16
«Время не лечит — оно убивает...
Боль не проходит — к ней привыкаешь...»
Придя в квартиру, девушка не обратила внимание, что ее брата не было дома. Слишком была под впечатлением сегодняшнего вечера. Раздевшись и быстро приняв душ, она легла спать.
Вахит же в свою очередь, отнеся кащея вместе другом, тоже пошел домой. Хотел многое расспросить сестру, но придя домой увидел , что старшая смотрела десятый сон. Не стал будить девушку, он повторил ее действия,сразу пошел спать.
——————
«идя вновь по темному лесу, девушка смотрела внимательно, она была одна. С автоматом и пару гранат. Патронов запасных нет, а она сама находилась на территории врага. Майор дал задание, пойти на разведку . С Миленой были два товарища Саня и Миша. Но обоих убили.. прям на ее глазах, это был первый год на войне. Девушке было страшно, ее руки сжимали автомат как никогда, а в глазах паника.
От ее лица
~ я не боюсь, я не боюсь... нет сука я очень боюсь!~
Прокручивала я в голове, моих товарищей и друзей убили. Мне надо одной добраться до точки назначения. Сейчас приблизительно три часа ночи, а я одна в темном лесу, что может быть лучше.
Шла я тихо, прислушивалась к каждому звуку, к каждому шелесту. Путь был долгим, очень долгим, но я не могла дать себе отдых, хотя это было ошибкой. ~
Спустя минут тридцать после мыслей об отдыхе, Милена не услышала как к ней с сзади подошел боец афгана. Не успех опомниться девушку сразу повалили на землю и параллельно нанесли удар в области головы. Героиня сразу потеряла сознание..
Очнулась я в подвале, сыро, грязно, вонь невыносимая, но мне было как-то похуй. Меня больше волновало , почему меня не убили? И где я вообще.
Услышав скрип тяжелой двери, Милена сразу подняла глаза. Перед ней стоял мужчина в афганистанской форме, взгляд хмурый, лет ему 55 не меньше.
~капитан~
Сразу пролетела в голове фраза.
? — с союза? — сразу задал вопрос девушке. Голос его был хриплым противным.
— с союза — без каких либо эмоций произнесла я
Он ничего не ответил, а просто развернулся и пошел обратно к двери.
Я успела выдохнуть, но расслабляться было рано. Дверь с грохотом захлопнулась, оставив меня в темноте и вони. Сердце колотилось где-то в горле.
~Жива, блядь, пока жива~,— стучало в висках.
Минут через десять дверь снова открылась. Вошли трое. Двое — молодые, с прикладами наперевес, третий — тот самый капитан. Он сел на табурет напротив меня, закурил.
?— Фамилия, звание, часть, задание.
Я молчала. Смотрела ему в переносицу, стараясь не моргать. Внутри всё дрожало, но я закусила губу до крови.
?— Упрямая, — усмехнулся капитан. — Ну-ну.
Он кивнул. Первый удар пришёлся по уху — в голове зазвенело, меня скинуло со стула на пол. Я попыталась встать, но второй удар — сапогом в живот — сложил пополам. Воздух вышел со свистом.
?— Будешь говорить? — лениво спросил капитан, стряхивая пепел.
— Пошёл ты нахуй, — выплюнула я, разбитыми губами.
Капитан вздохнул, поднялся и вышел. А эти двое остались. Они работали методично. Сначала — по почкам, по рёбрам, по лицу. Я пыталась закрываться руками, но мне их выкрутили и связали.
Тогда они переключились на спину.
Первый удар прикладом между лопаток я встретила хрипом. Спина взорвалась болью — казалось, позвоночник сейчас треснет. Второй — ниже, в поясницу. Ноги подкосились, я рухнула лицом в бетон. Они подняли меня за шкирку и продолжили.
?2— Спинка-то нежная, — смеялся один, нанося удар за ударом. — Советские бабы спину берегут, да?
— Иди нахуй, подонок, — прохрипела я, чувствуя, как кровь заливает джинсы.
Они взяли нож. Тупой, зазубренный. Водили по позвоночнику от шеи до крестца, сдирая кожу. Я выла в голос, но не просила пощады. Только материлась сквозь зубы, срывая горло.
?3— Заткнись, сука! — ударили прикладом по затылку. В глазах потемнело.
Но я не замолчала. Я продолжала шептать проклятия, пока сознание не начало угасать. Последнее, что запомнила: удар в поясницу, от которого в глазах искры появились, тело выгнулось дугой, и мой протяжный стон боли.
— сукиии!! — а после темнота.
— А-а-а-а! Не трогай! Блядь, не трогай!
Я проснулась от собственного крика. Сердце выпрыгивало из груди, простыня насквозь мокрая от пота. Я сидела на кровати, сжимая руками спину — там, где рубцы горели огнём даже спустя годы. Пальцы судорожно вцепились в футболку на пояснице, будто пытались защитить то, что уже изуродовано.
З — Милена! — дверь распахнулась, в комнату влетел Вахит. Он был бледный, глаза испуганные, волосы взлохмачены.
З — снежинка, ты чего? Проснись! Ты дома!
Я не слышала его. Я смотрела на него и не видела. Перед глазами всё ещё стоял подвал, вонь, эти удары по спине, тупой нож...
— Не трогай спину... не надо... — прошептала я, не замечая, что говорю вслух.
Зима подошёл ближе, протянул руку, чтобы коснуться плеча.
— Не трогай меня! —прикрикнула я, отдёргиваясь. — Не подходи!
Он замер. Стоял и смотрел, как я трясусь, сжимая собственную спину пальцами так, что ногти побелели. Я рыдала — навзрыд, с хрипами, размазывая слёзы и сопли по лицу.
З — Снежинка, тихо-тихо, я не трону, — заговорил он тем самым ласковым голосом, каким успокаивал меня в детстве. — Я рядом. Я просто стою. Смотри, я руки убрал.
Он отошёл на шаг, поднял ладони. Я постепенно переставала задыхаться. Тело всё ещё била дрожь, но я начала узнавать комнату — свою комнату, с плакатами на стенах. Дома.
— Вахит... — выдохнула я и разрыдалась с новой силой, уткнувшись лицом в колени.
Он присел на корточки напротив, не касаясь.
З — Что приснилось? — спросил тихо. — Ты кричала «не трогай». Про что? Кого не трогать?
Я молчала. Только крепче сжала пальцы на спине, сминая футболку. Он ждал . Я чувствовала его взгляд на себе — тревожный, любящий.
Прошла минута, другая. Я подняла голову, вытерла лицо дрожащей ладонью. Потом, словно неосознанно, повернулась к нему спиной и стянула футболку почти до лопаток.
Воздух зашипел у него сквозь зубы.
З —мать твою, Милена... что это? — он был ошарашен.
— Их работа, — ответила я глухо. — Когда я ещё была в рядовых... меня захватили. Пытали. Хотели, чтобы я заговорила.
Вахит медленно, осторожно провёл пальцами по рубцам — от поясницы вверх, к лопаткам. Я вздрогнула, но не отдёрнулась.
Их много. Некоторые тонкие, как нитки, другие — толстые, бугристые шрамы, расходящиеся в стороны. Особенно страшно выглядит позвоночник — вдоль него тянется глубокий рубец, будто кто-то пытался разрезать меня пополам.
З — Сильно? — голос брата сел, не представлял что такое могла пережить его сестренка.
— Сначала били. Потом резали. По спине больше всего... потому что спина — это основа, — я говорила отстранённо, будто не про себя. — Если спину сломать, человек перестаёт быть человеком. Они это знали.
Зима молчал. Он понимал, это им не асфальт делить, это война. Я чувствовала, как его пальцы дрожат на моей коже.
— Я молчала, — добавила я тихо. — Материлась, плевалась, но не сказала ни слова. А потом... потом меня просто вышвырнули. Думали, что я сдохну. Но я выжила.
Он обнял меня сзади, прижался щекой к моему плечу. Я чувствовала, как он плачет — беззвучно, по-мужски сдерживая слёзы.
— Прости, снежинка, что меня не было рядом, — прошептал он.
— Ты был маленьким. И ты здесь сейчас этого достаточно, тем более это был мой выбор.
Мы сидели так долго. Он больше не затрагивал эту тему, пытался отвлечь. Я перестала дрожать.Зима подал мне стакан воды, укрыл одеялом, поправил подушку. Я легла, чувствуя, как сон снова наваливается — тяжёлый, но уже без кошмаров.
З — Спи, — сказал он, и поцеловал меня в щеку. — я рядом. — он лег рядом, обнял так по родному.
Я закрыла глаза. Спина ныла, но внутри было спокойно. Я не одна. Мой брат — мой защитник — был рядом.
Новая глава.
Все больше и больше узнаем о прошлом героини. И не самом веселом..
Ставим Звездочки
Всех жду в
Тт: Tyrkina)
Тгк: Tyrkina))