Глава 16.
Последние лучи июльского солнца, пробиваясь сквозь занавески, золотили пылинки, танцующие в воздухе комнаты Тессы. На кровати лежало вывернутое наизнанку содержимое шкафа: юбки, блузки, джинсы. Сама Тесса стояла перед зеркалом в одних колготках и майке, с видом полководца перед решающей битвой, терзаемая сомнениями.
— Не-е-ет, это слишком скучно, это слишком школьно, а это... мамино, — бормотала она, отшвыривая очередную вещь в общую кучу.
Стратегия «отступления и демонстрации силы», рождённая после разговора с Дашей, требовала безупречного тактического оружия. А оружие, то бишь наряд, упорно не находилось.
— Ты что, объявила войну своему гардеробу? — раздался с порога весёлый голос.
В комнату, не стучась, ворвалась Нина. На ней были её фирменные рваные джинсы и майка с принтом какой-то неизвестной группы. В руках она несла полиэтиленовый пакет.
— Я принесла тяжёлую артиллерию, — торжественно объявила она, вытряхивая на кровать содержимое: фен, лак для волос, тушь с невероятным объёмом и небольшую коробочку. — И главный козырь. От сестры. Почти новые.
Тесса с любопытством открыла коробочку. В ней лежали чёрные лакированные туфли на шпильке, элегантные и смертельно опасные на вид.
— Боже, Нина, я никогда на таком не ходила!
— Научишься! — махнула рукой подруга. — Главное — не думать о ногах. Думай о впечатлении. А теперь показывай, что собираешься на себя натянуть.
Тесса с неохотой продемонстрировала свои варианты. Нина критически осматривала каждый, качая головой.
— Слушай, а что насчёт того маленького чёрного? Того, что ты на выпускной покупала, но так и не надела?
— Платье? — Тесса нахмурилась. — Оно же... очень взрослое.
— Именно! — воскликнула Нина. — Тебе не школьный бал нужен, а эффект разорвавшейся бомбы! Покажи!
Тесса, поколебавшись, полезла в самый дальний угол шкафа и извлекла оттуда плёнку, а под ней — аккуратно повешенное платье. Она сняла его и нерешительно примерила перед зеркалом.
Эффект был мгновенным. Простое, лаконичное чёрное платье из тонкого трикотажа, облегающее фигуру, с глубоким V-образным вырезом на спине и тонкими бретельками. Оно не оголяло ничего лишнего, но подчёркивало всё: изящный изгиб шеи, хрупкие ключицы, тонкую талию, плавные линии бёдер. Оно превращало девочку в девушку. В женщину.
Нина замерла с открытым ртом.
— Ё-моё... — выдохнула она наконец. — Тесс... Ты... Ты с ума сошла! Это же... это же оружие массового поражения! На тебя сейчас не только Турбо, на тебя весь ДК, включая гардеробщиц, будет пялиться!
Тесса смущённо покрутилась перед зеркалом. Отражение и правда завораживало. Это была она, но не та. Сильная, загадочная, уверенная.
— Ты думаешь, не слишком?
— Слишком — это как раз все эти бантики и рюши! Это — идеально! — Нина уже хлопотала вокруг неё. — Волосы распустим. Макияж сделаем нежный, но выразительный. И эти туфли... Да, они будут в самый раз!
Последующие два часа прошли в священнодействии. Нина, оказавшаяся неожиданно искусным визажистом, работала над её лицом с сосредоточенностью хирурга.
— Глаза — твоё главное оружие, — бормотала она, нанося тушь. — Их нужно подчеркнуть, но не загримировать. Ты же не клоун.
— А губы?
— Губы — естественный блеск. Чтобы была загадка: накрашена она или это её естественный цвет? Пусть ломают голову.
Когда работа была закончена, Нина заставила её встать в полный рост и обошла вокруг, как скульптор, оценивающий готовую статую.
— Ну что ж, — произнесла она с придыханием. — Я, конечно, знала, что ты красотка. Но чтобы так... Тесса Лундгрен, разрешите представить вас миру. Он к такому не готов.
Выход в свет был одобрен родителями после недолгого, но напряжённого совещания. Клера Эдуардовна смотрела на дочь с гордостью и ужасом, Виктор Алексеевич, мельком взглянув, пробормотал что-то вроде «выглядишь... очень хорошо» и поспешил скрыться в кабинете, видимо, не готовый к столь стремительному взрослению. Было получено строгое наставление: «Туда и обратно, с Ниной, не позже одиннадцати».
Дорога до ДК Ленина была похожа на выход принцессы из кареты. На них оборачивались. Мужчины задерживали взгляд, девушки оценивающе оглядывали наряд. Тесса шла, высоко держа голову, чувствуя, как каблуки уверенно отстукивают по асфальту. Страх сменился азартом, почти боевым куражем.
---
Гул дискотеки встретил их у входа, как стена звука. Зал, погружённый в полумрак, прорезали лучи прожекторов и разноцветные вспышки светового шара. Музыка — то «Бригада С», то «Ласковый Май», «Мираж», то что-то западное с мощным битом — вибрировала в груди.
— Смотри, наши уже тут, — Нина, прищурившись, кивнула в левый угол зала.
И Тесса увидела их. Компания «универсама» занимала свою привычную территорию у колонны. Зима в своей неизменной кофте жестикулировал, рассказывая что-то, видимо, очень смешное, потому что Пальто и Марат смеялись. Но её взгляд мгновенно нашёл его. Валера. Он стоял, откинувшись спиной к стене, одна рука в кармане, в другой — бутылка с газировкой. И он улыбался. Широко, непринуждённо, слушая что-то, что ему говорила Даша. Даша, в своём ослепительно-красном платье, с рыжим хвостом, сияла, как новогодняя ёлка. Она что-то говорила, жестикулируя, и он кивал, и его смех, громкий и искренний, на секунду перекрыл грохот музыки. Сердце Тессы ёкнуло от острой, режущей боли. Он был счастлив. Без неё. Казалось, её история, её чувства, их ссора — всё это было лишь мелким эпизодом, не оставившим в его мире и следа.
— Не смотри, — тихо, но твёрдо сказала Нина, беря её под локоть. — Они играют спектакль. Для себя и для других. Не ведись. Помни, зачем мы пришли. Пойдём на нашу сторону.
Они пробились сквозь толпу к правой стене. Тесса старалась дышать ровно, гнать прочь колючую зависть и обиду. Она пришла не страдать, а заявить о себе.
И вселенная, казалось, услышала её. Не прошло и нескольких минут, как пространство перед ней расступилось. К ней подошёл парень. Но не просто парень. Он шёл с такой неоспоримой уверенностью, что даже шумная толпа уступала ему дорогу. Высокий, с широкими плечами, в безупречной белой рубашке, закатанной до локтей, и светлых, идеально сидящих джинсах. Его чёрные, коротко стриженные волосы блестели в мигающем свете, а в карих глазах светились ум, дерзость и неподдельный интерес. Он остановился перед ней, и Тесса поняла, что он не из тех, кто спрашивает разрешения.
— Привет, — сказал он. Голос был низким, бархатистым, он легко пробивался сквозь шум. — Я бы сказал, что таких лиц не забывают. Но твоё я вижу впервые. И это моя потеря. Тимур.
Он не представился «из группировки такой-то». Он сказал просто имя, с полной уверенностью, что оно само за себя скажет. И оно говорило. Тесса слышала это имя от Нины. Тимур. Старший у «Кинопленки». Фигура того же веса, что и Турбо в «универсаме».
— Тесса, — ответила она, заставляя свой голос звучать ровно, и протянула руку для рукопожатия, что в этой обстановке выглядело почти экстравагантно.
Он улыбнулся, оценивая этот жест, и пожал её руку — крепко, по-деловому, но не отпустил сразу.
— Тесса, — повторил он, как бы пробуя имя. — Красиво. Звучит... с достоинством. А ты чьих будешь, если не секрет? У нас тут, знаешь ли, принято расклад знать.
Его вопрос был прямым и деловым. В этом мире сразу определяли границы.
— Я с Ниной, — кивнула Тесса в сторону подруги. — А Нина тусуется с Маратом.
— А, «универсамовские», — кивнул Тимур, и в его глазах мелькнуло понимание, но не настороженность. Скорее, азарт. — Знакомые все лица. Только вот что-то я не припоминаю тебя в их рядах. Новобранка?
— Подруга подруги. Не более, — чётко сказала Тесса.
— Тем лучше, — его улыбка стала шире. — Значит, свободный агент. А свободных агентов с таким... потенциалом, — его взгляд на мгновение скользнул по её фигуре, но без похабности, с чисто эстетической оценкой, — у нас тут принято переманивать. Ну, или хотя бы пригласить на танец, чтобы конкуренты занервничали. Не откажешь?
Он уже протягивал руку. Это было не предложение. Это был вызов. И Тесса приняла его. Она положила свою ладонь на его.
— Пошли, — просто сказала она.
Он повёл её на паркет. Музыка была быстрой, ритмичной. Тимур танцевал легко, мощно, чувствуя каждый бит. Он не просто двигался — он владел пространством вокруг них. Он ловил её взгляд, улыбался, что-то говорил, и хотя слов не было слышно, по губам читалось: «Расслабься», «Ты великолепна», «Смотри на меня». И она расслабилась. Она позволила музыке вести своё тело, забыв на время о каблуках, о посторонних взглядах, о нём. Она танцевала с красивым, уверенным парнем, который смотрел на неё так, будто она единственная девушка в зале.
И в этот момент её взгляд, сам по себе, скользнул в левый угол. Валера больше не улыбался. Он стоял прямо, его бутылка была забыта, он смотрел на танцпол. Прямо на них. На неё и Тимура. Его лицо было сосредоточенным, почти хмурым. Он что-то сказал Зиме, не отводя глаз. Зима тоже посмотрел в их сторону, и его брови поползли вверх. Даша, пытаясь вернуть его внимание, тронула за рукав, но он будто не заметил.
Танец закончился. Тимур, слегка запыхавшись, проводил её назад.
— Ну что? Понравилось? — спросил он, и в его глазах искрилось удовлетворение.
— Очень, — честно призналась Тесса. — Ты отлично танцуешь.
— С тобой — легко, — ответил он. — Чувствуется... огонёк. Редкое качество.
🎵: «Я хочу быть с тобой» - Наутилус Помпилиус (ну вы поняли)
Музыка сменилась. Зазвучали первые, томные аккорды медленной композиции. Свет почти погас, оставив лишь таинственное синее и красное свечение. Пары стали сходиться ближе, обниматься.
— Что скажешь? — Тимур поднял бровь. — Рискнём на медленную? Или боишься, что твои «универсамовские» неправильно поймут?
Это был прямой вызов. И в этот самый миг она увидела, как Валера, всё так же глядя на них, взял за руку Дашу и повёл её на медленный танец. Его лицо было теперь абсолютно непроницаемым, маской спокойствия. Даша же сияла торжествующе.
— Я ничего не боюсь, — сказала Тесса Тимуру и снова положила руку ему на плечо.
Они закружились. Тимур притянул её чуть ближе, чем того требовал танец, но это было естественно. Его рука на её талии была тёплой и уверенной. Тесса видела, как в нескольких метрах от них плавно вращается другая пара. Даша прижалась к Валере щекой к груди, её глаза были закрыты, на губах блаженная улыбка. Валера же смотрел поверх её головы. И его взгляд был устремлён прямо на Тессу. Он смотрел не на Тимура. Он смотрел на неё. В его зелёных, светящихся в полутьме глазах не было ни злости, ни ревности. Было интенсивное, почти хищное внимание. Изучение. Анализ. Он видел её в этом платье, с другим парнем в обнимку, и его мозг, привыкший всё просчитывать, работал на полную мощность.
— Интересно, — тихо сказал Тимур, его губы почти касались её уха. — Смотри на них. Все думают — идеальная пара. А по-моему — игра в одни ворота.
— Что ты имеешь в виду? — спросила Тесса, хотя и сама догадывалась.
— Он с ней как с младшей сестрой. Охраняет, позволяет быть рядом. А она... она в него влюблена по уши. И ненавидит всех, кто может представлять угрозу. Как, например, тебя сейчас.
— Он сам сказал, что она ему как родная, — прошептала Тесса.
— Вот именно что «как». А «как» — это не «есть». Он в её чувства играть не будет. Он честный в этом плане. Но и оттолкнуть не может — долг, история. Замкнутый круг. Рано или поздно лопнет.
Проницательность Тимура поражала. Он видел суть, скрытую за внешней картинкой.
— А ты много о нём знаешь?
— Турбо? — Тимур усмехнулся. — Конкурента надо знать в лицо. Он крепкий. Уважаю. Слово держит, своих не бросает. Но слишком много груза на себе тянет. Чувства для него — роскошь, которую он не может себе позволить. Боится, что они его сломят. Или сломают то, что он построил.
Танец подходил к концу. В последний оборот Тесса снова встретилась с Валерой глазами. И он, наконец, отреагировал. Он едва заметно, почти не двигая головой, кивнул. Один раз. Коротко и чётко. Как бы ставя галочку. «Вижу. Принял к сведению». И затем его взгляд стал ледяным, пустым, он посмотрел поверх неё, будто она превратилась в часть декораций.
Мелодия стихла. Тимур не спешил отпускать её.
— Слушай, Тесса, — сказал он серьёзно. — Ты явно не вписываешься в их суровые пацанские игры. Ты... другая. Если надоест эта шекспировская драма с запретными чувствами и дворовым долгом, — он кивнул в сторону удаляющегося Валеры, — приходи к нам. «Кинопленка» всегда рада умным и красивым. И у нас повеселее. И проще.
— Спасибо, Тимур, — сказала она, и благодарность была искренней. — Я запомню.
Он отпустил её с лёгким, дружеским похлопыванием по руке и отошёл к своей компании — двое парней тут же окружили его, что-то оживлённо обсуждая.
К Тессе тут же примчалась Нина, глаза её горели как фары.
— Ты видела?! Ты видела этот кивок?! Это же не просто кивок! Это признание! Признание того, что ты существуешь в его вселенной как значимая сила! А Дашка! Видела её лицо, когда вы с Тимуром на медленном пошли? Она чуть не лопнула от злости! О, а сейчас идёт сама!
И правда, к ним направлялась Даша. Одна. Её походка была лёгкой, но лицо... На нём была натянутая, неестественная улыбка.
— Тесса, — сказала она, останавливаясь. — Можно тебя на секунду?
Нина хотела было что-то сказать, но Тесса её остановила жестом и отошла с Дашей на пару шагов в сторону, под сенью огромного фикуса в кадке.
Даша обернулась к ней. Улыбка не спала, но глаза были холодными, как сталь.
— Ну что, Лундгрен, — начала она с лёгкой издёвкой. — Развернулась сегодня. Прямо королева бала. Платье... обалденное, кстати. И каблуки — смелый ход. Не боишься оступиться?
— Я осторожна, — парировала Тесса, чувствуя, как закипает. — А что, тебя что-то беспокоит?
— Меня? — Даша фальшиво рассмеялась. — Да что ты! Я просто рада за тебя. Вижу, нашла новую компанию. Тимур, говоришь? Из «Кинопленки»? Солидно. Только вот... — она сделала паузу для драматизма, — ты в курсе, что между «Кинопленкой» и «универсамом» отношения... ну, скажем так, не очень тёплые? А ты, будучи гостьей в нашей компании, пусть и через десятые руки, идёшь танцевать с их старшим? Это, знаешь ли, может быть воспринято как неуважение. Или даже как намёк.
— Намёк на что? — холодно спросила Тесса. — На то, что я свободный человек и могу танцевать с кем хочу?
— В нашем мире, милая, не всё так просто, — голос Даши стал ядовито-сладким. — Здесь каждое действие — знак. Твой сегодняшний выход — громкий знак. И Валера его прочитал. Очень внимательно. Только вопрос — тот ли смысл ты в него вкладывала? И готова ли ты к тому смыслу, который он может извлечь?
— Что ты хочешь сказать, Даша? Говори прямо.
— Я хочу сказать, — Даша наклонилась чуть ближе, и её шёпот стал шипящим, — что играть в игры, правил которых не знаешь, опасно. Ты хотела его внимания? Получи. С лихвой. Но внимание такого человека — оно обжигает. И не только тебя. Может, лучше вернуться в свой уютный мирок с книжками и не лезть в чужие войны? Пока не поздно.
Сказав это, она выпрямилась, снова одарила Тессу сияющей, ничего не значащей улыбкой и уплыла прочь, смешавшись с толпой.
Тесса стояла, сжав кулаки. Угроза была подана красиво, но она была угрозой. Нина тут же оказалась рядом.
— Что? Что она тебе нашептала?
— Что я играю в опасные игры и могу всех обжечь, — пересказала Тесса.
— Классика! — фыркнула Нина. — Запугивание первоклассное. Видит, что ты не сломалась, что даже Турбо проявил интерес, и пытается тебя спугнуть! Не ведись! Она сама напугана! Ты стала для неё реальной угрозой!
Музыка снова заиграла, быстрая, заводная. Но Тесса чувствовала усталость. Эмоциональную карусель закрутило слишком быстро.
— Может, пойдём? — предложила она. — Я... я достигла того, зачем пришла.
— Ещё один танец! — уговаривала Нина, но, увидев её лицо, сдалась. — Ладно, ладно. Зато можно сказать, что миссия выполнена блестяще.
Они пробивались к выходу. По пути Тесса снова мельком увидела его. Он снова стоял со своей компанией, снова улыбался, шутил с Зимой. Но когда его взгляд скользнул по ней, идущей к выходу, улыбка на его лице не дрогнула. Однако в его глазах, всего на долю секунды, вспыхнуло что-то — не то разочарование, не то досада, не то уважение. Сложная, нечитаемая смесь. И затем он демонстративно отвернулся, сделав вид, что его совершенно не интересует её уход.
На улице пахло ночной прохладой и сиренью. Тесса сняла туфли и пошла босиком по ещё тёплому асфальту, неся их в руке.
— Ну? — спросила Нина, закуривая. — Итоги?
— Я... я не знаю, — честно призналась Тесса. — С одной стороны, я сделала это. Он увидел. Он отреагировал. Тимур... он классный. С другой... слова Даши. И этот его взгляд. Он такой... холодно-аналитический. Будто я не человек, а шахматная фигура, которую неожиданно передвинули на опасную клетку.
— Может, так оно и есть, — философски заметила Нина. — Но помни: если ты стала фигурой в его игре, значит, ты важна для этой игры. Раньше ты была просто зрителем в зале. А сегодня вышла на сцену. И все, включая главного актёра, это заметили. Осталось только выучить свою роль и не сплоховать.
Тесса молча шла рядом, чувствуя, как адреналин постепенно уходит, оставляя приятную, сладкую усталость и лёгкое головокружение от проделанного. Она вышла из тени. Она заявила о себе. И теперь, что бы ни случилось дальше, назад пути не было. Игра была начата. И ставки, как выяснилось, были намного выше, чем просто девичья симпатия. Это была игра на грани миров, на стыке правил и чувств. И она, Тесса Лундгрен, только что сделала свой первый, очень громкий ход.