Глава 7.
После той ночи, полной размышлений и звёздных вопросов, наступило утро. Нина, разморённая жарой и бессонницей (она до трёх ночи пыталась анализировать каждое слово Тессы о Валере), валялась на диване, а Тесса готовила завтрак. Тишину нарушил резкий телефонный звонок. Звонила бабушка, Анна Викторовна.
— Тэссочка, слушай, у нас ЧП в больнице, — её голос звучал собранно, но устало. — Дежурная медсестра сломала руку, я вынуждена остаться на суточную смену. Вернусь только завтра к вечеру. Ты не одна? Нина с тобой?
— Да, бабушка, всё в порядке, — поспешила успокоить её Тесса. — Не волнуйся.
— Ладно, ключ под ковриком. Курицу в холодильнике разогрей на обед. И... будь осторожна, внученька. Мама звонила с дачи, очень переживает. Особенно насчёт... — бабушка сделала многозначительную паузу, — насчёт той компании во дворе. Ты моя умница, ты всё понимаешь.
— Понимаю, бабуль, — вздохнула Тесса, чувствуя знакомый укол вины. — Хорошей смены.
Положив трубку, она обернулась к Нине.
— Бабушка на сутки в больнице. Экстренная смена.
— Ух ты! — Нина приподнялась, и в её глаза зажглись огоньки. — Значит, полная свобода продлевается! Целые сутки без взрослых! Это же...
Её восторг прервал звонок в дверь. Девушки переглянулись.
— Бабушка что-то забыла? — предположила Тесса и подошла к глазку.
На площадке стояли Марат и Андрей, известный всем как Пальто. Высокий, мощный, с неожиданно мягким взглядом. В руках он нервно переминал пачку «Явы».
Тесса открыла дверь.
— Привет, — сказал Марат. Он был в простой белой футболке и спортивных шортах, выглядел немного скованно. — Не помешали? Видели, как бабушка твоя уезжала. Решили заглянуть, узнать, всё ли ок.
— Всё в порядке, спасибо, — улыбнулась Тесса, пропуская их в прихожую. — Заходите.
Нина, услышав голоса, выскочила из комнаты, всё ещё в пижаме с кроликами.
— О, мужская компания! Маратян, привет! Андрюха, здорово!
На кухне за чаем атмосфера поначалу была натянутой. Марат молча размешивал сахар в кружке, Пальто сидел, сгорбившись, и ел печенье одно за другим.
— Ну что, как ваши выходные? — наконец начала Нина, разбивая молчание.
— Да нормально, — сказал Марат. — Спокойно. Жара.
— Ага, жарища, — поддержал Пальто своим низким, бархатным басом. — На районе духота, пыль. А тут у вас... тихо. Зелень.
— Да, у нас тут скучно, — усмехнулась Тесса. — Не то что у вас, наверное.
— У нас тоже не цирк каждый день, — парировал Марат, наконец подняв на неё глаза. — Лето, затишье. Ребята разъезжаются кто куда.
— А Вова? И... Турбо? — не удержалась Нина, назвав кличку, но тут же поправилась: — То есть, Валера?
Марат и Пальто обменялись быстрым взглядом.
— Вова с роднёй в деревню укатил, — сказал Марат. — Вернётся к вечеру. А Валера... он в городе.
— С Дашей, наверное, — небрежно бросила Нина, наблюдая за реакцией.
Марат пожал плечами.
— Может быть. Они часто вместе.
Пауза снова повисла в воздухе, на этот раз более тяжёлая. Пальто, откашлявшись, неожиданно предложил:
— А не поехать ли нам на реку? День-то какой. Жарче некуда. У Марата машина.
Нина встрепенулась как ошпаренная.
— Да я только за! Тэсс, а давай? Сидеть тут в этой духоте! На речке хоть прохладно будет!
Тесса заколебалась. В голове мгновенно всплыла вчерашняя ночь, её собственные слова о «разных вселенных» и наставления матери. Но в то же время щемящее любопытство и то странное, магнетическое чувство, которое она испытывала к Валере, перевесили.
— А... кто ещё будет? — осторожно спросила она, глядя на Марата.
Тот задержал на ней взгляд, словно давая последний шанс передумать.
— Ну... наши, наверное, если никуда не разъехались. Зима, наверное... — он сделал едва заметную, но значимую паузу. — И Турбо, скорее всего. Он любит на ту косу ездить.
Тесса кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Решение созрело мгновенно.
— Хорошо, — сказала она твёрдо. — Поедем. Дайте только собраться.
Дорога на отцовском «Москвиче-412» была весёлой. Нина, сидя впереди, без умолку трещала, расспрашивая Марата о машине, о маршруте. Тесса и Пальто разместились сзади. Андрей большую часть пути молча смотрел в окно, изредка односложно отвечая на её вопросы. Он казался большим, немного неуклюжим, но очень добрым парнем — полной противоположностью тому образу «грозной силы», который, как она слышала, был у него в районе.
Место, куда они приехали, было поистине райским уголком — длинная песчаная коса, вдававшаяся в широкую гладь реки, окаймлённая сосновым лесом. Народу было немного. И почти сразу Тесса увидела их.
Под группой высоких раскидистых сосен, на большом клетчатом пледе, расположилась компания. Высокий, худощавый Зима что-то оживлённо рассказывал, размахивая руками. Рядом с ним сидела пара незнакомых Тессе парней. И... Он.
Валера лежал на самом краю пледа, на животе, подперев голову рукой. На нём были лишь простые чёрные плавки. Солнце выхватывало из тени каждый мускул его спины, несколько бледных шрамов, тёмные, вьющиеся у висков волосы. Он казался заснувшим или погружённым в свои мысли. Рядом, почти прижавшись к нему боком, сидела Даша в ярко-алом бикини, похожем на лепестки мака. Она что-то нежно нашептывала ему на ухо, и он, казалось, слушал, не шевелясь.
Когда «Москвич» подъехал и они вышли, все обернулись. Зима кивнул. Валера медленно поднял голову. Его зелёные глаза, прищуренные от солнца, нашли Тессу мгновенно. Взгляд был спокойным, изучающим, без тени удивления, будто он ждал её. Он кивнул — едва заметное движение подбородка — и снова опустил голову на руку, но Тесса почувствовала, как всё его внимание теперь сфокусировано на ней.
Нина уже тащила её переодеваться в машину. Тесса, сжав в руках свёрток с вещами, чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Она надела свой самый откровенный купальник — простой, лаконичный, чёрный, с открытой спиной и тонкими бретелями. Он идеально подчёркивал её стройную фигуру, тонкую талию, длинные ноги. Поверх она накинула лёгкое, почти невесомое парео цвета утреннего неба — светло-голубое, полупрозрачное.
Когда они вышли из машины, на берегу на секунду воцарилась тишина. Даша, смеявшаяся секунду назад, замолчала, и её улыбка застыла на лице. Зима прищурился, оценивающе скользнув взглядом. Марат сделал вид, что очень занят раскладыванием своего полотенца. А Турбо... Он снова поднял на неё глаза. Его взгляд, зелёный и неспешный, прошёлся по её фигуре, от высокого пучка тёмных волос до босых ног на горячем песке. В его глазах не было ни похабного восхищения, ни грубого интереса. Был тот же глубокий, аналитический взгляд, но сейчас в нём читалось что-то ещё — тёплое, почти одобрительное. Уголок его губ дрогнул в подобии улыбки.
Тесса, чувствуя, как дрожат колени, развязала поясок парео и стянула его с бедер. Тонкая ткань упала на песок, как облачко. Она стояла теперь только в чёрном купальнике, под прицелом всех взглядов, но существовал для неё только один. Зелёный. Он смотрел на неё, не отрываясь, и эта нагота под его взглядом была страшнее и волнующее, чем любая физическая близость.
Даша сидела, выпрямившись. Её лицо, ещё мгновение назад сияющее, стало каменным, губы сжались в тонкую ниточку. Она видела, как смотрел Валера. Видела этот взгляд, полный такого сосредоточенного внимания, которого никогда не было обращено на неё. Её пальцы впились в край пледа, костяшки побелели.
— Пошли скорее! — Нина, не обращая внимания на напряжение, схватила Тессу за руку и потащила к воде.
Вода была прохладной, освежающей. Они поплыли, смеясь, брызгая друг на друга. Через некоторое время Тесса отплыла чуть дальше от берега, повернулась на спину и закрыла глаза, подставив лицо солнцу. Она слышала голоса с берега, смех, всплески. И тут рядом раздался другой всплеск — плавный, уверенный. Она открыла глаза и увидела рядом Дашу. Та плыла красивым, спортивным кролем, её светлые волосы, собранные в тугой пучок, блестели на солнце капельками воды.
— Привет, — сказала Даша, останавливаясь и касаясь ногами дна. Они были на достаточной глубине, но ещё можно было стоять, вода доходила им до груди. — Не ожидала тебя здесь увидеть.
— Привет, — осторожно ответила Тесса, выпрямляясь.
— Марат, как всегда, всех опекает, — сказала Даша, и в её голосе не было злобы, скорее — усталая констатация факта. — Привез вас?
— Да.
— Он у нас такой. За всех волнуется, — Даша сделала несколько ленивых гребков на месте, глядя куда-то мимо Тессы, на берег. Потом перевела на неё взгляд. Её карие глаза были умными, проницательными и сейчас полными сложных эмоций. — Плавать ты умеешь. Чувствуется.
— Спасибо. Папа учил, — сказала Тесса.
— А я сама научилась. Прям тут, на этой реке, — Даша улыбнулась, но улыбка была ностальгической и грустной. — Мы все тут, можно сказать, выросли. И Вахит, и Марат... и Валера.
Она произнесла его имя с такой естественной, привычной нежностью, что у Тессы сжалось сердце.
— Вы с детства дружите, да? — спросила Тесса, хотя прекрасно знала ответ.
— С пелёнок, — кивнула Даша. — Наши дворы — через дорогу. Он всегда меня... прикрывал. От хулиганов, от собак, от всяких неприятностей. Я для него как... младшая сестра. Только... — она запнулась, и её голос дрогнул, — только я никогда сестрой себя не чувствовала. И не хочу.
Она помолчала, изучая лицо Тессы, будто ища в нём ответы на свои вопросы.
— Он сложный, знаешь ли, — продолжила Даша тише. — Не такой, как кажется со стороны. Не просто «крутой пацан с района». Он много читает, хоть и тщательно это скрывает. Любит тишину. Ненавидит ложь, предательство и пустые разговоры. И он... не для всех. Он для своих. А свои — это мы. Вот эта компания на берегу. И всё. Больше никого в этот круг он не пускает. И не пустит.
Её слова висели в воздухе между ними, ясные и недвусмысленные, как приговор.
— Я это понимаю, — тихо сказала Тесса, чувствуя, как холодок пробегает по спине, несмотря на тёплую воду.
— Сомневаюсь, что до конца, — покачала головой Даша. — Ты видишь только оболочку. Красивую, опасную, загадочную оболочку. Тёмные волосы, зелёные глаза, эту... силу, которая от него исходит. Но ты не видишь, что внутри. А внутри — груз. Огромный. Ответственность за этих всех, — она кивнула в сторону берега. — Долг. Правила, от которых нельзя отступить ни на шаг. И одиночество. Дикое, абсолютное одиночество, даже когда он окружён людьми.
Даша перевела дух, её взгляд стал ещё более серьёзным.
— Ты из другого мира, Тесса. У тебя — родители с высшим, светлое будущее, институт, карьера. У тебя жизнь расписана по полочкам. А у него... — она снова махнула рукой в сторону берега, — у него будущее — это этот район. Его ребята. Его слово, которое он не может нарушить. И в этом будущем нет, не было и не будет места для... для таких, как ты. Ты для него как красивая, нежная бабочка, залетевшая в гаража. Посмотрел, удивился — и выпустил на волю, потому что в гараже ей делать нечего. Она там зачахнет.
— Почему ты мне всё это говоришь? — спросила Тесса, и в её голосе, наконец, прозвучал не робкий испуг, а вызов. Искра того самого огня, что тлел в ней с момента их первой встречи. — Из жалости? Или из ревности?
Даша не обиделась. Она даже слабо улыбнулась.
— Из обоих чувств, наверное. И ещё из страха. Не за себя. За него. И, как ни странно, за тебя. Потому что если он действительно... если ты его зацепила по-настоящему, то это ничем хорошим для вас обоих не кончится. Он не умеет быть... обычным парнем. Не умеет просто гулять, держать за руку, целоваться в кино, строить планы. Его жизнь — это дисциплина, долг, готовность в любой момент вскочить и бежать решать чужие проблемы. Ты сломаешься об эту реальность. Или... или сломаешь его. Заставишь выбирать. А я... — её голос сорвался, и в её глазах блеснули непрошеные слёзы, которые она тут же смахнула, шлёпнув ладонью по воде, — я не хочу, чтобы он ломался. Он и так несёт на себе больше, чем должен. Он и так едва держится.
Тесса слушала, и каждое слово Даши, жестокое и честное, падало в её душу, как камень в бездонный колодец. В них была страшная правда, которую она сама чувствовала, но боялась озвучить.
— Я ничего от него не жду, — сказала она, и это была самая большая ложь, которую она произнесла за последнее время.
— Все от него чего-то ждут, — горько усмехнулась Даша. — Кто-то — защиты, кто-то — власти, кто-то — просто внимания, чтобы потешить самолюбие. А он... знаешь, чего он хочет на самом деле? Чтобы его наконец оставили в покое. Чтобы не тянули, не требовали, не надеялись. Чтобы он мог просто быть. Без этого вечного груза на плечах. И я его понимаю. Потому что я тоже этого для него хочу. Больше всего на свете.
Она отплыла на шаг, глядя прямо на Тессу, и её лицо стало строгим, почти суровым.
— Я не стану тебе угрожать или пакостить. Я не из таких. Я просто прошу тебя. Умоляю, если хочешь. Оставь его. Займись своей прекрасной, правильной жизнью. Он — не твоя история. Твоя история пишется в библиотеках и аудиториях. А наша... наша история пишется здесь. На песке, на асфальте, кровью и верностью.
Сказав это, Даша развернулась и сильными, уверенными гребками поплыла к берегу, оставляя за собой лишь расходящиеся круги на воде. Тесса осталась одна, по грудь в прохладной речной воде, с гулким эхом откровений в ушах и с тем самым зелёным взглядом, который, она знала, всё это время наблюдал за ними с песка.
Она медленно поплыла к берегу, чувствуя невероятную усталость, будто проплыла не несколько метров, а целый океан. Когда она вышла из воды, капли стекали по её телу, чёрный купальник блестел на солнце мокрым шёлком. Она не смотрела в сторону их компании. Прошла к своему парео, накинула его на плечи, не завязывая. И только тогда, почти машинально, подняла глаза.
Валера смотрел на неё. Сидя теперь, обхватив колени руками. Его взгляд был тёплым, глубоким и... понимающим. Будто он не просто видел их разговор на воде, но и слышал каждое слово. Видел её смятение, её внутреннюю борьбу, её попытку осмыслить несовместимое. И в его глазах не было ни торжества, ни насмешки. Было тихое, почти болезненное сочувствие и та самая ответственность, о которой он, наверное, думал прошлой ночью.
Он ничего не сказал. Ни жестом, ни взглядом не попытался её позвать. Просто смотрел. А потом, медленно, так, чтобы это увидела только она, слегка, почти по-мальчишески, подмигнул. Один раз. Легко и обнадеживающе.
И в этот миг все стройные, логичные и такие правильные доводы Даши, все материнские предостережения, все её собственные страхи рассыпались в прах, словно песочный замок, смытый волной. Потому что этот простой, немой жест, этот зелёный взгляд, полный не грубости, а какой-то щемящей нежности, значил для неё больше, чем любые слова о разных мирах и несчастливых концах. Он видел её. Не просто тело в купальнике. Не просто «умницу из хорошей семьи». Он видел её душу, её смятение, её мужество, с которым она слушала горькие истины. И он... подмигнул. Как бы говоря: «Держись. Не всё так просто, как кажется. И не так безнадёжно».
Тесса отвернулась, чтобы скрыть внезапную дрожь в губах и предательскую влагу в глазах. Но внутри у неё что-то окончательно и бесповоротно перевернулось, встало на свои места. Игра, о правилах которой она так мало знала, продолжалась. Но теперь она играла не одна. И не по принуждению. Она вошла в эту воду сама. И выйти из неё сухой и прежней уже не было никакой возможности.