.
Ночь только начиналась.
Любимая прода))
Ваши эмоции?
Ставим Звездочки)
Тт: Tyrkina)
ТГК: Tyrkina))