11
Слова свекрови упали в тишину, как тяжелые камни в ледяную воду. Я почувствовала, как по спине пробежал физический холод. В этом доме у стен не просто были уши — у них была память, и они фиксировали каждое мое движение, каждый лишний вдох.
Николай замер. Нож в его руке перестал скрежетать по фарфору. Он медленно повернул голову ко мне, и в его взгляде вспыхнуло нечто пугающее — смесь триумфа и дикого, расчетливого любопытства. Для него ребенок был не человеком, а окончательной печатью на праве владения мной.
Только была одна деталь, которую знала я и знал он. За пять лет нашего брака между нами не было ничего. Ни единой ночи. Николай, ослепленный своей гордостью, ждал, когда я «сломаюсь» и сама приду к нему, а я превратила свое тело в неприступную крепость, запертую на засовы отвращения.
— Ульяна? — голос Николая дрогнул от скрытого бешенства и азарта. — Это правда? Неужели ты решила сделать мне подарок, о котором я не знаю?
Я чувствовала на себе взгляд Валеры — он был как раскаленное клеймо. Если секунду назад в его глазах еще плескалась ярость, то теперь там осталась лишь выжженная пустыня. Он смотрел на меня так, словно видел перед собой окончательно павшую женщину, которая не просто предала его, а стала частью этой порочной системы.
— Мама преувеличивает, — мой голос прозвучал неестественно твердо. — Просто небольшое недомогание. Давление, жара...
— Не скромничай, дорогая, — Елена Сергеевна приторно улыбнулась, но глаза её оставались колючими. Она знала, что делает. Она била не по мне — она выжигала остатки связей между мной и прошлым. — Василий, представь, если это наследник? Как раз к твоему юбилею.
— Это было бы... своевременно, — подал голос свекор.
Дарья вдруг звонко рассмеялась, разбивая гнетущую паузу.
— О, поздравляю! Дети — это такой... якорь. Теперь вы точно никуда не денетесь из этой золотой клетки, Ульяна.
Я посмотрела на Валеру. Его пальцы, сжимавшие бокал с вином, побелели так, что казалось, хрупкое стекло сейчас взорвется. Он медленно поднял бокал, салютуя мне с той самой «кривой, злой улыбкой».
— За пополнение, — произнес он. Его голос был хриплым. — За то, чтобы каждый получал то, чего заслуживает. Николай, ты действительно удачливый человек.
Он осушил бокал одним глотком и резко поставил его на стол. Звук удара отозвался в моей голове физической болью. Валера верил им. Верил, потому что не мог представить, что за пять лет «хозяин города» не притронулся к своей жене. В его глазах я стала не просто чужой — я стала грязной.
— Прошу прощения, — Валера встал. — Дарья, нам пора.
Когда за ними закрылась дверь, Николай тут же подошел ко мне. Он положил свою тяжелую ладонь мне на плечо.
— Какую игру ты затеяла с моей матерью, Ульяна? — прошипел он мне на ухо, пока родители отвлеклись. — Ты же знаешь, что это ложь. Мы оба знаем. Но если ты хочешь поиграть в «наследника», я готов сделать эту ложь правдой. Прямо сегодня.
Я стряхнула его руку и, не сказав ни слова, ушла.
От лица Валеры
Я смотрел в окно, пока машина плавно рассекала вечерние сумерки. Степан вел уверенно, но каждый раз, когда мы останавливались, он порывался выскочить и открыть мне дверь.
— Степан, я тебя прошу, не открывай мне каждый раз двери, — не выдержал я.
— Валерий Викторович, это моя работа, — серьезно отозвался он, глядя в зеркало заднего вида.
Я лишь слабо улыбнулся. Пять лет назад я сам был готов выбивать двери ногами, а теперь мне их открывают по протоколу. Дикость.
— Даша, ты отлично сыграла роль сегодня, правда, — произнес я, поворачиваясь к ней.
— Роль? — она чуть прищурилась, и в её глазах промелькнул опасный огонек. — Знаешь, Валер, мой отец всегда говорил, что лучшая импровизация та, в которой есть доля правды. Ты — старый друг нашей семьи, я обещала тебе помочь с этим спектаклем... и я это сделала. Николай теперь уверен, что я — твой тыл.
Она сделала небольшую паузу и вдруг накрыла мою ладонь своей. Её пальцы были теплыми, уверенными, но я не шевельнулся.
— Но с другой стороны... я ведь не всё играла, — прошептала она, и в её голосе исчез деловой металл. — Свои чувства к тебе мне играть не приходится, Валер. Ты это и сам прекрасно знаешь.
Я медленно перевел взгляд на её руку, а затем посмотрел ей прямо в глаза. Перед глазами всё еще стоял бледный образ Ульяны. «Пополнение». Эта фраза свекрови Николая звенела у меня в ушах, как похоронный марш. Пять лет. Пять лет она живет с ним, делит быт, а теперь еще и...
Я мягко, но решительно высвободил свою руку.
— Перестань, Даша, — отрезал я, и мой голос прозвучал суше, чем я планировал. — Мне сейчас не до любви. И не до выяснения чувств.
После этого Даша молчала всю дорогу. Она лишь смотрела в окно, сжав губы. Мы высадили её у дома, и я велел Степану гнать на базу. По пути заскочили в магазин — я набрал элитного алкоголя и хорошей закуски. В честь моего возвращения. Я не планировал возвращаться к прошлому, но эти люди до сих пор были для меня самыми родными. Ближе них у меня никого не осталось.
Когда Степан затормозил у старого гаражного бокса, я вдохнул знакомый запах пыли, мазута и свободы. Я толкнул тяжелую дверь и замер.
Первым меня встретил спортзал. Та самая боксерская груша, которую я молотил до кровавых мозолей, когда ссорился с отцом или когда внутри всё выжигало от бессилия. Пальто и Марат за пять лет заметно раздались в плечах, возмужали. Странно, я был уверен, что они завяжут, найдут «чистую» работу, но, видимо, эта улица так просто не отпускает. Были и новые лица — пацаны помладше, смотревшие на обстановку с тем же голодным азартом, какой когда-то был у нас.
На диване, закинув ноги на стол, развалился Вован Адидас. Он что-то увлеченно травил, активно жестикулируя, — видимо, очередную байку. Возле него, чуть подавшись вперед, замер Зима. Его лысая башка блестела в свете тусклых ламп, он внимательно слушал, методично жуя перемячик, который принесла Наташа. Она сидела рядом с Адидасом, спокойная и надежная, как всегда.
Я замер на пороге, чувствуя, как внутри впервые за день что-то теплеет.
— Пацаны! — крикнул я, вскидывая пакеты.
В боксе мгновенно воцарилась тишина. Адидас замер с поднятой рукой. Зима подавился своим перемячиком, а Пальто с Маратом синхронно обернулись.
— Валера? — Адидас медленно поднялся с дивана, на его лице расплылась широкая, по-настоящему живая улыбка. — Живой, черт!
— Пришел всё-таки, — Зима вытер руки о штаны и первым рванул ко мне. — Мы думали, ты там в своих костюмах совсем в пижона превратился!
Через минуту меня уже хлопали по плечам, сжимали в объятиях так, что хрустели ребра. Запах дорогих отелей в моей голове окончательно выветрился, сменившись запахом братства.
— Я не с пустыми руками, — я выставил бутылки на верстак. — Давайте, накрывайте. Нам есть о чем поговорить.
Марат быстро сообразил стаканы, Наташа начала нарезать принесенное мясо. Мы уселись в круг, как в старые добрые времена.
— Ну, рассказывай, Валерий Викторович, — Адидас прищурился, отпивая прямо из горла, — как тебе там, в высшем свете? Видел свою королеву?
Я помрачнел.
— Видел. Она замужем за Николаем. И, судя по всему, они ждут ребенка.
Зима перестал жевать. Марат и Пальто переглянулись. В боксе стало тихо, только слышно было, как за стеной шумит ветер.
— Беременна? — переспросил Адидас, его голос стал серьезным. — Валер, если это так... ты уверен, что хочешь продолжать то, что задумал? Ты же хотел их раздавить.
— Теперь я хочу этого еще сильнее, — я посмотрел на друзей. — Николай должен потерять всё. Я пришел не просто выпить с вами. Мне нужны ваши руки и ваши головы. Мы начинаем трясти их бизнес снизу. Адидас, ты со мной?
Вован посмотрел на Наташу, потом на пацанов и, наконец, протянул мне свою крепкую руку.
— Мы всегда с тобой, брат. Ты же знаешь. Слово пацана — не пустой звук.
— Начинаем, — Адидас одним резким движением смахнул со стола остатки еды.
На обшарпанной поверхности появилась помятая карта промзоны. Пацаны мгновенно подобрались. Тот самый азарт, который когда-то держал в страхе весь район, снова вспыхнул в их глазах. Я смотрел на них и понимал: эти люди пойдут за мной в огонь, в то время как «друзья» из высшего света продадут меня за лишний процент в тендере.
— Слушайте сюда, — Вован ткнул пальцем в точку у набережной. — Здесь у Николая главный складской терминал. Через него идет всё: от элитного мрамора для его особняков до левых схем, на которых он греет руки. Охрана — ЧОП, серьезные ребята, но они привыкли к проверкам, а не к войне.
Зима выплюнул зубочистку и хищно прищурился.
— ЧОПовцы — это ерунда. Они за свою зарплату под пули не полезут. Главное — камеры и сигнализация. Если «вертушка» сработает, через семь минут там будет ОМОН.
— Не будет, — отрезал я, глядя на карту. — Мои люди в управлении завтра устроят «плановые учения» в другом конце района. У нас будет чистое окно в двадцать минут.
— Значит так, — Адидас перешел на командирский тон. — Марат, Пальто, на вас внешнее кольцо. Подкатите на двух «девятках» со стороны пустыря, заблокируете выезд. Если кто-то из охраны дернется — гасите свет, но без мокрухи. Нам нужен шум, а не вышка.
Марат кивнул, потирая кулаки.
— Сделаем, Вован. У них там ворота на соплях держатся, одним тросом вырвем.
— Зима, ты берешь парней и заходишь внутрь, — продолжал Адидас. — Валера говорит, там в третьем боксе стоят контейнеры с оборудованием для нового порта. Это самое дорогое, что у него есть. Ваша задача — не украсть. Ваша задача — сделать так, чтобы это оборудование превратилось в груду металлолома. Залейте там всё, вскройте пломбы, перемешайте документы. Николай должен сойти с ума от убытков и исков от партнеров.
Я слушал их и чувствовал, как внутри закипает ледяное удовлетворение.
— Николай думает, что он играет в шахматы. Он привык к судам и взяткам. Он не ждет, что к нему придут те, кто умеет только ломать кости.
— А ты сам, Валера? — Адидас посмотрел мне в глаза. — Будешь в тени стоять в своем дорогом костюме ?
Я медленно снял пиджак и бросил его на спинку стула, оставшись в одной рубашке с закатанными рукавами.
— Я пойду с Зимой. Хочу лично увидеть, как начнет рушиться его империя.
— Вот это по-нашему! — Зима гоготнул, хлопая меня по спине. — Снова в деле, Валерка!
Наташа, молчавшая всё это время, подошла к Адидасу и положила руку ему на плечо. В её взгляде было беспокойство, но она знала — их не остановить.
— План такой: завтра в 23:00 сбор на старом кирпичном заводе, — подытожил Адидас. — Проверить стволы, подготовить маски. Николай завтра поймет, что деньги не защищают от тех, кому нечего терять.
Когда все начали расходиться по углам, проверяя снаряжение, я вышел на крыльцо базы. Воздух был сырым и пах дождем.
— Уля, — прошептал я в темноту. — Ты выбрала его мир. Теперь смотри, как он горит.