Эпилог
Резонансное убийство ректора Освальда Грина, преподающего анатомию сверхъестественных существ, наконец закрыто. Его родной брат, сменивший фамилию для того, чтобы никто не узнал о том, что они родственники, убил своего брата за железнобетонное место в академии. За место в огромном замке, всегда пренадлежащем их роду, однако не смог убийца управлять академией в одиночку. Убийство брата - невероятно тяжкое преступление, справиться с тяжестью которого у него не получилось, а потому Итан Донум, ночью субботы, сразу после выпускного бала, совершил самоубийство, выстрелив себе в висок.
Такую историю теперь рассказывают на новостных каналах и такую историю знают мои ненавистные Морган Динкли и Джонатан Маккензи. Эту историю знает вся академия и все мои знакомые, однако лишь я знала настоящую правду. Только я - Нонна Мерелин Бёрнелл - была как никто другой близка к настоящему убийце. К веселому, красивому, задорному и постоянно дерзкому, и раздражающему юноше, смотря на которого никогда не придет мысль в голову, что этот парень убил двоих, а что еще удивительнее - ухитрился все скрыть.
— Нонна, опять ты где-то витаешь! — ругался Оливер, подталкивая меня в плечо.
Я вздрогнула и мотнула головой, избавляясь от мыслей про Энтони.
— М-да, тяжелый случай... — помотал головой Конрад, идущий совсем рядом.
— Что? — наконец спросила я, поднимая взгляд на своего брата.
Оливер громко выдохнул и остановился в коридоре академии. Юноша поправил рукой черные волосы и глянул на мня с насмешливым разочарованием. Я застыла, смотря на своего брата - обычно в такие моменты, когда он внезапно останавливается, Оливер начинает говорить мне что-то поучительное и все в таком духе.
— Порой у меня возникает ощущение, будто ты где-то совсем далеко отсюда. — брат усмехнулся и погладил меня по голове. Я окончательно сбилась с толку. — О чем ты думаешь?
— О том, что происходит между вами. — я усмехнулась и перевела взгляд на Конрада.
Русоволосый смутился и уставился сначала в пол, а потом ненароком глянул на Оливера.
— Любопытной Варваре нос оторвали. — ответил мне Конрад, а затем осторожно подтолкнул вперед. — Идем уже.
— Как прошел выпускной? — поинтересовался сзади Оливер, а потом поддал ходу, чтобы идти рядом.
Я зашевелила ушами, прокручивая в голове весь этот день. Возвращаться назад мне никак не хотелось, но что-то приятное от этого выпускного все же осталось.
— Этот выпускной запомниться надолго. —ответила я, усмехаясь.
— Да угадаю, платье ты угробила?
— А ты хочешь его вернуть, что-ли? — развеселился Конрад.
— Нет, просто я уверен в том, что она его испортила. — Оливер хихикнул в кулак. — Нонна любит платья, но долго они у нее не живут.
Конрад и Оливер дошли до моей комнаты, а затем остановились, не входя вовнутрь. Я припала спиной к двери и посмотрела на этих двоих, уже который раз замечая как мой брат смотрит на Конрада, а тот на него и что-то в сестринском сердце растопилось. Мне было невыносимо приятно, что брату кто-то нравится и он кому-то. Его прошлые отношения с Сидни держались лишь на моем молчании, но в этот раз, кажется, все по-другому. Я хорошо знала Конрада и в его порядочности уверенна как в себе. Разве есть разница: парень рядом с братом или девушка, если он счастлив?
— Чего ты так смотришь? — с улыбкой спросил Конрад.
— Да ничего впрочем-то. — пожала я плечами, весело улыбаясь.
Отлипнув спиной от двери, я сделала шаг к Конраду и почему-то рассмеялась. Парень усмехнулся и на щеках показались ямочки, а затем не выдержал и тут же обнял меня, закружив в воздухе. Я расхохоталась, схватившись за его плечи. Сегодняшний день был особенным и внутри было так тепло, что холод, спрятанный так глубоко, что даже я его не замечала, уже не чувствовался, потому что рядом были мои близкие люди. Мэй, правда, уехала еще вчера, подарив мне браслет и ее именем, а себе оставив с моим. Когда она вручала мне его, то говорила, что наша дружба будет на долгие годы и когда-то наши дети будут дружить так же крепко, как и их мамы, а потом уехала, обещая вернуться в третьем курсе.
Юджин ушел этим утром, забежав ко мне в спальню когда я еще спала, будто ураган. В руках сумки, на плечах рюкзак и здоровенная лыба на все лицо. Он что-то радостно гомонил, гомонил, гомонил, что заспанная я даже ничего не понимала, лишь кивала, обняв его на прощание и вновь уснула.
— Мне будет не хватать тебя, Нонна. — пробурчал Конрад, опуская меня на пол.
— Я буду звонить тебе по видеосвязи. — с улыбкой пообещала я, а потом взяла его за руку. — Только братишку моего не обижай, а то на ремни порежу.
— Какая ты заботливая. — очаровательно сказал Оливер, хлопая в ладоши.
Брат с некой ревностью отстранил меня от Конрада. Тот послушно сделал шаг назад и застыл, опираясь спиной в каменную стену. Я посмотрела на Оливера и он сразу улыбнулся, замер на мгновенье, смотря на меня, а потом заботливо поцеловал в макушку со словами:
— Собирайся.
— Айк ждет в машине?
— Да. — ответил Оливер, кивая головой. — Дрыхнет на задних сидениях. А пока, — он лучезарно усмехнулся и отошел, — если ты не возражаешь, я украду твоего друга.
— Главное, верни мне его целым.
И я прошмыгнула в спальню. Голоса мальчиков тут же померкли и осталась лишь тишина и монотонное тиканье старых часов на стене. Подняв голову, я посмотрела на комнату, чувствуя как умело спрятанный холод начинал потихоньку проступать. На письменном столе, как и до этого, лежала маленькая полароидная фотография, сделанная на фотоаппарат Мэй. Подойдя к столу, я взяла ее в руки и внутри что-то сжалось.
Это был день, когда мы все вместе делали общий проект, чтобы повысить оценку. Юджин пытался отобрать у меня с рук черный фломастер. Я тогда хотела им сделать рамочку вокруг нашего проекта, чтобы он выглядел более опрятно. Конрад высматривал в книгах нужную информацию, облокотившись спиной о торец моей кровати. Александр лежал головой у меня на коленях и записывал в тетрадку то, что ему зачитывал Конрад, в процессе споря и показывая ему средний палец.
Я опустила фотографию, словно она меня обожгла, а затем с неким удивлением заметила сложенный вдвое листочек. Он лежал прямо на моем письменном столе, среди аккуратно расставленных вещичек, а на нем большими буквами мое имя.
Выхватив листок, я плюхнулась на кровать и повертела его в руках. Сердце сжалось, сейчас хотелось просто расплакаться, но я чувствовала себя словно слишком усталой для такого. Плакать хотелось, но слезы почему-то не шли, накатила непроходимая тоска и уныние. Я развернула листочек и сразу увидела длинный текст, выведенный круглыми, маленькими и чуть каллиграфичными буквами.
Ну, здравствуй, рыжуля.
Я не силен в подобных словах и понятия не имею, что стоит говорить. Я планировал написать что-то такое, чтобы объясниться и чтобы ты меня поняла. Я не жду ответа, просто хочу чтобы ты знала. Да, мой поступок сложен и понять его трудно, но он был неизбежен. Месть - это единственное, что я всегда хотел. И я думал, что совершив ее, я наконец-то смогу обрести покой, но тут появилась ты.
И перевернулись все взгляды на мир, со звоном разрушив все, во что я верил. Покой больше не казался тем, что я хотел. Единственное, что нужно было мне - это ты. И может, ты не считаешь меня частью семьи, но в тебе я видел все, что мне нужно. Ты была той единственной, какую ничто не способно заменить: ни сладкая месть, ни тихий покой после ее совершения.
И я полюбил тебя, ранее не зная что это такое и никогда прежде это чувство не встречая.
Шурик.
Я всхлипнула, судорожно сжимая в руках листок, но не заплакала. Зачем лить слезы, когда никто не утешит, и что самое главное - себя не утешишь? Смотря на текст, я вдруг поймала себя на мысли, что у тебя получилось, Тони. Ты и вправду написал что-то такое, что я поняла тебя и кажется, ты очень даже силен в подобных словах.
Заскрипела дверь, невесть кто вошел и я сразу подняла голову, думая, что за мной зашел брат, дескать, утомился ждать в машине и решил проверить почему я не спешу уходить, но вместо брата в дверном косяке стоял совершенно другой человек.
Это был Энтони.
Я смотрела на него долгих десять секунд. Внутри все разрывалось: я прогнала его той ночью, уже сто раз об этом пожалев, ведь Тони по сути был не виноват. Он молчал, не зная как я на него отреагирую и продолжал стоять в дверях, почти не шевелясь, что мне показалось, он затаил дыхание.
А потом я бросила листок на кровать и тут же бросилась ему на шею, обнимая так крепко, что парень аж пошатнулся от изумления. Не обращая ни на что внимания, я уткнулась лицом в его плечо и завела руку в кудрявые волосы, отчего Тони нагнулся, а потом подхватил меня на руки. Я усмехнулась и обхватила ногами его талию, чувствуя как быстро бьется сердце Энтони, а потом подняла голову и посмотрела ему в глаза.
— Ты вернулся... — с неким удивлением выдохнула я. — Я думала, что больше не увижу тебя.
— Я думал, что ты не захочешь меня видеть. — хрипловатым голосом ответил он мне.
Я взяла его лицо в руки и уже хотела сказать что-то на подобии: «Глупенький, да я всегда рада видеть тебя». Но вместо этого промолчала и вновь обняла его. Энтони и без слов понял все, что было в меня в голове. Он наконец расслабился, позволив себе потереться щекой об меня, а потом поцеловать.
— Ты не сдала меня... — прошептал парень, смотря на меня. — Почему?
— Потому что я обещала тебе. — ответила я, осторожно ступая на пол. — И потому что все еще люблю тебя. Но как мы... как...
— Никак. — ответил он, слегка улыбаясь. — Это будет наша маленькая тайна.
— Ну, может наши проблемы не похожи на других. — жалко засмеялась я. — Столько времени я искала убийцу, вместе с ним же на пару.
— М-да... — протянул он, слегка раздраженно. — Стоит человеку приготовить двадцать блюд, он все равно не станет поваром. Стоит ему нарисовать двадцать картин и он все равно не станет художником, но стоит убить одного лишь человека...
— Двоих. — поправила я, почему-то смеясь. Да, странно, когда смеешься над убийствами.
— Это всего лишь цифры. — с наигранной наивностью пожал плечами Тони.
— А тюрьма - всего лишь комната.
— Ты как всегда, хороша в острословии, Нонна. — сказал он, ладонью касаясь моего лица.
— Я... я не знаю как к тебе обращаться. — смущенно созналась я. — Раньше это не было проблемой, ты всегда был Александром, что даже Алексом называть тебя я сразу не решилась, а сейчас совсем запуталась.
— Раньше многое было другим. — согласился он. — Раньше ты боялась начать со мной хотя бы дружить, а сейчас приняла меня, даже не смотря а то, что я сделал.
— А что ты сделал? — с укором спросила я. — Ничего ты не сделал. Ты поступил верно, на твоем месте я бы сделала точно так же.
Он понурил голову, смотря в пол и я почему-то нашла это просто очаровательным. В Энтони жила невероятная смесь дерзости и хамства, уверенности и самолюбия, но никогда в нем я не замечала... растерянности.
— Эй, послушай. — я подошла ближе и подняла его голову ладонью, заставляя смотреть на меня. — Для меня ты все еще тот, мой Александр, который притворялся мертвым, чтобы я его поцеловала. Мой Александр, который повел меня в бордель и, — я чуть приглушила голос, поглаживая его по щеке, — и мой Александр, который вынес меня из огня, не смотря на риск умереть вместе со мной.
— Вот ты и поняла, как ко мне обращаться. — усмехнулся он. — Я все тот твой Александр, биологически и по документам. А ты все та моя рыжуля, некогда чуть не утопившая меня в фонтане. «Я принадлежу возлюбленному своему, а возлюбленный мой - мне». — произнес Александр, а затем накрыл мои губы своими.
***
«Я принадлежу возлюбленному своему, а возлюбленный мой - мне», — Ветхий Завет: Песня Песней Соломона 6:3.