Глава 9.
Утро после прогулки с Андреем было серым и прохладным, будто сама погода отражала её настроение. Тесса сидела на кухне, сжимая в руках остывшую кружку с чаем. Слова Валеры, брошенные ей и Андрею вчера на бульваре, звенели в ушах настойчивым, колким эхом. «Не увлекайся слишком... Может неправильно понять внимание...»
Она не плакала. Слёзы казались ей слишком простой реакцией, не соответствующей той сложной смеси чувств, которую она испытывала. Была обида — да. Чистая, горькая обида от того, что он мог подумать о ней такое. Будто она какая-то хищница, играющая чувствами «простого парня». Была досада на саму себя — зачем вообще согласилась на это кино? Но сильнее всего была странная, щемящая грусть от осознания пропасти. Даша на реке говорила о разных мирах. Вчера Валера эту пропасть не просто показал — он прочертил по ней жирную, нестираемую линию. С одной стороны — они, его круг, его «свои». С другой — она. Та, которой «тут делать нечего». И попытки пересечь эту линию, даже невинные, как поход в кино с его же другом, воспринимались как угроза, как непонимание правил.
Она вздохнула и отпила глоток холодного чая. Вкус был горьким.
Внезапный, яростный звонок в дверь вырвал её из размышлений. Прежде чем она успела встать, дверь распахнулась — у Нины, как всегда, был ключ от их квартиры — и в кухню ворвался ураган в розовом спортивном костюме.
— Ну, что молчишь?! — Нина, сбрасывая кроссовки на пол, уставилась на подругу горящими глазами. — Я всю ночь не спала! Мне Витька с параллельного двора только что всё рассказал! Ты вчера с Пальто в кино ходила?! И вас Турбо с Дашкой ловили на прогулке?! Давай, выкладывай всё по полочкам, я умираю от любопытства!
Тесса не могла не улыбнуться. Энергия Нины была заразительной и немного исцеляющей.
— Присаживайся, изверг, — сказала она, вставая, чтобы поставить чайник. — Расскажу. Только без воплей.
— Обещаю только попридерживать вопли, — торжественно заявила Нина, плюхаясь на стул. — Но детали! Мне нужны все детали!
Пока чайник закипал, Тесса начала рассказ. Сначала про неловкое, но милое приглашение Андрея. Про кино, про его простоту и искренность.
— О, Господи, — закатила глаза Нина. — Он же в тебя влюбился, как котёнок в сапог! Ну и что? Он милый, вроде.
— Он очень милый, — согласилась Тесса. — И мне с ним было... безопасно. Но потом...
Она перешла к встрече. Описала, как они вышли на бульвар и почти столкнулись с Дашей и Валерой.
— И что она? — Нина наклонилась вперёд, как сыщик.
— Даша... она была ядовито-сладкой. Сказала: «На свидании? Как мило». А вот Валера... — Тесса замолчала, подбирая слова.
— Что Валера? Не молчи!
— Он был холодным. Смотрел так, будто я украла у него кошелёк. И сказал Андрею... — она повторила фразу про «не увлекайся» и «неправильно понять внимание».
Нина слушала, и её лицо сначала отразило возмущение, потом задумчивость.
— Погоди-ка, — сказала она, когда Тесса закончила. — Давай разбираться. Первое: Пальто — его друг, верный, как пёс. Правильно?
— Да.
— Второе: Турбо всех своих охраняет, особенно от посторонних. Даже если посторонняя — ты, на которую он сам пялится, как на музейный экспонат.
— Ну... да.
— Значит, видя, что его друг топает с тобой под ручку, он в первую очередь подумал не «ой, какая милая парочка», а «что это за барышня делает с моим Пальто? Что ей от него нужно?». Потому что в его мире так и думают — всем от всех что-то нужно. Он же тебе на остановке говорил — «всё не просто так».
— Но я же не хотела ему ничего плохого! — воскликнула Тесса.
— А он этого не знает! — парировала Нина. — Для него ты — загадка. Красивая, умная, из другого мира. Которая сначала принимает его знаки внимания (книга, взгляды), а потом идёт в кино с его другом. В его голове это могло сложиться в очень некрасивую картинку. Что ты либо кокетничаешь с обоими, либо используешь Андрея, чтобы его, Турбо, дёрнуть за ниточки. Чтобы вызвать ревность.
— Это абсурд! — Тесса почувствовала, как щёки загораются.
— Для нас — да. Для него и его понятий — вполне логично, — уверенно заявила Нина. — Но вот что интересно... — она прищурилась. — Он не набросился на тебя. Не оскорбил. Он предупредил Андрея. Мол, смотри, братан, не обожгись. Это важно. Он не сказал тебе «отстань от моего друга». Он дал понять другу, что ты — фактор риска. Потому что ты для него и есть риск. Эмоциональный. Для него самого и, как он теперь решил, для его друга.
Тесса молча переваривала слова подруги. В её логике, как всегда, была своя, извилистая правда.
— А как же Даша? Она там тоже своё веское слово вставила.
— А Даша, — Нина фыркнула, — Даша просто наслаждалась зрелищем. Для неё это был подарок судьбы. Ты, которую она считает угрозой, была поймана «на месте преступления» с другим пацаном из их же компании. И Турбо при этом демонстрировал не ревность, а скорее... раздражение и охранительный инстинкт. Для Даши это лучший расклад. Она, наверное, до сих пор ликует.
Чайник закипел. Девушка молча заварила свежий чай, поставила перед Ниной.
— И что же мне теперь делать? — тихо спросила она. — Сидеть и ждать, когда он окончательно решит, что я вмешиваюсь в его жизнь и жизнь его друзей?
— А ты хочешь вмешиваться? — прямо спросила Нина, пристально глядя на неё.
Тесса отвлекла взгляд. Честный ответ был слишком сложным.
— Я не знаю, чего я хочу. Мне интересно. Он интересный. Но он... он как крепость с колючей проволокой. И каждый раз, когда я пытаюсь просто подойти поближе, чтобы рассмотреть, эта проволока меня режет.
— Может, не надо подходить? — мягко сказала Нина. — Может, правда стоит послушать всех этих умных людей — маму, бабушку, Дашу, да и его самого? Заняться своей жизнью. Андрей — он ведь тоже не вариант?
Тесса покачала головой.
— Нет. Он друг. Только друг. И я ему так и сказала.
— Молодец, — кивнула Нина. — Значит, остаётся вариант номер один — Турбо. И вариант номер два — забыть. Выбирай.
В этот момент в квартире зазвонил телефон. Тесса вздрогнула и пошла в коридор. Это была мама, звонившая с дачи. Обычный разговор: как дела, что кушала, как бабушка. Клерети Эдуардовна, как всегда, закончила настороженным: «Ты точно всё в порядке, дочка? Голос у тебя какой-то... усталый».
— Всё хорошо, мама, просто не выспалась, — соврала Тесса.
Вернувшись на кухню, она увидела, что Нина смотрит в окно и ест её вчерашний бутерброд с колбасой.
— Слушай, а что, если это не конец? — задумчиво произнесла Нина, не оборачиваясь.
— Что?
— Вся эта история. Что, если его реакция — это не «отвали», а... вызов? Проверка? Последнее предупреждение перед тем, как самому сделать шаг?
— Ты снова строишь воздушные замки, — вздохнула Тесса.
— А почему нет? — Нина обернулась, её глаза снова горели азартом. — Он увидел, что ты не сидишь сложа руки. Что ты можешь спокойно проводить время с другими. Даже с его друзьями. Что ты не будешь трястись у окна в ожидании его милости. Может, это его и выбесило, и заинтересовало одновременно. Мужчины они такие, им нужно чувствовать конкуренцию, даже мнимую.
— Он не «мужчины», он Турбо, — с горькой усмешкой сказала Тесса.
— Он, прежде всего, мужчина, — парировала Нина. — А потом уже старший, авторитет и всё прочее. И, кстати, раз уж мы заговорили о шагах... — она сделала драматическую паузу. — Что ты сама собираешься делать? Ждать, пока он соизволит что-то предпринять? Или, может, пора перестать быть пассивной барышней, которой кидают книги, и задать ему пару вопросов сама?
Идея показалась Тессе одновременно пугающей и невероятно притягательной.
— Например? — спросила она.
— Например, в следующий раз, когда он будет смотреть на тебя своим ледяным взглядом, подойти и спросить: «Что, Турбо, тебе снова что-то не нравится? Или просто скучно?» — Нина встала и изобразила гордую позу. — Показать, что ты не пугаешься. Что его холодность тебя не прошибает. Что у тебя есть своя гордость.
— Он может просто развернуться и уйти.
— А может и не уйти, — загадочно улыбнулась Нина. — Рискнёшь?
Тесса смотрела на подругу, и в её душе что-то переворачивалось. Усталость от этой неопределённости, от обиды, от ожидания. Да, она боялась. Но страх начал уступать место другому чувству — решимости. Если это игра, то пора перестать быть пешкой. Пора узнать правила. Или поменять их.
— Рискну, — тихо, но чётко сказала она.
Нина заулыбалась во весь рот.
— Вот это я понимаю! Наконец-то! Так, план действий. Тебе нужно «случайно» столкнуться с ним, когда он будет один. Без Даши, без друзей. И сказать... нет, не сказать. Спросить.
— А если он не захочет разговаривать?
— Тогда ты получишь свой ответ, — пожала плечами Нина. — Чёткий и ясный. И сможешь, наконец, закрыть эту историю и жить дальше. Но я больше чем уверена — он захочет. Потому что я видела, как он на тебя смотрит. Это не взгляд на «никого». Это взгляд на кого-то, кто его бесит, пугает, раздражает и безумно интересует. А такое сочетание, милая, — самый взрывоопасный коктейль. Готовься к фейерверку.
Они допили чай, и Нина утащила Тессу гулять, чтобы «проветрить мозги от всех этих мужских игр». На душе у Тессы стало легче. Не потому что появилась ясность, а потому что появился план. Пусть дерзкий, пусть рискованный. Но это было действие. Её собственное. Не ответ на его ход, а её собственный ход в этой странной, немой партии, которую они вели с самого первого взгляда во дворе.
И теперь, глядя на серое небо, она чувствовала не грусть, а странное, щекочущее нервы предвкушение. Она больше не будет просто смотреть в окно, ожидая, когда он появится. В следующий раз, когда их взгляды встретятся, она не опустит глаза. Она сделает шаг навстречу. И посмотрит, отступит ли он, или в его зелёных глазах, наконец, проскользнёт что-то кроме льда и отстранённости.