Красное на чёрном

Утро встретило меня гулом в голове, будто кто-то бил в колокол прямо внутри черепа. Ощущение ваты вместо тела и липкая пустота в душе — вчерашняя легкость испарилась, оставив после себя лишь серую гарь. Я посмотрела на спящего Рому. Вчера он казался спасением, сегодня — просто еще одной деталью этого кошмара.
— Рома… Рома, — мой голос был хриплым, как старая наждачка.
Когда он наконец открыл глаза и осознал, что я от него хочу, в его взгляде мелькнуло сомнение. Но я была в том состоянии, когда мораль отступает перед физической ломкой.
— Дай, пожалуйста… мне так плохо, — я почти скулила.

Он сдался. Выдал две таблетки. Одну я проглотила мгновенно, чувствуя, как по венам разливается искусственный покой, а вторую спрятала в карман — мой «страховой полис» от реальности.
Завтрак, душ, рюмка водки залпом — я пыталась залить пожар внутри всем подряд. Рома смотрел на меня с немым вопросом, но я лишь молча ставила пустую рюмку. Мне нужно было вернуться. К Зиме. К Турбо. В тот мир, где я уже не была «своей», но куда меня тянуло по инерции.
— Пожалуйста, уходи отсюда, — сказала я Роме, когда мы дошли до места. — И не забудь позвонить вечером.

Я видела, что он не понимает, почему я его прогоняю, но мне было всё равно. Я осталась одна на том самом месте, где Вахит должен был учить меня бить. Я покачивалась на ногах, утренний ветер кусал кожу, но под действием «колеса» мне казалось, что я обернута в теплый кокон.
— Арина! Где ты была?! — голос Вахита разрезал тишину, как выстрел.

Он бросился ко мне, и я заставила себя улыбнуться своей новой, резиновой улыбкой.
— У друга…
Зима учуял запах. Его лицо исказилось от гнева и разочарования.
— Ты что, пила? Арина, ты на ногах еле стоишь! Бледная, как смерть!
Я пыталась отшутиться, пыталась обнять его, но он чувствовал — что-то не так. Его сестра была не просто пьяна. Она была чужой.

В подвале всё случилось слишком быстро. Я сидела на диване, разглядывая трещины на полу, пока Вахит совещался со старшими. Когда я вошла в комнату к Адидасу и Турбо, я уже чувствовала, как паника начинает просачиваться сквозь наркотический туман.
— Она под наркотой, — голос Турбо прозвучал как приговор.
Он подошел вплотную. Его взгляд сканировал меня, читал по зрачкам, по замедленной речи.
— Кто тебе их дал? — его голос стал ледяным. Таким голосом убивают.

Я разрыдалась. Это была истерика — побочный эффект химии и дикого страха. Рука сама нырнула в карман. Последняя таблетка. Мой шанс сбежать еще раз.
— Арина, нет! — закричал Зима.
Я успела. Проглотила. Но в этот раз вместо легкости пришла тьма. Сердце забилось о ребра, как пойманная птица, мир завертелся бешеным волчком, и пол рванулся мне навстречу.
— У неё передоз! — крик Турбо был последним, что я запомнила.

От лица Зимы:
Мы бежали так, что легкие выплевывали воздух. Турбо нес её на руках — она казалась совсем невесомой, почти прозрачной. В больнице Наташа кричала на врачей, коридоры мелькали белыми вспышками. Когда её укатили в реанимацию, я почувствовал, как во мне что-то умирает.
— Я остаюсь здесь, — Турбо сел на пол прямо в коридоре, закрыв лицо руками. Он был раздавлен.
Я же чувствовал только холодную, расчетливую ярость. Домой я шел с одной целью — найти того, кто это сделал. И телефон зазвонил вовремя.
— Алло… Можно Арину? — голос в трубке был робким.
Мои пальцы побелели от того, как сильно я сжал трубку.
— Друг, значит? — я выдавил из себя спокойный тон. — Она хочет тебя видеть. Приходи.

Через час на кухне мы сидели вдвоем с Адидасом. В комнате пахло табаком и надвигающейся бедой. Мы не говорили. Мы ждали. Когда раздался звонок в дверь, я медленно встал, чувствуя, как в кулаках пульсирует кровь.
— Ну здравствуй, «друг»… — прошептал я, открывая замок.