Тайна Академии «Донум»

— Откуда это у тебя? — настороженно спросила я, подходя, чтобы точно убедится в том, что передо мной украденный медальон.

Подойдя на нужное расстояние, я полностью в этом убедилась. Все та же самая капля, с синим драгоценным камнем, а внутри фотография счастливой пары. Мужчины, похожим на хайко, с такой же голубой кожей, по которой струились темно-синие орнаменты (единственное, что я никогда на хайко не замечала. Они просто обладали голубой кожей, волосами и глазами под цвет, однако никогда на их коже не было рисунков) и улыбающейся темноволосой женщины.

С губ Александра слетел нервный смешок, а затем он обернулся. Кудрявые волосы больше не лежали аккуратно на голове, скорее в хаотичном порядке, будто до этого он, подобно мне, завел руки в волосы. Белоснежная рубашка выпачканная в крови, словно кто-то выплеснул на него бокал красного вина, но я прекрасно понимала, что это не так. На губах его застыла никчемная ухмылка, а голубые глаза стали темными, как оникс.

— Это всегда было моим. — ответил Александр и повернув голову в сторону медальона, рассмеялся. — Вот уж немыслимо насколько жизнь может быть непредсказуема, так?

Я тихо, скорее от шока, села рядом с ним на стул и настороженно уставилась на медальон, а в голове крутилось столько мыслей, что мне захотелось избавиться от головы. Чтобы она просто оторвалась и покатилась по эшафоту, наконец подарив мне спокойствие.

— Люди вокруг подобны куклам, носящим маски на лицах, чтобы никто не смог распознать то, что все это время они несут в своей душе. И никто не сможет понять, как найти среди тех, кто носит добро. И как знать, о чем бумает человек, улыбающийся тебе в толпе? Никогда не угадаешь, кто именно может подсесть к тебе. И как вычислить убийцу из толпы простых студентов?

Он повернул голову ко мне. В глаза сразу бросилось кровавое пятно на его щеке, смазанное, будто он вытер его рукой. Я притихла, не в силах выдать и звука. Брови сгустились на переносице. Мне казалось, что Александр сошел с ума! Изрядно опьянел и треплет мне какой-то бред о законах бытия, но все, что сейчас было в нем, все меня пугало. Секунду назад, увидев его, мне показалось, что он мое спасение, а сейчас я начинаю понимать, что он моя погибель.

— И много ли ты обо мне знаешь? — его шепот электрическим разрядом прошелся по всему моему телу и угнездился где-то в районе лопаток. — О чем все это время ты догадывалась? И как долго знакомы мы уже с тобой? — Александр затушил сигарету себе об руку, отчего я едва ли вздрогнула, а он и бровью не повел, лишь приблизился ко мне вплотную, улыбаясь, как во сне. — А теперь спроси себя. — прошептал он тихо. — Кто я такой?

Я сделала судорожный вдох, наполняя легкие воздухом, а затем тихо произнесла:

— Убийца.

Александр сдавленно рассмеялся, скорее истерически, нежели весело:

— Я знал... — тихо прошептал он, осторожно касаясь рукой моей щеки. — Мне удалось перехитрить всех, но ты... ты всегда знала. В глубине своего сердца, — Александр ткнул пальцем мне в грудь. — в глубине сердца ты знала ответ. И я знал, что ты заберешь медальон с поместья, не сказав мне ни слова.

Я отрицательно мотнула головой, сбрасывая его руку со всей щеки.

— Все это время... — прошептала я скорее сама себе. — Все это время я была рядом с убийцей и все это время ты использовал меня, чтобы не позволить себя раскрыть.

— Я не мог поступить иначе. — с горечью в голосе произнес он и голубые глаза засверкали от слез. — Я не мог простить... Не мог жить, зная... я... — он судорожно вдохнул, в голове формируя предложение. — И ты! — выпалил он. — Ты появилась в самый неподходящий момент и весь мой план полетел к чертям! — закричал парень с необузданной злостью. — И я не убил тебя! Не смог! — он вновь дотронулся к моему лицу рукой, нежно убирая рыжие волосы за ухо. — Я даже подозревать не мог, что способен на любовь.

Холодные пальцы скользнули ко моей скуле и на его челюстях подрагивали желваки. Вторая рука сжалась в кулак и я нервно сглотнула, вдруг думая, что все! Это конец! Сейчас Александр ударит меня и никто не сможет доказать его причастность к убийству!

— Донум застрелил себя не сам. — сказала я, смотря на него. — Это сделал ты, обставив все как самоубийство. Полиция сочтет убийцу Донума. Подумает, словно он не смог вынести все, а потому и убил себя. А ты останешься безнаказанным, потому что Донум не сдаст тебя, ведь мертвецы не говорят.

— Ты и вправду умная. — сказал он, осторожно касаясь рукой моих волос. — Никто не додумался, кроме тебя. Поэтому я и влюбился именно в тебя.

Он лихо улыбнулся и резко обнял меня, прижимая к себе, словно найденную драгоценность, однако это было не то объятие, дарующее мне тепло. Оказавшись в кольце его рук, мое сердце забилось быстро, как птица в клетке. Александр расслабился, поглаживая меня по голове. Он неспешно положил голову мне на плечо, будто искал во мне утешение. Он ушел в себя, словно сумасшедший. Руки, держащие меня за талию сжались так сильно, что мне показалось, он оставит синяки.

— Тише, тише... — попыталась утешить его я, заводя левую руку в кудрявые волосы.

Его сердцебиение ускорилось. Я нервно сглотнула и на глазах выступили слезы, которых к моему счастью, Александр не заметил. Я почувствовала себя игрушкой в руках кукловода. Почувствовала себя загнанный зверем. Его руки сильнее сжались и я сцепила зубы, понимая, что он убьет меня! Прямо сейчас. Одно резкое движение и я буду мертва, он просто покончит со мной как с ненужным свидетелем. Он убийца - убийцы не знают ни любви, ни прощения. Он убьет меня, и рука не дрогнет.

Одной рукой я погладила его по голове, а второй осторожно потянулась за стоящей на столе бутылкой алкоголя. Он ничего не подозревал, будто доверял мне, или знал, что я не смогу его убить, а значит расправиться со мной будет уж слишком легко. Парень нежно провел рукой по моей спине и я успела ухватиться за горлышко бутылки. Алекс прошептал мне в шею то как сильно любит меня и в этот момент мое сердце замерло, будто после этих слов он и убьет меня.

Взмахом руки я разбила бутылку виски об стол. Раздался звон, ударивший по ушам, словно хлыст. Александр вздрогнул, отстранившись и я тотчас замахнулась на него осколком, безжалостно рассекая кожу на плече. Он закричал, закрывая рукой рану и отшатнулся, едва ли не падая от выпитого алкоголя. Кровь заструилась меж пальцев как ручей, белоснежная ткань рубашки разорвалась и в этот момент я подумала, что этот вечер Александр запомнит на всю жизнь: теперь на его теле будет еще один шрам, навсегда напоминающий о том, как я рассекла ему плечо.

— Ты не убьешь меня! — истерически закричала я, вскакивая со стула. — Я буду жить!

— Лгунья! — вырвалось у него. — Два часа назад клялась в том, что будешь любить меня, чтобы между нами не случилось и чтобы я не сделал!

В голубых глазах застыло отчаяние. Он прижимал руку к ране, в тщетной попытке остановить кровь, а она лилась, не смотря на жалкие старания. Шатаясь, он ухватился второй рукой за книжный шкаф, чтобы не упасть. Я почувствовала себя ужасно - голубые глаза смотрели на меня как на предателя, но я ничего не могла поделать, я готова была драться за свою жизнь, чего бы мне это не стоило, пусть даже разбитого сердца.

— Значит, мы оба солгали! — выкрикнула я, сильнее сжимая окровавленный осколок. — Ты клялся мне в том, что не убийца, а сейчас готов убить и меня!

От отчаяния по щекам потекли слезы и в полшага я оказалась рядом с Александром. Парень одной рукой схватил осколок, направленный себе в сердце. Я зарычала, пытаясь ему противостоять, я знала, что магия его сильнее моей и чтобы одержать победу, я должна повредить физическое тело, а потому должна была всадить в него осколок, но Александр сдаваться не собирался. Стекло впивалось в ладонь, рассекая на ней кожу, кровь капала на пол, но он продолжал держаться, чтобы этот осколок не вонзился ему грудь.

Второй рукой он схватил меня за руку и вывернул ее, быстро прижимая меня к книжной полке. Закричав, я невольно разжала ладонь, державшую осколок. Александр прижался ко мне сзади, сильней вжимая в шкаф и я ударила его затылком. Этого хватило для того, чтобы он сделал шаг назад, справляясь с головокружением. Я развернулась и со всей силы ударила его каблуком в живот.

Он закашлялся, сгибаясь пополам. Я с ужасом завела руки в волосы и присела, пытаясь подобрать осколок. Дыхание сбилось, щеки краснели и волосы растрепались. Голова кружилась и в глазах стоял туман, не позволяющий мне рассмотреть осколок на полу. Откашлявшись, он схватил меня за волосы, но я уже ухватилась за стекло. Рывком Александр заставил меня подняться и я закричала, почувствовав как случайно поранилась об осколок, а затем поцарапала и его самого. Он отпустил меня и попытался увернуться, но осколок все равно задел его и теперь возле правой ключицы появилась кровоточащая рана.

— Бестолочь! — гневно закричал он.

Александр грубо схватил меня за шею одной рукой, выхватывая осколок второй. Мои губы приоткрылись в судорожном вдохе, когда он прижал меня к шкафчику, сжимая хватку с такой силой, что мне показалось, будто он сейчас меня задушит, а затем он развернулся в швырнул меня на стол. Ударившись поясницей, я рухнула на него, как морская звезда, вскидывая руки по сторонам и Алекс нагнулся ко мне, все еще продолжая держать меня за шею.

— Да с чего ты взяла, что я собираюсь тебя убить?! — закричал он мне прямо в лицо и от ужаса я неосознанно заплакала, давясь слезами.

Александр мгновенно убрал руку от моей шеи, но продолжал держать за плечи, чтобы я сама не набросилась на него. Он пытался отдышаться, второй рукой зажимая рану. И пока он ее разглядывал, я судорожно повернула голову, надеясь увидеть на столе что-нибудь смахивающее на нож, или хотя бы учебник, которым смогу отбиться, но в обоих от меня сторонах ничего не было.

— Вот почему тебе так важно было, чтобы я тебе доверяла. — отчаянно выдохнула я, смотря на него. Александр повернул голову в мою сторону, на глаза упала челка и мы встретились взглядом. — Чтобы я и думать не могла о том, что ты убийца. Ты использовал меня! — закричала я ему в лицо. — Я ненавижу тебя! Ты никогда не любил меня, а просто прятался за мной! Ты убийца! — я схватилась за его руку, которая прижимала меня к столу. — Александр, ты убийца и сердце твое сделано из картона!

— Нет, нет, нет... — отчаянно произнес он с некой жалостью в голосе. — Разве я бы вынес тебя из горящей машины, если бы не любил? Разве я бы оставил тебя в живых, когда ты просила меня убить себя еще в моей спальне, если бы не любил? Разве я бы спас тебя от мантикоры, если бы не любил? Разве примчался бы на помощь, когда на тебя напал Валак, если бы не любил? И я не убийца, Нонна Мерелин Бёрнелл.

— Откуда... — опешила я. — Откуда ты знаешь мое второе имя? Я никогда его никому не говорила.

— Потому что я знаю о тебе все. — нагнувшись поближе, произнес он. — А ты обо мне ничего.

«— Так ты хочешь меня в могилу свести? Надеюсь, ты придешь на мои похороны.

— Конечно, приду. — улыбнулся он. — Убийца приходит на похорон, чтобы сбить с толку копов.»

Вспомнив эту, некогда его безобидную шутку, мне вдруг стало плохо. Голова закружилась и я обессилено уронила ее на стол, туго смотря в потолок.

— Я знаю, ты любишь меня. — отчаянно прошептал Александр. — У меня есть оправдание всех этих убийств, только выслушай! Я могу объяснить....

— Нет! — выкрикнула я, смотря на него. -— Нет оправдания убийствам, Александр!

— Меня зовут Энтони. — признался он.

Я удивленно уставилась на него, будто передо мной предстал совсем не знакомый мне человек. А, впрочем, именно так и было: передо мной стоял черноволосый юноша, руки которого запятнаны в крови, а взгляд уже не спокойный и теплый, а холодный и прекрасный, как снег. Передо мной был не Александр. Теперь передо мной был Энтони, о существовании и прошлом которого я и не догадывалась.

— Тони? — тихо прошептала я. — Я ничего не понимаю...

Энтони убрал руку с моего плеча и помог мне подняться, что теперь я сидела прямо перед ним на столе. Брюнет опустил голову, а затем отошел от меня. Сел за тот же стул, за которым сидел до этого и взял в руки медальон. Я вытерла руками слезы и спрыгнула со стола, усаживаясь рядом с ним.

— Знаешь, что это? — спокойно спросил он, грустно показывая мне медальон.

— Знаю. — ответила я, смотря на фотографию внутри. — Этот медальон принадлежал одному из них. Вещдок, из дома, где произошло ужасное убийство целой семьи. Мать и отца убили почти сразу, изрезали, не оставив живого места. Затем... — мой голос дрогнул и я перестала смотреть на медальон, смотря на стол, потому что посмотреть в глаза Тони никак не решалась. — Затем убийца приступил к их детям. Их было двое: старший сынок и младшенькая дочь, за которую он взялся первым. Сначала изнасиловал ее, на глазах ее брата, а затем безжалостно убил. Последним был мальчишка. Тела всех членов семьи захоронены на кладбище, вот только мальчика убийца успел спрятать по частям.

— Если нет могилы, значит нету тела. — загадочно произнес Энтони. — Один ребенок выжил и это был старший сын. — он горестно улыбнулся и по его щеке потекла слеза. — И этот старший сын я.

Из легких в одну секунду выбился весь воздух и по моим щекам потекли слезы.

— А эти люди на фотографии, это мои родители. — он посмотрел на меня, едва ли сдерживая слезы. — Алетея Франклин - потомственная чародейка, которая колдовала настолько умело, что сразила бы Донума одной лишь левой. А это, — он ткнул пальцем на фотографию мужчины, — Александр Шеидер, первородный и некогда бессмертный хайко. И наконец я. — он отложил медальон и повернулся ко мне всем телом. — Энтони Александр Шеидер, грустно известный под псевдонимом Александр Шеферд.

Он проницательно смотрел на меня, а затем моргнул и его глаза засветились ярко-голубым. Затаив дыхание, я наблюдала как его мраморно-белая кожа окрашивалась в синий оттенок, а по рукам завивались тонкие линии темно-синих орнаментов. В один момент он полностью покрылся этими рисунками, уши чуть заострились и мне стало так невыносимо холодно, что пришлось обнять себя за плечи. Он невесело усмехнулся и дотронулся к моей щеке кончиком пальца. Это прикосновение сначала обожгло, а потом потянуло за собой настолько холодный след, что мне показалось, будто на моей щеке был мороз и я вспомнила как однажды он взял меня за руку и рука его оказалась такой холодной, что отдавала боль в кости.

— Ох, Тони... — выдохнула я и парень тотчас сменил облик на человеческий.

— Прошу, зови меня как прежде - Александр. — попросил он и на секунду я подумала, что нет, Энтони. Как прежде уже не будет. — Раньше имя Тони олицетворяло мою семью. Так меня звала моя мама, так меня ласково называла сестра и так ко мне обращался отец. Сейчас это имя напоминает мне о том, как родители мне кричали: «Тони, прячься! Тони, найди сестру! Тони, защити ее! Тони, беги!» — он опустил голову и развернулся, упираясь локтями в стол и заводя руки в волосы. — Я помню все как сегодня. — признался парень. — Я помню как к нам пришел незнакомец и мама сразу его узнала. Глупо было бы не узнать своего троюродного брата Освальда. Он завязал скандал о наследстве, которым должен был быть этот замок. — Тони зажмурил глаза, упорно не желая возвращаться в этот день.

И что-то в моем сердце разорвалось. Я помнила, как расплакалась, когда узнала об этой ситуации, помнила как мне стало их жалко и сейчас один уцелевший сидит передо мной. Александр или Энтони был тем самым несчастным мальчиком из этого кошмара. Я не сдержалась и подсела к нему ближе и без каких-либо слов, просто обняла, уже не пытаясь всадить ему в сердце осколок. Зачем всаживать осколок туда, где все и так давно в осколках?

— Я знаю, знаю. — прошептала я, прижимая его к себе, а затем поцеловала в макушку.

Он обнял меня так крепко, будто боялся, что через секунду все измениться и уткнулся лицом мне в шею, не желая возвращаться в ужасную реальность.

— Во снах я каждый раз слышу их крики... — прошептал он. — Слышу как мама кричит мне брать сестру и бежать. Я помню то ужасное мгновенье, когда Грин... когда он... — Тони судорожно задохнулся и его сердце забилось так часто, что я тут же погладила его по волосам. — Тиса ведь была совсем ребенком, а он посмел... Он даже не убил ее, как остальных, Нонна. Тиса даже не знала, что это такое... А ведь я обещал родителям перед смертью, что защищу ее. И я не смог...

Энтони сжал кулаки так сильно, по по рукам потекла кровь, а затем закричал от безысходности, не поднимая головы.

— Ты не заслужил такого. — тихо произнесла я, стараясь не плакать. — Ты не заслужил видеть смерть своих родителей. Ты не заслужил жить с этими воспоминаниями всю жизнь. Мне... мне так жаль, Алекс, так жаль... Ты был просто ребенком, которому сломали всю жизнь лишь из-за какого-то наследства. Ты не должен был такое пережить. — я погладила его по голове, крепко обнимая. — Ты не должен был пережить убийство родителей и изнасилование младшей сестры.

И я расплакалась, прекрасно зная насколько иногда бывает сложно с родными сестрами и братьями. Их боль порой кажется нашей. Оливер всегда успокаивал меня, когда я маленькая ударяла коленку, а я всегда была рядом, когда кто-то из друзей его обижал. Оливер сошел бы с ума, если бы меня изнасиловали. И я бы умерла, если бы убили моего брата.

— А теперь скажи мне. — Энтони поднял голову и замер возле моего лица. — Скажи, что Грин заслуживал жизни. Скажи, что наказание равно преступлению.

Я замотала головой:

— Н-нет, нет... Грин не заслужил прожить счастливую жизнь на костях твоей семьи.

— Нонна. — ласково сказал он, дотрагиваясь тыльной стороной ладонью к моей щеке. — Мэри была права, все это время я не мстил для того, чтобы жить. Я жил для того, чтобы мстить. Сменил имя, чтобы законно владеть компанией моего отца. Потратил на это столько лет, но... Но что мне дали эти ваши деньги?! — отчаянно выкрикнул он. — Да я засыпал с мыслями о том, как однажды прикончу ублюдка. Я хотел услышать его предсмертные стоны! Я хотел запятнать свои руку его кровью! Я хотел услышать как он станет молить меня о пощаде так же, как когда-то это делали мои родители! Я хотел, чтобы он знал, что его убил сын тех, кого когда-то убил он! — Энтони на секунду замолчал, спокойно смотря на меня. — И я не стану врать, что это было ужасно. — тихо сказал он, нагибаясь ближе. — Я чувствовал настоящее наслаждение, когда делал это. — он опустил взгляд на мое платье, а затем шепотом добавил: — Но откуда я мог знать, что мое сердце, однажды остановившееся ради мести, заново забьется ради любви?

— Ты разбил мне сердце, Александр. — прошептала я со слезами на глазах. — И я ненавижу тебя, потому что... все еще люблю.

Я подсела ближе к нему, так, что наши тела разделяло несколько несчастных сантиметров. Энтони громко вздохнул и положил свои руки на мою талию, несмело прижимая к себе. Я быстренько вытерла слезы и мои руки скользнули по его шее. Пальцами я осторожно провела по окровавленной рубашке, наконец осознав откуда все эти шрамы. Грин думал, что убил его... оставил на нем столько ран, что у мальчика не было и шанса на жизнь.

Тони застонал от боли и я виновато убрала руку, отлично понимая, что сама же сделала ему свежую рану, а затем осторожно дотронулась к его щеке, заставляя смотреть мне в глаза. Дыхание между нами смешалось, а внутри все перевернулось, хотя мир вокруг нас остался неизменным.

— Я так старался всех запутать. — сознался он шепотом. — Все время вел вас по неправильному следу и чужим зацепкам. Делал так, чтобы все признали убийцу в Донуме, а не в собственном друге. Но ты догадалась...

— Мэй и Айк пошли со мной. — с горечью в голосе ответила я. — Они нашли его тело и вот-вот найдут нас. — я завела руку в волосы парня и погладила его по голове. — Уходи, Александр. Я тебя не сдам, но ты должен уйти, пока тебя не нашли Айк и Мэй, иначе тогда они все поймут. Проблема в том, что ослепленный ненавистью, ты страшно просчитался, подложив пистолет в правую руку, когда прострелен был левый висок.

— Я так сильно люблю тебя... — обнадежено сказал он.

— Я тоже люблю тебя. Поэтому я сохраню твою тайну и унесу ее с собой в могилу, но ты должен уйти. Навсегда.

— Лучше хреновый конец, чем бесконечная хрень. — с немыслимой грустью согласился он и я даже подумала, если бы у разбитого сердца был бы голос, он звучал бы именно так. — Позволь мне поцеловать тебя. В последний раз.

— Конечно...

Энтони осторожно посадил меня к себе на колени и тут же прильнул, забываясь в поцелуе. Его руки крепко держали меня за талию, а затем он опустил одну на мою ногу и осторожно повел ее к внутренней стороне бедра. Кудрявые волосы струились у меня между пальцев, словно шелк, а второй рукой я сжимала его плечо, зная, что дотрагиваясь к нему в последний раз. Ведь в один момент у обоих закончится кислород и он отстраниться, а потом уйдет и теперь навсегда.

Он сделал рваный вдох, а затем вновь поцеловал меня, боясь уничтожить это мгновенье. Ему хотелось поставить все на паузу или навсегда зациклить этот момент, чтобы у него не было конца. Он обнимал меня с такой любовью и отчаянностью, что раньше я никогда бы не поверила, что Александр, мой Александр, так умеет.

Он осторожно опустился к шее, оставляя на ней поцелуи. Руки дрожали от нахлынувших на меня эмоций и чтобы скрыть это, я сделала вдох, но затем открыла глаза.

— Алекс... — выдохнула я, когда он сжал мое бедро рукой. — Александр. — уже более стойко произнесла я и осторожно отстранила его от себя, приподнимаясь. — Я сделала, что ты просил. Уходи.

Он встал со стула и замер напротив меня. Мгновенье его глаза смотрели в мои и ради такого момента я даже убрала черный окрас. Он ступил один шаг назад, примирительно поднимая руки, а затем опустил и произнес, смотря мне в глаза:

— Может, мы встретимся вновь.

Четыре слова, одно предложение и два разбитых сердца. Он развернулся, даже не смотря на меня и ушел, громко хлопая дверью, отчего я вздрогнула, а затем медленно села на стул, смотря на осколки под ногами. От невыносимости я расплакалась, пряча лицо в ладонях. Все это время убийца был рядом. И это запутанное дело решила не наша гениальная команда и даже не я, а лишь бутылка крепкого алкоголя и давно разбитое сердце убийцы.

Вот теперь не только сердце убийцы, но и мое.

Конец

Месть хороша, пока ты ее не совершил.