Глава 13.
Три дня прошли в странном, зыбком состоянии. Гроза ушла, оставив после себя душный, пропахший озоном и мокрым асфальтом воздух. Лето снова взяло своё, но для Тессы оно потеряло все краски. Она жила как во сне: помогала бабушке по дому, читала, ходила с Ниной на набережную, стараясь не приближаться к своему двору. Каждый звук мотора, каждый мужской силуэт вдали заставлял сердце сжиматься. Его она не видела. Он будто растворился или намеренно избегал этих мест.
Вечером третьего дня, когда она сидела на балконе с книгой и смотрела на закат, зазвенел ключ в замке, а затем в квартире раздались оживлённые голоса. Вернулись родители с дачи.
Клерети Эдуардовна, мама Тессы, влетела в квартиру первой, обдавая волной теплого воздуха, запаха полевых трав и дорогих духов. Она была женщиной элегантной и энергичной, в светлом льняном платье. За ней, неся чемоданы, вошёл отец, Виктор Алексеевич. Высокий, подтянутый, с седеющими висками и внимательным взглядом успешного архитектора.
— Дочка! Солнышко! — Клера Эдуардовна крепко обняла Тессу. — Как ты тут? Скучала?
— Очень, — Тесса постаралась улыбнуться.
Эдуард Викторович потрепал её по волосам. — Выглядишь уставшей, айсберг. Всё хорошо?
— Всё нормально, пап, — она отвела взгляд.
За ужином царила натянутая атмосфера. Когда бабушка ушла на кухню за чаем, Клерети положила вилку.
— Тётя Люда встретила нас сегодня, — начала она ровным голосом. — Рассказала историю. Про то, как моя дочь, давшая мне слово, выясняет отношения с тем самым мальчишкой посреди двора под проливным дождём. На весь двор.
Тишина стала густой. Виктор Алексеевич перестал есть.
Тесса похолодела. — Мама, я...
— Не «мама, я»! — Клера Эдуардовна ударила ладонью по столу. — Ты дала честное слово прекратить любые контакты! А вместо этого — публичный скандал! С ним! С этим... Турбо!
Виктор Алексеевич нахмурился. — Турбо? Это сын Туркиных? Валера?
— Да! — выдохнула мать, обращаясь к мужу. — Чей отец, Михаил Петрович, владеет этими строительными магазинами! И мать, Вера Львовна, вроде, женщина приличная, но что они воспитали? Он же бросил учёбу, живёт теперь отдельно, снимает комнату у той же тёти Люды! Собирает вокруг себя сомнительную компанию! И наша дочь — с ним!
— Папа, это не совсем так, — попыталась вставить Тесса, но отец поднял руку.
— Погоди. Клер, ты взяла с неё слово, не поставив меня в известность?
Клера Эдуардовна смутилась. — Мне сказала Лидия из родительского комитета. Её сын учился с ним. Она сказала, он — дурное влияние. И я сама видела, как Тесса с ним разговаривала. Она пообещала прекратить.
— И как видишь, не сработало, — сухо заметил Виктор Алексеевич. Он повернулся к дочери. — Объяснись. Всё, что было. С начала.
Под его взглядом Тесса, запинаясь, рассказала всю историю.
— ...И он сказал, что я — угроза спокойствию его друзей. Что я из другого мира, — закончила она тихо.
— Другого мира? — переспросил отец. — Он сын бизнесмена. Ты дочь архитектора. Какие такие «разные миры»?
— Он имеет в виду... его двор, его ребят. Их понятия. Он их старший, он за них в ответе. А я... я со стороны.
Мать слушала с недоумением. — Это мальчишеская игра! И ты в это втянулась?
— Это не игра, мама! — вспылила Тесса. — Он живёт отдельно от родителей! Он сам зарабатывает, я не знаю как! Он не хочет иметь ничего общего с их миром! Он выбрал своих друзей! И я ему за это... завидую. У него есть дело. А у меня что? Только ваши планы!
Виктор Алексеевич медленно покачал головой. — Бунт против родительского мира. Создаёт свой, альтернативный, где он — главный. Интересно.
— Виктор, это не смешно! — воскликнула Клера. — Его друзья — из самых низов!... И наша дочь среди них!
— Я не «среди них»! Я виделась только с ним!
— И чем это закончилось? Слезами и позором на весь двор!
— Хорошо, — сказал Виктор Алексеевич. — Ты нарушила слово, данное матери. Наказание — никаких вечерних прогулок на две недели. Нина — в гости можно, но не на улицу.
Тесса опустила голову.
— Что касается Валеры Туркина... — отец помедлил. — Я знаю его отца, Михаила Петровича. Делали с ним проект. Жёсткий, самодельный человек. С сыном, видимо, не нашёл общего языка. Валера бунтует, создавая свой мир — мир улицы, где главное — авторитет, а не деньги отца. Он капитан корабля, который плывёт против течения. А ты, Тесса, для него — как огни другого берега. Ты напоминаешь о мире, который он отверг. Поэтому он отталкивает тебя так яростно.
Тесса слушала, затаив дыхание.
— Так что же мне делать?
— Если бы он был просто хулиганом, я бы сказал — беги. Но он — трагическая фигура. Молодой человек на перепутье, который выбрал самый сложный путь — путь противостояния всему. Спасать таких — дело почти безнадёжное. Ты уже попробовала — и тебя отшвырнуло.
— Значит, всё кончено?
— Для романтической истории — да, — честно сказал отец. — Но это урок. Ты столкнулась с настоящей драмой. Запомни её. Но не становись её частью.
Он встал. — Наказание в силе. Держись от него подальше. Он — живая рана. А рядом с ранами всегда больно.
Он вышел. Клерети Эдуардовна смотрела на дочь с усталой грустью.
— Я просто боялась за тебя. Прости.
Тесса кивнула. Она понимала их. Их логика была безупречной. Их любовь — очевидной. И от этого было невыносимо больно. Потому что они были правы.
Она ушла в свою комнату, прижалась лбом к стеклу. Где-то там был он. Валера Туркин. Сын богача и изгой. Предводитель дворовой братвы и мальчик, ненавидящий деньги отца. Капитан тонущего корабля.
И она — просто девушка с другого берега, которая на миг услышала его боевой клич и приняла его за зов. Теперь она знала — это был крик тонущего. Сигнал бедствия, на который она не имела права отвечать. Потому что обещала. Потому что её собственные родители, любя, выстроили вокруг неё прочный, надёжный мол, а его волны могли её унести.
Она медленно сползла на пол, обхватив колени. Всё кончено. Официально и окончательно. Оставалось только научиться дышать с этой дырой в груди, которую оставил после себя ураган по имени Турбо.