Красное на чёрном

Я стояла перед мутным зеркалом в прихожей, нанося последние штрихи. В Москве я красилась, чтобы казаться взрослее и сильнее, чтобы давать отпор. Здесь, в Казани, мне хотелось просто... быть красивой. Немного пудры, чтобы скрыть бледность, тушь и блеск. Волосы легли мягкими волнами, смягчая черты лица, которые за последние годы стали слишком резкими.

Красное платье-рубашка облегало фигуру, как вторая кожа. Красный — цвет вызова. Цвет крови. Цвет предупреждения.
В этот момент хлопнула входная дверь — пришел Вахит. Он замер в коридоре, глядя на меня, и коротко присвистнул.
— Какая красотка... — в его голосе прозвучала непривычная гордость, но глаза оставались серьезными.
— Пошли на кухню, — я потянула его за рукав, стараясь перевести тему.
За столом я рассказала ему про отъезд матери. Вахит довольно усмехнулся, предвкушая два месяца свободы, но тут же помрачнел.
— Слушай, Арин. Турбо рассказал, что там на улице было. — Он подался вперед, сжимая пальцы в замок. — Ты пойми, это Казань. Тут за «красивые глаза» не прощают. Будь аккуратнее, украдут и не спросят. Одна — ни шагу. Поняла?
Я кивнула, ощущая, как внутри снова шевельнулся тот липкий страх, который я так старательно замазывала блеском для губ.
— Мне пора, Андрей ждет.
— Я с вами пойду, — отрезал Вахит, поднимаясь. Слишком быстро. Слишком по-мужски. Защитник.
У подъезда нас ждал Пальто. Андрей улыбнулся, и на мгновение мне показалось, что я снова в нормальном мире, где парни дарят цветы, а не бьют кастетами в подворотнях.
— Привет. Очень красиво выглядишь, — он обнял меня, и от него пахло свежестью и чем-то домашним. Совсем не так, как в качалке.
В ДК «Маяк» жизнь кипела. Грохот музыки, запах дешевого одеколона и пота, мелькание огней. Андрей вел меня сквозь толпу, крепко держа за руку.
— Будь в нашем кругу, универсамовском. К другим не суйся, — предупредил он, перекрикивая «Ласковый май».

Я танцевала между братом и Андреем, постепенно ловя ритм. Десять песен подряд — тело наконец-то расслабилось, выплескивая накопившийся за день стресс. Когда зазвучал медляк, я отошла к стене, прижавшись спиной к холодному бетону.
— Пошли? — Андрей возник рядом, протягивая руку.

Его ладони на моей талии были теплыми. Мы двигались плавно, и я почти закрыла глаза, пока не почувствовала его. Взгляд Турбо жёг кожу физически. Он танцевал с какой-то девчонкой, но смотрел только на меня. В его глазах не было восхищения — там плескалась густая, темная смесь злости и какой-то странной, больной насмешки. Словно он видел меня насквозь. Видел, как я дрожала на том вокзале.

После танца я познакомилась с Айгуль — подругой Марата. Она была милой, «домашней», и в её компании мне стало спокойнее. Мы танцевали, смеялись, пока мир вокруг не взорвался.

Крик, звон разбитого стекла, топот сотен ног. Драка началась мгновенно, как лесной пожар.
— Пошли! — чья-то рука железной хваткой вцепилась в мое запястье. Турбо.
— А Айгуль? — вскрикнула я, пытаясь оглянуться.
— Марат выведет! О себе думай!
Он буквально протащил меня сквозь беснующуюся толпу к гардеробу.
— Стой тут. Никуда не уходи, — прорычал он, и в его голосе было столько власти, что я даже не посмела спорить.
Мы шли домой в тишине. Группировка шла впереди, а мы с Турбо чуть отстали. Ночной воздух колол легкие. Я чувствовала, как меня начинает «накрывать» после адреналина. Руки задрожали.
Я достала пачку, вытянула сигарету. Мой привычный ритуал спасения.
— Будешь? — я протянула её Турбо, надеясь хоть так разрушить эту тяжелую тишину.
Он молча посмотрел на меня. В свете редких фонарей его лицо казалось каменной маской. Я пожала плечами, зажала сигарету губами и чиркнула спичкой.
В следующую секунду Турбо резко, почти грубо, выхватил сигарету прямо из моих губ и швырнул в снег.
— Ты, скорлупа, охренела совсем? — его голос вибрировал от ярости.
— Тебе-то что? — я вызывающе вскинула подбородок, хотя внутри всё сжалось. — Мое здоровье.
— Маленькая еще, чтобы травиться, — он шагнул в мое личное пространство, возвышаясь надо мной. — В Москве, может, и модно было легкие гробить, а здесь за такое спросят. Домой иди. Быстро.
Я сузила глаза. Его опека бесила и пугала одновременно. Он вел себя так, будто имел на меня право.
— Пошли со мной, — твердо сказала я, глядя ему прямо в глаза. Я не хотела оставаться одна со своими мыслями.
Он ничего не ответил. Просто пошел рядом, чеканя шаг.

Мы шли по ночной Казани — сломанная девочка в красном платье и парень, который не умел быть нежным, но почему-то не давал мне упасть.