чужая, но моя

Я вышла из квартиры в каком-то оцепенении. Мир вокруг потерял чёткость, превратившись в серое пятно. Я даже не осознала, что оставила входную дверь распахнутой настежь — моей единственной мыслью было бежать.

Я рванула вниз по лестнице, не разбирая дороги. Мои ладони с силой ударяли по железным перилам, отчего по всему подъезду разносился гулкий, дребезжащий лязг. Этот грохот мгновенно вырвал Кащея из разговора.

— Твою мать! — взревел он, понимая, что я всё услышала.

Кащей выскочил в коридор и замер, видя пустой проём и гуляющий сквозняк. Ярость захлестнула его с новой силой.

— Ещё дольше мог сидеть и ждать?! — рявкнул он на друга, замахиваясь, но вовремя сдержавшись. — Живо к бабке её! Сюда Т/и притащите и сразу в машину! Слышишь? Без вещей уедем! Прямо сейчас!

Он схватил домашний телефон, лихорадочно набирая номер Лидии Ивановны, и вцепился в свои волосы, едва не вырывая их с корнем.

— Поперёк горла мне её выходки уже стоят! Всё, хватит! — кричал он в пустоту комнаты, пока в трубке шли гудки.

Я бежала по улице, не чувствуя ног. Холодный воздух обжигал лёгкие, но я не останавливалась, постоянно оборачиваясь. Мне казалось, что из-за каждого угла сейчас выскочит машина Кащея или кто-то из пацанов перехватит меня за локоть.

— Т/и? Что с тобой? Что случилось? — внезапно раздался голос Наташи. Она шла навстречу и, увидев мое состояние — растрёпанную, с разбитой губой и безумным взглядом, — едва не выронила сумку.

— Наташа... — я схватила её за руки, меня трясло так сильно, что зубы стучали. — Как хорошо, что ты тут... Пожалуйста, умоляю, беги к Валере! Прямо сейчас! Он живет за этим домом, второй подъезд. Скажи, чтобы уходил. Срочно! Чтобы бежал из города!

— Да что случилось-то? Костя что-то сделал? — в панике закричала Наташа, пытаясь удержать меня на месте.

— Нет времени объяснять! Если он не уйдет, его убьют! Понимаешь?! Беги! — сорвалась на крик я и, резко вырвавшись, бросилась в противоположную сторону.

— К Вове иди! — закричала Наташа мне вслед, её голос дрожал от страха. — Он поможет, Т/и! Беги к Вове!

Я слышала её, но не замедлила шаг. Мысль о Вове вспыхнула в голове яркой вспышкой надежды, но тут же погасла, сменившись ледяным ужасом. Я знала Кащея. Знала, что он больше не остановится. Любой, кто встанет на его пути сейчас, возможно будет уничтожен.

Вова был моей защитой всегда, моим старшим братом по духу, но именно поэтому я не могла к нему пойти. Подставить Вову под пулю Кащея? Спровоцировать войну, в которой Вова может не выжить? Нет. Я понимала, что никогда не смогу пожертвовать им ради собственного спасения.

Я не видела иного пути. В этом городе был только один человек, обладавший достаточной наглостью и силой, чтобы пойти наперекор Кащею и не побояться последствий. Человек, который ненавидел Кащея так же сильно, как я сейчас ненавидела свою беспомощность.

Я быстро поймала попутку и доехала до кафе «Снежинка». Это место было настоящим осиным гнездом — штабом Дом-Бытовских. Я знала, что заходить туда одной — чистое безумие, но страх за Валеру выжег во мне все остальные чувства.

На входе дорогу мне преградил рослый парень в кожанке. Он лениво привалился к косяку, демонстративно перекатывая во рту жвачку и оглядывая меня с головы до ног.

— Тебе кого, девчонка? — надменно спросил он, прищурившись. — Ошиблась адресом? Здесь приличные девочки не гуляют. — с хищной улыбкой бормотал он.

— Мне Вадим нужен! — я ответила максимально уверенно, глядя ему прямо в глаза. Я знала, что любая дрожь в голосе выдаст меня с потрохами.

Парень на секунду замер, перестав жевать. Имена здесь использовали редко, предпочитая клички.
— Жёлтый, что ли? — переспросил он, ухмыляясь. — Ну, проходи, куколка. Раз к самому Вадиму, то мы гостям всегда рады.

Он картинно распахнул передо мной дверь, пропуская внутрь. Я вошла в зал кафе. Внутри было накурено, пахло дешёвым кофе и опасностью. За столиками сидели исключительно его люди — крепкие, хмурые парни, которые мгновенно замолчали, завидев чужачку. Кто-то свистнул, кто-то ехидно прокомментировал мое появление, но Жёлтого крикнули сразу — все поняли, что «невеста Кащея» пришла с чем-то важным.

— Какие люди! — раздался из глубины зала радушный, но пропитанный ядом голос.

Вадим поднялся из-за дальнего столика и неторопливо пошёл мне навстречу, широко разведя руки, будто для объятий. На его лице играла довольная, хищная улыбка.

— Сама жена Кащея к нам явилась! — громко закричал он, чтобы слышал весь зал. Парни вокруг дружно загоготали. Жёлтый остановился в паре шагов от меня, смакуя момент. — Что такое? Неужто муж в первую брачную ночь надоел, что ты к нам в «Снежинку» прибежала? Или Костян совсем хватку потерял, раз жёны от него средь бела дня шастают?

Я стояла неподвижно, игнорируя его издевки и смех его людей. Я видела, как он наслаждается ситуацией, и знала, что сейчас — мой единственный шанс.

— Вадим, я не забавы ради пришла, — твёрдо сказала я, и мой голос прозвучал удивительно ровно в наступившей тишине. — Мне помощь твоя нужна.

Услышав мои слова о помощи, Жёлтый мгновенно изменился в лице. Ухмылка сползла, глаза стали серьёзными, а напускная бравада испарилась. Как ни крути, я не была для него просто очередной девицей с района. Я была той, кого он и сам хотел бы заполучить. И хотя он проиграл Кащею в этой негласной борьбе, обида и желание доказать своё превосходство никуда не делись.

— Ну, выкладывай, — сказал он, отодвигая стул для меня за столом.

Я огляделась по сторонам. Все парни в кафе, как по команде, уставились на нас, жадно ловя каждое слово.
— Давай не при всех, — тихо попросила я.

Жёлтый тоже обвёл взглядом своих людей.
— Чего таращитесь? Баб никогда не видели? — фыркнул он, поднимаясь. — Пошли.

Он жестом указал на маленькую дверь в дальнем углу зала. Это был маленький кабинет — тесная комнатка с потрёпанным диваном, заваленным бумагами столом и запахом сигаретного дыма.

Зайдя внутрь, Жёлтый вальяжно плюхнулся на диван, закинув ногу на ногу.
— Ну, че там у тебя случилось? — спросил он, прищурившись.

Я села на край стола, дрожащими руками перебирая полы своего пальто. Слова застревали в горле.
— Кащей он... он узнал, что я была с другим... — робко начала я, и мой голос едва не сорвался.

Жёлтый удивлённо поднял бровь. Он был убеждён, что я — это та, кого возможно заполучить лишь обманом или грубой силой. Девушка, которая выбирает сама. И то, что я изменила Кащею, было для него шоком.

— Он хочет увезти меня из города... — продолжила я, опустив голову. — А я... я не могу оставить бабушку и деда. Понимаешь? И я в принципе не знаю, как мне теперь от него отвязаться.

Я подняла на него глаза, полные отчаяния. В моем взгляде не было сомнений — я знала, что Вадим поможет. Он был единственным, кто мог.

Жёлтый усмехнулся, наливая себе коньяк в гранёный стакан.
— Помнится мне, как я в начале ещё предлагал тебе помощь, — сказал он, отпивая глоток. — Ты тогда гордая была.

Он поставил стакан на стол и посмотрел на меня. В его глазах читался сложный клубок мыслей: обида за проигрыш, желание доказать Кащею, кто здесь главный, и, конечно, предвкушение грядущей схватки. Он понимал, что без жертв в этом деле не обойтись. Но отказать мне, значит, признать страх перед Кащеем, а этого Жёлтый допустить не мог.

Я сидела на краю массивного дубового стола, чувствуя себя загнанным зверьком. Вадим медленно подошел ко мне, сокращая дистанцию до критической. Он опирался руками о столешницу по бокам от моих бёдер, буквально запирая меня в ловушку своего тела.

— Знаешь, Т/и, вопрос твой я решу конечно, но помогать людям просто так — дело гиблое, — негромко произнес он, глядя мне прямо в глаза. Его голос был вкрадчивым, обволакивающим.

Я вскинула голову, судорожно сглотнув ком в горле. В моем сознании всплыли все накопленные сбережения, какие-то вещи - я была готова отдать что угодно, лишь бы этот ужас закончился.

— Если нужны деньги, Вадим... это не вопрос. Я всё соберу, сколько скажешь, — выпалила я, голос мой дрогнул.

Вадим коротко, почти сухо рассмеялся, глядя на меня с оттенком снисходительной жалости к моей наивности.

— Мне хватает денег, Т/и, — прошептал он. — Ты же прекрасно знаешь, что меня интересует совсем не это.

Его пальцы, грубые, с мозолями от кулачных боев, медленно, с вызывающей неторопливостью поползли по моему плечу. Он слегка приспустил тяжелую ткань пальто, обнажая ключицу. Его взгляд, лихорадочный и дикий, впивался в мою кожу, словно он уже видел меня насквозь, раздевал меня до самой души.

Я отшатнулась, вжимаясь спиной в холодное дерево стола. Тошнота подступила к горлу, а сердце пропустило удар.

— Вадим... Мы же с детства знакомы, — я попыталась вернуть его в реальность, взывая к памяти, к тем дням, когда он, еще пацаном, иногда приглядывал за нами с Наташей на районе. — Ты же всегда за нас заступался... Ты же помнишь?

— На совесть решила давить? — усмехнулся Желтый, и в его глазах блеснула нехорошая искра. Он чуть сильнее надавил на мое плечо, его пальцы начали медленно водить по коже, отчего по моей спине пробежал ледяной пот. — Ты пришла просить, чтобы я твоего муженька грохнул, а теперь пытаешься святошей прикинуться? Не смеши.

— Я не прошу его убивать! — воскликнула я, отчаянно хватаясь за последние осколки здравого смысла. — Можно ведь просто...запугать его, сделать так, чтобы он отстал! Зачем сразу кровь?

Вадим наклонился еще ниже, так что его горячее дыхание коснулось моего уха. Его лицо в полумраке кабинета казалось маской хищника.

— Ты живешь в иллюзиях, маленькая, — жестко отрезал он, разрушая все мои надежды на мирный исход. — Кащей не тот человек, который «отстанет». Он придет за тобой, за мной, за каждым, кто встанет на его пути. Здесь либо его убьют, либо он убьет. Третьего в нашем мире не дано. Так что выбирай — либо ты сегодня платишь мне тем, что я хочу, и я становлюсь твоим единственным шансом на жизнь, либо возвращайся к нему и готовься к похоронам.

Он замолчал, давая мне прочувствовать весь ужас своего выбора. Я закрыла глаза, чувствуя, как стены кабинета начинают давить на меня, превращая эту комнату в настоящий эшафот.

Тем временем Эльвира забилась в угол старого дивана в квартире Валеры. Она рыдала навзрыд, размазывая тушь по щекам, и сквозь икоту едва выталкивала из себя слова. Она только что призналась: это она принесла Кащею запись. Это она уничтожила всё.

— Я не хотела... я просто... Валерка, я думала, он тебя просто прогонит! — выла она, закрывая лицо руками.

В этот момент в дверь оглушительно забарабанили. Удары были такими частыми и отчаянными, что казалось, дверное полотно вот-вот вылетит вместе с петлями. Эльвира подскочила, в ужасе вцепившись в руку Турбо.

— Нет! Не открывай! — закричала она, захлебываясь слезами. — Это он! Это Кащей прислал за тобой! Не смей, Валера, убьют!

Валера замер. Его лицо превратилось в каменную маску. Он медленно убрал её руки со своего предплечья. Внутри него что-то окончательно перегорело. Он понимал: бегать вечно по подвалам и чужим квартирам не получится. Если Кащей решил его достать — он достанет.

— Хватит, Эльвир, — сухо бросил он. — Смысла нет прятаться.

Он подошёл к двери и резко дернул замок. На пороге стояла Наташа. Она тяжело дышала, волосы растрепались, а в глазах застыл дикий, животный страх.

— Наташа?! — Валера в недоумении уставился на неё, ожидая увидеть кого угодно, но не мою подругу.

— Т/и... она велела... к тебе бежать, — пробормотала Наташа на одном дыхании, прижимая руку к колющему боку. — Сказала, чтобы ты уходил. Сейчас же! Беги из города, Валера, Кащей тебя живым не оставит!

Наташа, не дожидаясь приглашения, шагнула в квартиру и замерла, увидев на диване Эльвиру. Вид плачущей «соперницы» и осознание того, что произошло, мгновенно сложились в её голове в единую картину.

— Ты, что ли, рассказала? — с нескрываемым омерзением спросила Наташа.

Эльвира лишь сильнее зарыдала, прячась в своих ладонях. Она жалела его, своего Валерку, которого сама же только что подставила под расстрел, но Наташе эта «жалость» казалась высшим проявлением лицемерия.

— Ну ты и дура всё-таки, — выплюнула Наташа. Эльвира ничего не ответила, только плечи её судорожно вздрогнули. Реакция была красноречивее любых слов.

Валера не слушал их перепалку. Он шагнул к Наташе, хватая её за плечи. Его пальцы непроизвольно сжались.

— А Т/и? Что с ней?! Где она? — голос его дрожал от нетерпения и тревоги.

Наташа подняла на него глаза, и в них Валера прочитал приговор.

— Не знаю... — тихо сказала она, качая головой. — Она бежала куда-то, словно безумная. Оборачивалась всё время... И губа у неё была разбита. В кровь.

Валера медленно разжал пальцы и отступил на шаг. Мой образ — напуганной, бегущей по серым улицам, с разбитым лицом — ударил по нему сильнее, чем если бы Кащей сейчас выстрелил ему в упор. Он почувствовал, как внутри него закипает холодная, черная ярость, смешанная с невыносимой виной.

Эльвира, свернувшись клубком на старом диване, продолжала захлебываться рыданиями. Каждое слово давалось ей с трудом, словно она пыталась выплюнуть яд, который сама же и принесла в этот дом.

— Кащей... он ударил её, — прошептала она, глядя в пустоту покрасневшими глазами. — Он так бил, что она упала. Хотел вообще прибить её, Валера, правда! Но его дружки... они оттащили его, они её в спальню уволокли...

Валера застыл. Мир вокруг него сузился до точки. Каждое слово Эльвиры пронзало его, как ржавый нож. Он представил меня — хрупкую, беззащитную, с разбитым лицом, запертую в той квартире, в страхе перед зверем, которого я не могла усмирить.

— Прости меня, Валер, прости! — Эльвира вдруг сорвалась с места и, спотыкаясь, бросилась к нему. Она рухнула на пол, вцепившись пальцами в его штаны, утыкаясь лбом в его колени. Её крик был полон отчаяния и запоздалого раскаяния. — Я всё испортила! Я же не думала, что он так...

Валера смотрел на неё сверху вниз, и в его глазах не было ни капли сострадания. Только холод, граничащий с ненавистью. В этой женщине, обнимающей его ноги, он видел причину всего того ада, в который превратилась моя жизнь.

— Встань! — отрезал он, голос его прозвучал глухо и опасно. — Что ты творишь?! Встань, я сказал!

Он попытался поднять её за локти, силой заставить подняться, но Эльвира словно приросла к полу. Она только крепче вжималась в него, выла, заклиная о прощении, которое он не мог ей дать. Её истерика была для него сейчас невыносимым шумом, мешающим думать, мешающим дышать.

— Отпусти меня, — процедил он сквозь зубы.

Эльвира не слушала. Она продолжала рыдать, переходя на визг. Валера почувствовал, как внутри него лопнула последняя струна. С отвращением, которое он даже не пытался скрыть, он с силой оттолкнул её от себя. Эльвира отлетела в сторону, больно ударившись плечом о ножку дивана, и замерла в немом шоке. Он даже не взглянул на неё, лишь развернулся и вышел из комнаты.

Вадим вернулся в кабинет спустя несколько минут. Я всё так же сидела на краю стола, не шевелясь и не меняя позы. Я смотрела в одну точку на стене, и в этом пустом взгляде читалось всё мое состояние: оглушительный шок и ледяное, липкое отвращение. Мысль о том, что человек, который когда-то во дворе защищал меня и Наташу от местных задир, теперь потребовал мое тело в качестве валюты, не укладывалась в голове. Это казалось каким-то дурным сном, грязным и беспросветным.

— Послал я людей к твоему Кащею... — Жёлтый вошёл вальяжно, вытирая руки платком, будто только что закончил какую-то черновую работу. — Постараются они мирно решить, но... сама понимаешь, Костян сейчас не в том духе, чтобы вежливо разговаривать. Ничего не обещаю.

Он подошёл ближе, заметив, как меня бьёт мелкая дрожь, и как я избегаю его взгляда. Вадим усмехнулся, и в этой усмешке было что-то покровительственное и одновременно пугающее.

— Да брось ты, Т/и. Расслабься, — он коснулся моего подбородка, заставляя чуть приподнять голову. — «Десерт» мы на потом оставим. Сначала дела, потом удовольствие.

Его слова о «десерте» заставили мои внутренности сжаться от тошноты, но я заставила себя не отвернуться. Сейчас было не время для гордости. На кону была не только моя жизнь.

— Есть ещё кое-что... — тихо, но удивительно уверенно произнесла я, глядя прямо в его глаза.

Жёлтый заинтересованно приподнял бровь, отстраняясь.
— Ого, у нас ещё запросы? Ну, вещай.

— Мне нужно, чтобы ты парня одного защитил, — я сглотнула, чувствуя, как слова царапают горло. — Он сейчас один. И Кащей... он по-любому захочет его достать. Первым делом.

Жёлтый замер, и его лицо мгновенно стало жёстким. Интерес в глазах сменился опасным блеском. Он понял, о ком пойдёт речь, ещё до того, как я открыла рот.

— И зачем он нужен Кащею? — вкрадчиво спросил Вадим. — Что за пацан такой особенный, за которого ты тут хлопочешь?

— Потому что это Турбо... Валера, — я опустила голову, не в силах больше выносить его испытующий взгляд. — С которым я была.

В кабинете повисла тяжёлая пауза. Жёлтый вдруг залился коротким, лающим смехом, от которого у меня поползли мурашки по коже.

— Вот это да! — он всплеснул руками, расхаживая по комнате. — Просишь защиту для своего любовника? Прямо кино! «Убей мужа, спаси любовника»? Т/и, ты сама-то слышишь, как это звучит? Ты меня за кого принимаешь — за благотворительный фонд для наставления рогов?

Он резко остановился передо мной, ожидая какой-то реакции, издёвки или оправданий. Но я молчала. Я сидела ссутулившись, словно вся тяжесть этого мира навалилась мне на плечи. Я не защищалась, не спорила. Я просто ждала.

Вадим посмотрел на меня — на мою разбитую губу, на пальцы, судорожно сжимающие край стола, — и его насмешка медленно угасла. Он понял, что мне не до смеха.

— Ладно, — бросил он через плечо и, открыв дверь, крикнул в зал: — Боксёр! Киса! Сюда оба!

В кабинет вошли двое крепких парней. Жёлтый кивнул в сторону меня.
— Записывайте адрес. Поедете туда, заберёте одного кадра. Зовут Турбо. Чтобы волоса с его головы не упало, пока до меня не доставите. Если люди Кащея уже там — впрягайтесь. Сегодня нам можно.

Я быстро, сбивчивым шепотом продиктовала адрес Валеры, чувствуя, как внутри на долю секунды стало чуть легче дышать. Шанс был. Призрачный, грязный, купленный страшной ценой, но шанс.