Семнадцять лет в епицентре взрыва.
Аля сидела на подоконнике, глядя на свои руки. В 17 мир кажется либо бесконечным, либо тесной клеткой. Для неё Казань стала и тем, и другим.
Она встала на весы. 45.2. В семнадцать при её росте это выглядело пугающе — острые ключицы, прозрачная кожа. Она изводила себя, чтобы исчезнуть, но мир упорно не хотел её отпускать.
Вдруг — резкий свист. Тот самый, от которого внутри всё переворачивается.
Она распахнула окно. Внизу, в густой татарстанской ночи, расцветали факелы. Это не были дети. Это были пацаны, её ровесники и старше, суровые, в шрамах, готовые идти в рукопашную с целым миром.
— Суворова! Выходи, сова! — заорал Турбо.
Он стоял в кругу огня, широко расставив ноги. В свете пламени его лицо казалось вылитым из бронзы. Валера нажал на «плей» на старом магнитофоне. Из динамиков рванул хриплый голос Цоя: «Перемен! Мы ждем перемен!»
— С семнадцатилетием, Аля! — крикнул он, и за его спиной тридцать пар глоток подхватили: — С ДНЮХОЙ!
Аля смеялась, вытирая слезы, которые тут же застывали на морозе. Валера размахнулся и забросил ей в окно сверток. Внутри — та самая зажигалка с гравировкой и яблоко.
— Ешь, Аля! Завтра в шесть мы будем там! Ни один москвич тебя не тронет!
Вечер наступил слишком быстро. К подъезду подкатил кортеж. Глеб вышел из машины, поправляя манжеты дорогой рубашки. Он ждал её в шелках, но Аля вышла в синем шерстяном платье, которое подчеркивало её болезненную хрупкость и стальной взгляд.
— 17 лет, — Глеб окинул её жадным взглядом. — Самый сок. Ты выглядишь как фарфоровая кукла, которую хочется разбить, чтобы посмотреть, что внутри. Садись в машину.
Они ехали к отелю «Казань» в гробовом молчании. Глеб не знал, что по параллельным улицам на старых «Жигулях» и пешком стягивается весь Универсам. И он точно не знал, что в зеркале заднего вида за ними следует черный внедорожник, в котором сидит человек, чье имя Глеб боялся произносить вслух.
Ресторан отеля «Казань» сверкал позолотой. Глеб налил ей вина, которое Аля даже не пригубила.
— Завтра мы улетаем, — сказал он, доставая колье. — Твой отчим — старик, он не выдержит долго в СИЗО. Если хочешь, чтобы он жил — сегодня ты скажешь мне «да» перед моим отцом.
Глеб попытался застегнуть рубины на её шее, но в этот момент двери ресторана вылетели с петель.
— Концерт окончен, мажор! — голос Вовы Адидаса громом раскатился по залу.
Пацаны ворвались внутрь, круша всё на своем пути. Турбо шел как танк, сминая охрану Глеба. В зале началась кровавая каша.
Глеб, теряя человеческий облик, выхватил ствол и приставил его к виску Али.
— Всем стоять! Убью! Клянусь, завалю её прямо здесь!
Зал замер. Турбо застыл в трех метрах, тяжело дыша, с окровавленным кастетом. Глеб дрожал, его палец лежал на спусковом крючке.
И тут из тени банкетного зала вышел мужчина. Высокий, седой на висках, в пальто, которое стоило больше, чем весь этот отель.
— Опусти игрушку, Глеб, — голос Бориса Андреевича был тихим, но от него по стенам пошел иней.
Глеб обернулся, его глаза расширились от ужаса.
— Вы... вы должны быть в могиле...
— Ошибаешься. Я просто ждал, когда ты вырастешь достаточно, чтобы понять — за долги отца отвечают дети. А моя дочь — это не твой актив. Это моя кровь.
Борис подошел вплотную, не обращая внимания на дуло пистолета. Он аккуратно отвел руку Глеба от головы Али. Глеб не сопротивлялся — он был парализован страхом.
— Здравствуй, Александра, — сказал Борис, глядя на 17-летнюю дочь. — Прости, что пропустил последние двенадцать лет. Но теперь я здесь. И больше никто не посмеет править тобой или указывать, во сколько тебе возвращаться домой.
Аля смотрела на отца, которого считала мертвым. В её глазах отражались огни ресторана, кровь на лице Турбо и ледяная решимость человека, который вернулся с того света.
— Папа... — выдохнула она, и в этот момент рубиновое колье на её шее лопнуло, рассыпаясь по полу кровавыми каплями.
Зацепка на 11 серию:
Борис забирает Алю в охраняемый особняк. Турбо пытается прорваться к ней, но охрана отца Али жестко его отшивает. Глеба увозят в неизвестном направлении, но его отец-министр объявляет Борису войну. А Аля находит в вещах отца папку со своими фотографиями за все 10 лет и понимает: он всегда был рядом, но почему-то не спасал её от Глеба раньше...
———————-———————-——————————
Что то мало слов,но следующая глава это как она будет праздновать день рождение с близкими и друзьями.