Красное на чёрном

Мы с Маратом подошли к больнице, но главный вход оказался закрытым — серые двери были заперты наглухо, словно предчувствуя беду.
— Пошли, — коротко бросил Марат. Мы направились к черному входу, где у крыльца курили двое парней в белых халатах.
— Мужики, а чего вход закрыт? — спросил Марат, подходя вплотную. Один из них, высокий интерн с темными кругами под глазами, лениво ответил, что посещения только после часа. Пока они делили «последнюю» сигарету на всех, Марат действовал.
Удары были резкими и профессиональными. Халаты перекочевали к нам мгновенно. Я накинула белую ткань поверх пальто — она висела на мне мешком, скрывая дрожащие руки. Когда мы поднялись на второй этаж, тишину коридора разорвал звон разбитого стекла.
— Марат, Арина, сюда! — голос Турбо заставил меня вздрогнуть.
Он стоял у двери палаты, взвинченный до предела. В больнице творился хаос: хадишовских «замесили» прямо в палатах, и теперь месть могла прилететь в любую секунду.
— А где Зима?! — я схватила Турбо за рукав, чувствуя, как сердце срывается в бешеный бег.
— В ментовке он, Арина. Нож у него нашли. Адидас на операции, ему ногу знатно прошили, — Турбо помрачнел. — Значит так, забираем его и уходим.
Действовали как в тумане. Ворвались в палату, переложили полубессознательного Вову на каталку.
— Куда вперёд ногами! — всполошился врач, выскочивший в коридор.
— А, точно, — Марат лихо развернул каталку.

Побег к лифту, короткая и злая потасовка с чужими в коридоре — я бежала рядом, игнорируя дикую слабость и тошноту от голода. На улице мы буквально влетели в машину скорой помощи. Турбо прыгнул за руль, я — на пассажирское. Рев мотора, визг шин, и вдруг — звон бокового стекла. Осколок полоснул по плечу, обжигая холодом. Я прижала руку к ране, чувствуя, как свитер под халатом мгновенно становится липким.
— Менты! — крикнул кто-то сзади.
— Вижу! — Турбо до упора выжал газ.
Машина ревела, нас швыряло из стороны в сторону. Чтобы отсечь погоню, Турбо резко выкрутил руль и бобик с грохотом врезался в легковушку, стоявшую позади нас.
— ДАААА! — закричали парни, когда мы поняли, что вырвались.
В качалке Турбо первым заметил кровь.
— Почему не сказала, что тебе в плечо стекло вонзилось? — он почти кричал, стягивая с меня пропитанный красным халат.
— Не заметила, — соврала я, хотя плечо горело огнем.
— Снимай свитер, обрабатывать надо.
Я замерла. Под свитером — только майка, скрывающая мои торчащие ребра, которые я так ненавидела.
— Все отвернулись! — рявкнул Турбо на пацанов.

Я стащила плотную шерсть. Холодный воздух обжег кожу. Турбо взял перекись. Его пальцы были жесткими, но рану он промывал на удивление осторожно. Я видела, как он то и дело бросает взгляд на мои острые ключицы.
— Турбо! — сдержанно сказала я, когда его взгляд задержался слишком долго.
— Оно само… — пробормотал он, заливаясь краской, и принялся яростно бинтовать мне руку. Пацаны за спиной заржали, но он только сильнее сжал бинт. — Сиди тихо, столичная.
Когда перевязка была закончена, я натянула свитер. Турбо посмотрел на меня серьезно, без привычного вызова.
— Пошли к Вове. Надо решать, что дальше.