Глава 29.
Вечер у Нины прошёл под знаком тревожного спокойствия. Тесса выпила таблетку, и та притупила остроту переживаний, оставив лишь глухую, фоновую усталость. Они сидели на кухне, пили чай с вареньем, а Нина не могла успокоиться.
— Я её просто в клочья порву, эту Дашку! — шипела она, бесцельно перебирая ложки. — Специально гадости наговорила, да ещё и при тебе! Какая же она... крыса! И он хорош, не остановил сразу. Хотя... — она посмотрела на Тессу, — он, кажется, действительно пронялся. Видала, как он на тебя смотрел, когда ты приходила в себя? Как на хрустальную вазу, которую чуть не разбил.
— Не надо про вазу, — тихо попросила Тесса. — Я не хрустальная. Я с дефектом, вот и всё.
— Ты не с дефектом, а с особенностью! — горячо возразила Нина. — И эта особенность — не его и не её дело! Я, если честно, в шоке, что ты скрывала. Но понимаю. Ладно. Главное — что теперь? Он сказал, позвонит. И что, ты будешь ждать?
— Не знаю, — честно ответила Тесса. — Слишком много всего. Мне нужно... просто прийти в себя. В прямом смысле.
Когда начало смеркаться, Тесса собралась домой.
— Проводить? — предложила Нина, уже надевая куртку.
— Нет, спасибо. Мне нужно... пройтись одной. Подумать. И до моего подъезда — два шага. Я буду медленно, осторожно.
Нина пообещала смотреть в окно, пока та не зайдёт в свой подъезд. Тесса вышла на улицу. Вечерний воздух был холодным и колким. Она закуталась в шарф и пошла не спеша, буквально чувствуя под ногами каждую плитку. Слабость ещё давала о себе знать, но голова была относительно ясной.
Она уже почти подошла к своему дому, когда почувствовала на себе взгляд. Пристальный, тяжёлый, знакомый. Не его. Его взгляд был другим — оценивающим, но не колющим. Этот же был похож на укол иглой.
Тесса медленно подняла голову.
У её подъезда, прислонившись к стене рядом с дверью, стояла Даша. Она курила, и в свете уличного фонаря дым струился вокруг её развязной, самоуверенной фигуры. На лице её играла та самая ядовитая, победная улыбка.
Тесса остановилась. Инстинкт кричал: «Развернись, уйди через чёрный ход». Но гордость, та самая, о которой они говорили с Валерой, не позволила. Она не стала ускорять шаг, просто продолжила идти с той же медленной, осторожной походкой, делая вид, что не замечает незваную гостью.
— О, привет, умница! — Даша оттолкнулась от стены, блокируя собой путь к двери. Голос её был сладким, как патока, и таким же липким. — Подожди секундочку, не проходи мимо. Поговорить надо.
— Нам не о чем говорить, — ровно сказала Тесса, пытаясь обойти её.
— Ой, как много о чём! — Даша ловко перехватила её, шагнув в сторону. — Насчёт сегодняшнего, например. Насчёт твоего... представления.
Тесса сжала зубы. «Не реагировать. Просто войти в подъезд».
— Двинься, — сказала она холодно.
— Или что? Опять в обморок упадёшь? Или позовёшь на помощь своего рыцаря? — Даша фыркнула. — Он, кстати, у себя дома. Занят. С Зимой разборки какие-то. Так что не надейся.
— Я ни на кого не надеюсь. Пропусти меня.
— Пропущу, пропущу, — Даша сделала театральный жест, но не отошла. — Просто хотела тебе кое-что объяснить, раз уж ты такая понятливая. Чтобы впредь не строила иллюзий.
Тесса остановилась и, наконец, посмотрела ей прямо в глаза. Внутри всё кипело, но она держалась.
— Говори. Только быстро.
— Смотри, — начала Даша, затягиваясь и выпуская дым ей почти в лицо. — Валера — сложный парень. У него своя жизнь, свои долги, своя братва. Мы все — как семья. А в семье свои законы. И один из главных — чужих не пущать. Особенно таких... хрупких. — Она презрительно оглядела Тессу с ног до головы. — Ты для него — как новая игрушка. Интересная, заморская. Книжки умные читаешь, слова красивые говоришь. Ему это диковинка. Он же от нашей реальности устал. Вот и потянулся к чему-то чистенькому, неиспачканному.
— Ты закончила? — голос Тессы дрогнул, но она выдержала.
— Нет, милая, не закончила. Игрушками играются, а потом бросают. Или они ломаются. Как сегодня. Видела бы ты его лицо, когда он тебя в свою квартиру затаскивал! Не любовь там была, а паника! Паника, что игрушка сломалась раньше времени, и теперь придётся разбираться с последствиями. Потому что ты — последствие. Ты — проблема. И проблемы в нашем мире либо решают, либо... устраняют.
Тесса почувствовала, как по спине пробежал холодок. Но не от страха перед Дашей, а от той лжи, которую та изливала.
— Ты всё врёшь, — тихо, но чётко сказала Тесса. — Ты просто боишься. Боишься, что он выберет меня, а не тебя. И поэтому пытаешься меня запугать.
Улыбка на лице Даши на мгновение сползла, обнажив злобу.
— Я его не боюсь потерять. Он мой. Всегда был. Мы с ним одно целое. Мы с одного двора, с одной крови. А ты кто? Проходящая. Приблудилась, повиляла хвостом, а теперь думаешь, что можешь что-то решать? Он тебе книжку дал почитать, пару слов ласковых сказал, и ты уже строишь планы? Смешно. Он никогда не будет с тобой. Ты не выдержишь его мир. А он — не покинет свой ради твоего. Вы живёте в параллельных вселенных, умничка. И единственное, что вас связывает — это его временное любопытство. Которое уже, я думаю, прошло после твоего цирка.
Тесса слушала, и каждая фраза была как удар. Но странное дело — чем больше говорила Даша, тем яснее Тесса понимала: эта девушка говорит не о Валере, а о своих собственных страхах и комплексах. Она защищала не его, а свою территорию.
— Всё? — спросила Тесса, когда Даша замолчала, довольная своим монологом.
— Всё. Просто запомни: не лезь, куда не звали. Сиди в своей библиотеке, читай свои книжки. А то мало ли что. Мир у нас, знаешь ли, жёсткий. И хрупкие вещи в нём долго не живут.
Это была уже прямая угроза. И вот тут в Тессе что-то перещелкнуло. Вся усталость, вся обида, вся боль вылились в один резкий, ясный порыв. Она сделала шаг вперёд, так что их лица оказались в сантиметрах друг от друга.
— Слушай внимательно, Даша, — её голос звучал тихо, но с такой ледяной сталью, что Даша невольно отступила на полшага. — Твои угрозы, твоё панибратство, твоё убогое представление о мире — меня не интересуют. Ты не хозяйка Валеры и не его голос. Ты — просто шум. Фоновый шум из его прошлого, который слишком громко себя ведёт. Он уже сделал свой выбор. Не в мою пользу или в твою — это его дело. Но он сделал его, выслушав сегодня и меня, и тебя. И знаешь что? После сегодняшнего, после твоей маленькой подлой сцены, твой шанс стал равен нулю. Потому что умные мужчины, даже пацаны с окраин, не любят, когда за них думают и решают. Особенно такие примитивными, грязными методами.
Даша открыла рот, чтобы что-то сказать, но Тесса её перебила.
— Я не игрушка. Я не проблема. Я — человек. Со своей болезнью, со своими страхами, со своими книгами. И я не собираюсь ни перед кем оправдываться. А теперь — подвинься. Я иду домой. И если ты ещё раз подойдёшь ко мне, встанешь у моего подъезда или скажешь хоть слово — я не пойду жаловаться Валере. Я просто позвоню в милицию и скажу, что меня преследует неадекватная особа с угрозами. И посмотрим, как быстро твой «статус» в твоей «семье» превратится в проблему, с которой будут «разбираться». Поняла?
Она произнесла это ровно, глядя Даше прямо в глаза, не мигая. В её тоне не было истерики, только холодная, безжалостная решимость.
Даша онемела. Её ухмылка исчезла без следа. В её глазах мелькнуло сначала бешенство, потом недоумение, и, наконец, щемящий, детский страх. Страх перед чем-то непонятным, перед этой тихой, «хрупкой» девочкой, которая вдруг оказалась способна на такую жёсткость. Она не ожидала такого ответа. Она ждала слёз, оправданий, испуга.
— Ты... ты просто... — попыталась она что-то выжать из себя.
— Я сказала — подвинься, — повторила Тесса, и её голос стал ещё тише и оттого ещё страшнее.
Даша, наконец, отшатнулась, освобождая путь к двери. Тесса, не опуская с неё взгляда, медленно, с достоинством прошла мимо, достала ключ, вставила его в замок. Рука дрожала, но она справилась. Она открыла дверь, переступила порог и, уже в безопасности подъезда, обернулась.
Даша всё ещё стояла на том же месте, потупив взгляд, маленькая и вдруг жалкая в свете фонаря.
— И последнее, — сказала Тесса уже из полумрака подъезда. — Передай Валере, что разговор у нас был. И что я всё сказала сама. Можешь даже переврать, как обычно. Мне всё равно.
Она захлопнула дверь. Звук был громким и окончательным.
Только поднявшись на второй этаж и зайдя в свою квартиру, прислонившись спиной к закрытой двери, Тесса позволила себе дрожать. Адреналин отступал, оставляя пустоту и дикую усталость. Голова раскалывалась. Она, держась за стену, дошла до своей комнаты, упала на кровать и уткнулась лицом в подушку.
Она не плакала. Она просто лежала и смотрела в потолок, чувствуя, как внутри всё перегорело. Страх перед Дашей, унижение, злость — всё это сгорело в огне того последнего разговора. Остался только пепел усталости и... странное, горькое удовлетворение. Она сказала всё, что хотела. Не сбежала. Не расплакалась. Постояла за себя.
Теперь всё зависело от него. От того, что он скажет, когда узнает. И от того, сможет ли она после всего этого ещё доверять ему. Вопросов было больше, чем ответов. Но одна вещь стала ясна как никогда: она больше не та девочка с лавочки, которую можно было напугать. Она стала сильнее. И Даша, сама того не желая, помогла ей это понять.