Глава 44.
Их губы разомкнулись, но он не отпускал её лицо, а она не отстранялась. Их лбы соприкоснулись, дыхание смешалось в облачках пара на холодном воздухе. Дождь со снегом мочил их волосы, стекал за воротники, но они его не замечали.
— Вывод? — прошептала она, глядя ему прямо в глаза, которые были теперь так близко.
Он глубоко вдохнул, будто набираясь воздуха для долгой речи.
— Вывод... — его голос был хриплым, но твёрдым. — Жизнь будет не легкой, а наоборот, очень трудно. Придётся бороться с этим каждый день. Но я буду бороться! Потому что ты мне нужна! Не как слабость. Как причина. Причина становиться лучше. Причина вылезать из этой ямы. Каждый день.
Он говорил это не как романтическую тираду, а как приказ самому себе. Как клятву, данную вслух.
— Я не обещаю рая. Обещаю только борьбу. Рядом. Честно. Без стен.
Тесса слушала, и слёзы снова навернулись ей на глаза, но теперь они были тёплыми. Она кивнула, не в силах вымолвить слово. Потом обняла его, прижавшись щекой к мокрой коже его куртки. Он обхватил её, крепко, надёжно, стараясь не сжать слишком сильно, будто она и впрямь была хрустальной.
— Я тоже буду бороться, — тихо сказала она ему в грудь. — Своими способами. С таблетками, с дыханием, с... со страхом. И я научусь быть сильной не только в книгах.
Он расцепил объятия, чтобы посмотреть на неё, и улыбнулся. Это была та самая, редкая, настоящая улыбка, которая делала его лицо молодым и почти беззаботным.
— Ты и так самая сильная, что я знаю.
Он взял её за руку.
— Куда теперь? Тебя же дома заждались.
— Мне нужно в поликлинику, — напомнила она. — На контрольное обследование. После вчерашнего...
Тень вины снова промелькнула в его глазах, но он тут же её прогнал.
— Идём. Я с тобой.
Они шли под дождём, уже не бежали, а просто шли, держась за руки. Его большая, шершавая ладонь полностью окутала её маленькую, холодную руку, согревая её.
В поликлинике было шумно и душно. Он терпеливо сидел в коридоре, пока она сдавала анализы, проходила кардиограмму. Он видел, как на неё смотрят — хрупкую, бледную девушку в сопровождении угрюмого парня в мокрой кожанке. Он старался выглядеть максимально нейтрально, но его поза, взгляд выдавали в нём «того самого», и люди невольно отводили глаза.
Наконец, Тесса вышла из кабинета врача с бумажкой в руках.
— Всё хорошо, стабильно. Нужно только у Лидии Петровны подписать кое-что. Отойду на минутку.
— Хорошо, я подожду, — кивнул он.
Как только она скрылась за дверью другого кабинета, к нему подошла сама Лидия Петровна. Врач смотрела на него оценивающе, без страха, но с глубокой озабоченностью.
— Вы — тот самый Турбо? — спросила она прямо.
Он поднялся, кивнул.
— Я. Валера.
— Я — кардиолог Тессы. Лидия Петровна. Поговорить надо.
Он молча последовал за ней в небольшой, заставленный журналами процедурный кабинет. Она закрыла дверь.
— Вы знаете о состоянии её здоровья во всех подробностях?
— Да, — коротко бросил он.
— Тогда вы должны понимать, что она ходит по лезвию. Недавний приступ был на грани. Следующий, спровоцированный сильным стрессом, может стать последним. Её сердце — не поле для битв. Вы понимаете, что это значит?
Он смотрел ей прямо в глаза, его собственный взгляд был тяжёлым и серьёзным.
— Понимаю.
— Я не знаю, что происходит в вашей личной жизни, — продолжала врач, — и знать не хочу. Моя задача — пациент. И я вам скажу как медик: если вы хотите, чтобы эта девочка жила, вы должны сделать всё, чтобы в её жизни не было потрясений. Никаких скандалов, криков, угроз, драк, ожидания звонков ночью — ничего из того, что связано с вашим... миром. Ей нужен покой. Тишина. Уверенность в завтрашнем дне. Можете вы это ей дать?
Вопрос повис в воздухе. Самый главный вопрос. Он долго молчал, глядя куда-то мимо неё, будто проверяя себя изнутри.
— Не могу обещать, что всё будет идеально, — наконец сказал он честно. — Мой мир... он такой, какой есть. Но я могу обещать, что между мной и ею этого мира не будет. Что я буду фильтром. Что вся грязь, все проблемы остановятся на мне. И до неё не дойдут. Я научусь. Я уже учусь.
Лидия Петровна внимательно смотрела на него, изучая не только слова, но и лицо, позу.
— Любовь — это хорошо. Но её одной мало. Нужна ответственность. Каждую минуту. Вы готовы к такой ответственности? Не за девушку, а за человеческую жизнь, которая в прямом смысле зависит от вашего поведения?
Он снова кивнул, и в этот раз в его глазах была уже не юношеская решимость, а взрослая, взвешенная твёрдость.
— Готов. Я уже один раз чуть не сломал эту жизнь по глупости. Второго раза не будет. Вы можете мне не верить, но время покажет.
Врач вздохнула. Её строгое лицо смягчилось на долю.
— Я верю не словам, а поступкам. И пока что единственный ваш правильный поступок — быть здесь с ней сегодня. Продолжайте в том же духе. И запомните: малейший намёк на ухудшение её состояния из-за нервов — и я буду настаивать на её полной изоляции от любых источников стресса. Включая вас. Понятно?
— Понятно, — сказал он без колебаний. — Спасибо, что предупредили.
В этот момент в кабинет заглянула Тесса.
— Лидия Петровна, вы не подпишете... — она замолчала, увидев их вместе.
— Иду, дорогая, — врач кивнула ей, а Валере бросила последний многозначительный взгляд и вышла.
Тесса вопросительно посмотрела на него.
— Всё в порядке? Она тебя не... напугала?
— Напротив, — он слабо улыбнулся. — Мы прекрасно поняли друг друга. Она хороший врач. И хороший человек. Переживает за тебя.
— О да, — вздохнула Тесса. — Она меня уже как родную считает.
Он снова взял её за руку, и они вышли из поликлиники. Дождь почти прекратился, небо начало расчищаться.
— Отведу тебя домой, — сказал он. — А мне... мне нужно кое с кем разобраться.
В его голосе не было злости, только холодная, окончательная решимость. Он говорил о Даше.
Тесса сжала его руку.
— Будь осторожен. И... не опускайся до её уровня.
— Не опущусь, — он пообещал. — Но разговор будет последним. И очень честным.
Он проводил её до самого подъезда. На пороге она обернулась.
— А после... после разговора?
— После разговора, — он сказал, глядя на неё так, как будто впервые видит солнце после долгой зимы, — я позвоню. И мы начнём. Сначала. С борьбы. И с... прогулки. Без стен.
Она кивнула, встала на цыпочки и быстро, смущённо поцеловала его в щёку, потом скрылась в подъезде. Он стоял ещё с минуту, прикасаясь пальцами к тому месту, где осталось ощущение её губ, а потом развернулся и зашагал прочь. Его лицо снова стало собранным и непроницаемым. Турбо. Но теперь у этого Турбо была не только территория и долг. У него была причина. Самая важная в жизни. И он шёл защищать её, очищая пространство вокруг от самого страшного врага — лжи и предательства, пришедших из его собственного прошлого.