Незваные гости //Зима //Слово пацана

Вахит и Ника сидели перед телеком— в старой «Рекорде» шёл какой-то мутный боевик на видеокассете, плёнка дёргалась, изображение прыгало, но всё равно было лучше, чем новости, где каждый день — похороны, задержания, и кого-то снова «не нашли».

Ника опиралась на плечо Вахита,наконец-то чуть расслабилась за последние дни. Но спокойствие оборвалось в одно мгновение — кто-то настойчиво и бешено начал колотить в дверь и жать на звонок,будто палец заел.

Ника вздрогнула, вскинулась, лицо побледнело, как у человека, увидевшего призрака. Она вцепилась в руку Вахита — так крепко, что побелели её пальцы.

— Д-давай… давай не будем открывать?.. Вдруг уйдут, — прошептала она, с надеждой, почти по-детски.

Вахит напряжённо встал с дивана,но увидел её лицо — в глазах паника, в зрачках отражался беглый ужас. И только тогда он по-настоящему понял, насколько она всё ещё напугана.

— Красавица, не бойся, — сказал он тихо, пытаясь держать голос спокойным. — Я просто гляну — в глазок или замочную, не буду открывать, не дурак.

Он поцеловал её в макушку и
осторожно, босиком, на цыпочках пошёл в коридор. Половицы скрипели, как будто специально. Он обходил самые предательские, старые доски, которые пищали даже
от взгляда.

Звонок стих. И за дверью тоже
стало тихо. Присев на корточки, Вахит прижался к замочной скважине. Глаз быстро привык к темноте — лампочку в подъезде кто-то выкрутил, теперь там была тьма, как в подвале. Ниже, на пару ступеней, стояли двое — силуэты неузнаваемы, лица в тени. Но не местные — это точно.
Он прижался сильнее, пытаясь различить, о чём шепчутся.

— …да там они. Давай через окно?

— …(неразборчиво).

— Да хуй с этими ментами. Пока приедут — мы уже всё сделаем.

— …(ещё тише, как в фильме на
перемотке).

— Кто? Они? Да ты чё, очканул их, что ли?

У Вахита внутри зашевелился
холодный гнев. Он встал так же бесшумно и вернулся в комнату. Ника сидела, сжавшись в кресле, всё в том же напряжении, будто и не дышала всё это время.

— Кто там? — голос её дрогнул, но в нём была и злость. Та злость, которая приходит после страха.

— Хуй его знает. Лампочку в подъезде выкрутили. Стоят двое. Точно не наши.

Он задумался на секунду — как сказать, чтобы не сорвать ей крышу, но и не приукрасить.

— Ник, — начал он медленно, — ты как себя чувствуешь?

— Получше… А что? — насторожилась она, наклонив голову.

— Сможешь… сейчас быстро собрать самое нужное и одеться?

Ника замерла, а потом только кивнула, не задавая лишних вопросов. В голове всплыли те минуты на улице — рука, схватившая за горло, кровь на асфальте, её собственный крик. Не хотелось
даже думать, что это может повториться.

Пока она металась по квартире, засовывая в старую сумку деньги, документы и кофту с капюшоном, Вахит проверил окно на кухне — заколочено. Запер форточки. Заглянул в шкаф — достал нож.

— Если полезут, — подумал он, — будет мясо.

Вахит снова посмотрел на Нику. Она накидывала куртку, глаза снова стали стеклянными, но руки уже не дрожали. Предел страха был пройден. Начинался уровень ярости.

— По ходу, ищут нас. Может,
«разъездовские». А может, менты. Но окно они не зря вспоминали, — сказал он коротко. — Съебёмся, пока не полезли.

Он взял ключи, быстро сунул в
карман мелочь и пачку сигарет. Старый "Салют" — петарда — лежал в ящике с инструментами. Забрал и её. Вдруг отвлечь надо. Они быстро вышли на балкон. Второй этаж — не проблема. Ни для него, ни для неё. Он спрыгнул первым,помог ей спуститься. Снизу было тихо. Машины — редкость. Одинокий прохожий в
плаще прошёл мимо, не глядя в сторону дома. Всё казалось обычным, но воздух резал лёгкие, как при пожаре — потому что в любой момент могли выйти те, кто за дверью.

— Двигаем к Валере. Через двор, за гаражами, — коротко бросил Вахит.

— А если они нас уже пасут?

— Значит, сначала — они. Потом —
всё остальное.

Он шёл впереди, уверенно, но сдержанно. Рядом шагала Ника, стараясь не оглядываться. Но в голове у неё звучало только одно: «Я не дам себя схватить. Не в этот раз. Не живьём.»

Минут через пятнадцать они
осторожно открыли дверь в подвал. Турбо, никого не ожидавший, резко дёрнулся к ножу, но, увидев Зиму и Нику, удивлённо вскинул брови.

— Вы чё тут?

Пока Вахит объяснял Турбо, что произошло, Ника молча села в старое продавленное кресло, выудила со стола мятый «Ява»-мягкий, достала сигарету и закурила. Парни притихли, переглянулись.

— Ник, ты чё? — Вахит присел на подлокотник, нахмурился. — Ты же не куришь.

— Заебалась, — выдохнула она, дым рассеялся в тусклом свете лампочки под потолком. — Жить в страхе, срываться с
места, убегать из собственной квартиры — прямо предел мечтаний.

Она затушила сигарету в крышке от банки с гвоздями, откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Тело гудело от усталости, в висках стучало. А в груди — тянущее, липкое ощущение: всё это может не кончиться никогда. Вахит обнял её за плечи, прижал губы к макушке.
Тихо прошептал:

— Я всё исправлю. Слышишь? Всё разрулим и заживём нормально. Слово пацана.

Ника чуть кивнула, прикрыла его
руку своей — как якорь в этом бешеном дерьме, что закрутило их всех. Турбо молча стоял у стены и курил. Его взгляд скользнул по знакомым бетонным плитам, по старому стеллажу, где когда-то лежали банки с краской, по граффити на стене, которое они с Вахитом оставили ещё три года назад.

— Эх, — усмехнулся он, выпуская
дым. — Помнишь, Зима, как мы сюда в первый раз припёрлись?

Вахит чуть улыбнулся краешком губ. Вспомнил. 1989-й. Жара, как в аду, а на районе — очередной «замес» с
«разъездовскими».

— Нас тогда двоих же «стряхнули» с рынка, —проговорил Турбо, присев на край стола. — Помнишь, как по чердакам носились,
как мыши?

— Ага, — кивнул Вахит. — Я тогда ещё лях порезал, когда через забор прыгал. А ты, придурок, шлёпнулся в какой-то
бак с грязью и вонял потом, как бомжеватый бобёр.

— Да иди ты, — хмыкнул Турбо, но с теплом. — А потом вот сюда и залетели. Я ещё сказал: «Хоть бы здесь крыс не было», — а ты такой: «Да мы сами, как крысы, только с ножами».

Они оба засмеялись. Ника приоткрыла глаза, смотрела на них — и в этом хохоте, немного уставшем, немного нервном, но настоящем, вдруг снова почувствовала, что они — её стая. Не просто бойцы, не просто пацаны с подворотни. Они были рядом. Они не сдавали своих.

Вахит выдохнул, провёл рукой по
затылку.

— С тех пор и держим эту нору как запасной аэродром. Сюда даже участковый не суётся. Он, походу, вообще думает, что здесь алкаши живут и всё давно завалено.

— Да и не знает он ни хера, — Турбо снова посмотрел на дверь. — Только нам бы самим отсюда скоро, может,
драпать придётся. Твою хату уже пасли, теперь ещё и эта херь...

Он не договорил. Только зыркнул в сторону лестницы. Тишина снова повисла в подвале. Но уже не такая глухая. В этой тишине жила история — грязная, жёсткая, но их. И теперь в ней была Ника. А значит, просто так никто отсюда не уйдёт.