Красное на чёрном

Я смотрела на Турбо, и мир вокруг ДК медленно рассыпался. Он стоял совсем близко, я видела знакомый изгиб его плеч, его уверенную позу, но между нами словно пролегла пропасть, заполненная колючей проволокой.
«Ну давай... Пригласи меня... Ну же!» - кричало всё внутри меня. Я ведь так старалась. Белое платье, шуба, макияж - я хотела быть достойной его взгляда. Но он даже не повернул головы. Вместо этого он подошел к какой-то девчонке в яркой кофте.

Одно короткое слово, и она, просияв, вложила свою ладонь в его руку.
Удар. Словно меня на полной скорости сбила машина, выбросив на обочину. Когда они закружились в медляке, мне стало нечем дышать. Турбо держал её за талию - так же уверенно, как вчера держал меня в больничном коридоре. Он наклонился к ней, что-то шепча, и их губы почти соприкоснулись.

Глаза невыносимо жгло. РПП и так выпило из меня все силы, а эта сцена добила окончательно. Я подошла к Вахиту, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.
- Зима, я домой.
Брат нахмурился, переводя взгляд с моего бледного лица на Турбо, который уже уводил свою пассию вглубь зала.
- Подожди в гардеробе. Провожу.

От лица Зимы
Я чувствовал, как внутри закипает ярость. Арина выглядела так, будто сейчас рассыплется на части. Я направился к Турбо, расталкивая толпу. Схватил его за шкирку, буквально выдергивая из объятий девицы.
- Турбо, на минуту.
- Чего? - он раздраженно выдернул руку, поправляя куртку.
- Что ты творишь, Валера? Ты же сам говорил: «Мы её не обидим». О Арине я, придурок!
Турбо сжал губы, его взгляд на мгновение стал загнанным.
- Я потом всё объясню, Вахит.
- Надеюсь на это, - отрезал я и пошел к сестре.

От лица Арины
Путь домой казался бесконечным. Снег хрустел под ногами, а пустота внутри меня росла.
- Турбо пригласил меня, а потом просто кинул, - прошептала я, кусая губы. Я хотела сказать Вахиту, что люблю этого невыносимого парня, но слова застревали в горле. Любовь здесь была роскошью, которую я не могла себе позволить.

Дома я на автомате принялась готовить перемячики. Руки привычно замешивали тесто, но перед глазами всё плыло. Запах жареного мяса, который обычно вызывал у меня приступы тошноты, сейчас стал последней каплей. Звуки кухни стали приглушенными, стены кухни медленно поползли в сторону... и земля просто ушла из-под ног.

Проснулась я только утром. Голова раскалывалась. В комнате сидели Вахит и... Турбо.
- Ты в обморок упала вчера, - тихо сказал брат. - Голодом себя моришь, Арина. Доиграешься.
Я перевела взгляд на Турбо. Видеть его после вчерашнего было физически больно.
- Что ты тут делаешь? Уходи.
- Котик, я всё объясню... - начал он, подаваясь вперед.
- Какой, нахрен, котик?! - я вспыхнула, и слезы всё-таки брызнули из глаз. - Вчера обжимался с другой, а сегодня «котик»? Зима, выгони его!

Когда за ними закрылась дверь, я разрыдалась в подушку. Признание брату в том, что я его люблю, вырвалось само собой. «Ошибаются люди», - сказал Вахит. Но цена этих ошибок в Казани была слишком высока.

Ближе к вечеру я всё-таки заставила себя встать. Надела коричневые джинсы, олимпийку и шапочку - мой «бронежилет» для улицы. В качалке было напряженно. Когда Турбо увидел меня, он сразу отложил дела. В отдельной комнате, среди запаха железа и пыли, он наконец сказал правду:
- Прости. Если бы мы танцевали вместе, тебя могли бы украсть. Хадишевские на охоте. Я хотел тебя защитить, сделав вид, что ты мне безразлична.
Я молчала, глядя на него. Дурак. Глупый, честный пацан. Я шагнула вперед и обняла его так крепко, как только могла.
- Я люблю тебя.
- И я тебя. Будешь моей?

Вместо ответа я чмокнула его в колючую щеку. Но наше счастье длилось всего секунду.
- БИНТЫ! - крик Адидаса разорвал тишину.
В главном зале был ад. Марат с рассеченным ухом, кровь заливает куртку. Вахит с разбитым лицом. Пальто бледный. Оказалось, видеосалон накрыли, а Айгуль... Айгуль забрали «домбытовские».
- Сиди спокойно! - я опустилась перед Маратом, руки дрожали, когда я обрабатывала рану перекисью.
Адидас был в бешенстве. Когда Марат рванулся за Айгуль, Вова приказал связать ему руки. Это было жестоко, но по-другому его было не удержать. Пока Адидас уходил на переговоры, я перевязывала всех подряд. Руки были в крови, вата кончалась, а сердце замирало от страха.
- Ну так чё? - Турбо облокотился о стену, глядя на побитых пацанов. - Кто там на коленях стоял?
Зима и Марат молчали, пряча глаза. Этот позор жёг их сильнее ран.
Когда Адидас привел Айгуль, в качалке стало мертвенно тихо. Она была похожа на сломанную куклу - пустой взгляд, опущенные плечи.

Марат бросился к ней, но я видела, что ей сейчас не нужны его вопросы.
- Мальчики, выйдете. Все.
В комнате остались только мы. Я осторожно взяла её за ледяные руки.
- Айгуленька, милая... что случилось?
Она посмотрела на меня, и в её глазах была такая бездна боли, что я похолодела. Она разрыдалась, утыкаясь мне в плечо.
- Только никому не говори... - прошептала она.

Я прижала её к себе, гладя по волосам. Я знала, что за этим «никому не говори» скрывается ад. И я знала, что теперь наша жизнь в Казани уже никогда не будет прежней. Осколки видеосалона ранили нас всех, но Айгуль - смертельно.