Скелеты в шкафу и лёд на сердце.
Возвращение с дискотеки было тяжелым. Вова гнал машину по ночным улицам Казани, в салоне пахло снегом и яростью Турбо. Аля сидела на заднем сиденье, сжимая в руках те самые розы — они казались ей тяжелыми, как надгробные камни.
— Аля, домой. Быстро, — бросил Вова, когда машина затормозила у подъезда. — Марат, карауль у двери. Турбо, со мной на базу. Перетрем с пацанами, кто эту «Волгу» в город пустил.
Аля поднялась в квартиру. В прихожей её встретил теплый свет лампы и запах мяты. Но стоило ей зайти в свою комнату, как сердце пропустило удар.
На её кровати лежал черный блокнот. Тот самый. Рядом сидела Диляра. Она не плакала, но её лицо было серым от шока.
— Диляр... — голос Али сорвался на шепот.
Диляра медленно подняла голову. В её руках была записка из дневника: «Если я буду весить ноль — он не сможет меня коснуться».
— 46.1, Аля? — голос Диляры дрожал. — Ты поэтому не ешь? Ты поэтому считаешь каждый грамм? Думаешь, если ты исчезнешь, этот мальчик из Москвы тебя забудет?
— Ты не понимаешь... — Аля попятилась к двери. — Это контроль. Если я контролирую вес, я контролирую свою жизнь. Глеб... он любит обладать вещами. А я не хочу быть вещью.
Диляра встала, подошла к ней и крепко обняла. От неё пахло домом, оладушками и спокойствием — всем тем, чего Аля так боялась лишиться.
— Дурочка ты моя, жаным... — шептала Диляра, гладя её по черным волосам. — Ты не вещь. Ты Суворова. Ты дочь своего отца и сестра своих братьев. Мы тебя из любого ада вытащим. Но ты должна есть. Силы нужны, чтобы бороться, а не чтобы падать в обморок на танцах.
Аля уткнулась ей в плечо. Впервые за долгое время она позволила себе всхлипнуть. Но краем глаза она увидела на тумбочке золотистую крупинку конфетти, прилипшую к её сумке. Страх никуда не ушел. Он просто затаился.
На базе было накурено и шумно. Вова расхаживал из угла в угол, а Турбо сидел на столе, нервно подбрасывая в руке складной нож.
— Номера московские, серия государственная, — цедил Зима, заходя в комнату. — Машина на балансе какого-то министерства. Пацаны с вокзала говорят, парень приехал не один. С ним двое «шкафов» в кожанках. Остановились в «Казани», в люксе.
Турбо резко спрыгнул со стола.
— В люксе, значит? — его глаза опасно сузились. — Пока мы тут на коробке мерзнем, этот мажор розы рассылает? Вов, дай добро. Мы с пацанами наведаемся, вежливо попросим гостя город покинуть.
— Не лезь, Валера, — оборвал его Адидас. — Там батя непростой. Одно неверное движение — и нас всех заметут. Тут хитрее надо.
Но Турбо уже не слушал. В его голове стояла картина: Аля, бледная как смерть, и красный след от бинта на её запястье. В ту ночь он понял — он не просто защищает сестру друга. Он защищает свою девчонку.
На следующий день Аля вышла за хлебом. Снег под ногами хрустел, как битое стекло. На углу магазина стояла та самая «Волга». Окно опустилось.
— Аля, — Глеб выглядел безупречно. Черное кашемировое пальто, идеальная укладка. — Ты похудела. Тебе идет эта казанская готика. Но розы... ты их выбросила? Нехорошо. Я ведь старался.
Аля остановилась, сжимая в кармане ключи так, что металл впивался в ладонь.
— Уезжай, Глеб. Здесь тебе не Москва. Здесь тебя убьют.
Глеб рассмеялся — тихо и неприятно.
— Убьют? Эти оборванцы в олимпийках? Аля, детка, мой отец вчера ужинал с вашим местным шишкой из обкома. Завтра твоих «братьев» могут забрать за тунеядство или драки. Ты этого хочешь?
Он протянул ей руку.
— Садись в машину. Поговорим как взрослые люди. Я привез тебе документы на перевод в московский вуз. Отец всё устроил. Ты вернешься домой, и этот кошмар закончится.
В этот момент из-за угла вышел Турбо. Он шел медленно, не прячась. В руке у него была обычная палка, которой он поигрывал.
— Слышь, водила, — голос Валеры разнесся по пустынной улице. — Парковка тут платная. Плата — зубами. Выходи, знакомиться будем.
Глеб посмотрел на Турбо с брезгливостью, как на насекомое.
— Это и есть твой рыцарь, Аля? Печально.
Глеб кивнул своим охранникам. Двое огромных мужчин вышли из машины. Турбо даже не шелохнулся. Он свистнул, и из подворотен начали выходить пацаны. Зима, Лампа, еще пятеро старшаков.
— Аля, домой! — рявкнул Турбо, не оборачиваясь.
Она бросилась бежать, слыша за спиной звуки ударов и крики. Она бежала, не чувствуя ног, пока не влетела в подъезд.
Дома она заперлась в ванной. Руки тряслись. Она включила воду, чтобы не слышно было её всхлипов. Она посмотрела в зеркало.
46.0.
Она продолжала исчезать.
А вечером в дверь позвонили. На пороге стоял Турбо. Лицо в ссадинах, под глазом огромный фингал, губа разбита. Но в руках он держал... яблоко. Красное, сочное.
— На, — он протянул его Але. — Я видел, ты вчера такое не съела. Съешь это. Я за него сегодня три зуба одному москвичу выбил.
Аля взяла яблоко. Оно было холодным. Она посмотрела на Валеру, и в этот момент поняла — война началась по-настоящему.
Что будет в 8 серии?
Удар по Суворовым: Отец Глеба переходит к открытой войне — у Кирилла Степановича начинаются серьезные «проверки» на заводе, а Вову и Турбо объявляют в розыск за вчерашнюю драку.
—————————————————————————
Оп сегодня выйдет ещё две главы🫰🏻