Красное на чёрном

Турбо сжимал моё запястье так сильно, что кости, казалось, вот-вот хрустнут. Я смотрела в его глаза — тёмные, бескомпромиссные — и видела в них не того парня, который вчера обнимал меня у подъезда, а чужого человека, скованного «понятиями».
— Ты мне запрещаешь? — голос дрожал, но не от страха, а от захлестнувшей меня ярости. — А если нет, что ты мне сделаешь? Ударишь? Как мой отец?

Я видела, как он на секунду дрогнул. Моё московское прошлое, где каждый шаг контролировался криками и побоями, сейчас огненной стеной стояло между нами. Там меня травили за каждый съеденный кусок, здесь — за сочувствие к подруге.
— Пусти меня! — я рванулась, но он только крепче перехватил руку.
— Нет, — отрезал Турбо. Его лицо превратилось в каменную маску. — Ты никуда не пойдёшь. Ты не будешь якшаться с испорченной.
— ЗИММААА!!!! — мой крик разорвал тишину ДК, перекрывая музыку.
Вахит ворвался в комнату мгновенно.

Я смотрела на него, надеясь на защиту. Ведь он брат, он должен понять! Но Зима замер, его взгляд стал холодным и отстранённым. В этом мире «пацанское» всегда было выше «родного».
— Прости, сестра, — тихо, но твёрдо произнёс Вахит. — Турбо, тащи её домой. Силой, если надо. А мне Адидас сказал Марата уводить.
Слёзы обожгли глаза. Мой собственный брат только что вынес мне приговор. Турбо буквально волок меня к выходу. Я пыталась вырываться, кусалась, царапала его руки, но он был как танк — неумолимый и глухой к моим просьбам. На улице, когда морозный воздух ударил в лицо, я закричала ему прямо в лицо, выплескивая всю боль:
— А ЕСЛИ БЫ Я БЫЛА НА ЕЁ МЕСТЕ?! ЕСЛИ БЫ ЭТО СЛУЧИЛОСЬ СО МНОЙ?! ЧТО БЫ ТЫ СДЕЛАЛ?!
Турбо замер. На его лице отразилась такая гамма чувств — от замешательства до дикого, первобытного страха, что мне на мгновение стало его жаль. Но он быстро скрыл это.
— Не знаю, — выдавил он.
— Значит, ты никогда не любил по-настоящему, — я прошептала это, чувствуя, как внутри что-то окончательно ломается. — Ты просто любишь свои правила больше, чем меня.

Дома он снял с меня куртку, словно я была безвольной куклой. Уложил в кровать и обнял, пытаясь успокоить, но я чувствовала только тяжесть его рук. В голове пульсировала мысль об Айгуль. Ей сейчас хуже. У неё нет брата, нет никого, кто бы просто промолчал рядом.

От стресса желудок скрутило спазмом. В мыслях всплывали картинки из Москвы: школьный туалет, пальцы во рту, попытка смыть с себя всё то унижение, которое мне причиняли. Сейчас мне снова хотелось «очиститься» от этого вечера. Когда дыхание Турбо стало ровным, я поняла — он уснул.

Я медленно, задерживая дыхание, выбралась из-под его руки. Ноги были ватными, голова кружилась от голода и слёз, но я натянула олимпийку и выскользнула за дверь. Я бежала по ночным улицам, и каждый вдох обжигал лёгкие. Я должна была дойти до Айгуль. Должна была сказать, что я рядом.

Внезапно мир взорвался вспышкой боли. Удар по затылку был таким резким, что я даже не успела испугаться. Тьма поглотила меня.
Я пришла в себя от запаха сырости и чего-то гнилого. Холодный бетон подвала впивался в кожу. Руки были туго привязаны к металлическому столбу за спиной. В голове гудело, а перед глазами плыли пятна.
— Ты меня не забыла? — из тени вышел человек.
Кощей. Бывший лидер, которого «отшили» на моих глазах. Его взгляд был липким и злым.
— Что я здесь делаю? — мой голос прозвучал как шелест сухой травы.
— Вы же деньги из моего сейфа забрали? — он подошёл ближе, и я почувствовала запах дешёвых сигарет и перегара. — Будешь отрабатывать, куколка. Твой братик и твой хахаль сейчас узнают цену своей наглости.

Он достал телефон. Я слышала каждое слово. Слышала растерянный голос Вахита, слышала, как он взорвался, когда понял, что я в заложниках.
— Если не принесёте завтра 200 рублей, Турбо с ней встречаться точно не будет, — Кощей усмехнулся и, не глядя, наотмашь ударил меня по лицу.
Голова мотнулась, во рту разлился металлический вкус крови. В голове мелькнуло: «Опять. Опять меня бьют из-за чужих дел». Я вскрикнула, и этот звук, полный отчаяния, улетел в трубку.

От лица Зимы:
Я влетел в квартиру, где спал Турбо. Его заспанное лицо вызвало у меня желание врезать ему прямо сейчас.
— Где Арина?! — рявкнул я.
Турбо подскочил, оглядываясь. Кровать была пуста.
— Она... она была здесь. Я заснул...
Я вкратце пересказал звонок Кощея. Видели бы вы Турбо в этот момент. Его кулаки сжались так, что костяшки побелели. Паника в его глазах смешивалась с бешеной яростью.
— Блять, где брать деньги?!

Мы понимали, что 200 рублей — это огромная сумма для нас сейчас. План созрел быстро: соврать, что деньги есть, выманить адрес. Как только Кощей назвал место, мы не пошли — мы полетели.

От лица Арины:
Кощей вернулся через какое-то время. Он выглядел довольным, но в его движениях была нервозность.
— Они нашли деньги, куколка. Но я-то знаю этих щенков. Врут. А значит, у нас с тобой будет незабываемый вечер.

Он подошёл совсем близко, вытащил нож и медленно провёл тупой стороной лезвия по моей щеке, собирая капли крови. Я зажмурилась, пытаясь вызвать в памяти образ Турбо, ту его редкую, добрую улыбку, но перед глазами была только Айгуль.
«Я не боюсь, — шептала я про себя. — После Москвы мне уже ничего не страшно». Но тело предательски дрожало от холода и истощения.