чужая, но моя

Слова Валеры прозвучали для Вовы как выстрел в упор. Вова, уже замахнувшийся для удара, осекся, глядя на него. Лицо Турбо было бледным, в глазах читалось отчаяние, которое он больше не мог скрывать. Вова мгновенно опустил руку, опустив голову вниз, словно не хотел показывать разделенное беспокойство с Турбо. Он сел обратно в машину и сжал пальцы на кожаной оплетке руля так, что костяшки побелели.

Вова был частью той же системы, той же группировки и по всем законам улиц он должен был проучить Турбо за то, что кто-то посмел некрасиво обращаться с близкой для него девушкой, а тем более, если этот «кто-то» посягнул на «собственность» старшего. Но Вова медлил, он ненавидел эту мысль о замужестве, не желая смотреть, как я гасну с Кащеем.

-«Я не трону его, - глухо произнес Вова, глядя на меня, - Иди к нему. Я все равно не хочу этой свадьбы не меньше, чем он»

Я дрожащими руками толкнула дверь машины. Морозный воздух мгновенно ворвался в салон, обжигая легкие. Я вышла из машины, снег тут же запорошил мои волосы и я, нерешительно посмотрела на Вову, -«Иди, - утвердительно сказал Вова, едва заметно улыбнувшись, -Я в машине подожду. Побуду рядом, чтобы лишних глаз не было».

Я сделала несколько нерешительных шагов, а Турбо бросился мне навстречу. Мы замерли на расстоянии вытянутой руки, что дало мне увидеть, как его трясло - то ли от холода, то ли от избытка чувств, -«Я не знаю, что делать, Т/и..., - прошептал Валера, хватая меня за руки, - У меня нет плана, нет столько власти и денег, как у него. Но я знаю одно, что я не хочу, чтобы ты выходила за него».

Я смотрела в его глаза, полные боли, и все, что я чувствовала - это невыносимую тягу к нему, единственному человеку, с которым я была живой. Я резко подалась вперед, обхватив его лицо руками, и поцеловала его — солено, горько и отчаянно.
Тишину пустой улицы прервал короткий гудок машины. Вова высунулся из окна, наблюдая за нами в зеркало заднего вида. Его лицо было серьезным и сосредоточенным.

-«Эй, Ромео, - негромко, но властно позвал Вова, - Хватит драмы, садись в машину!».
Валера непонимающе повернулся к Вове, продолжая бережно держать мои руку и гладить большим пальцем мою ладонь, - Давай, шевелись!, - закричал Вова, кивая головой на сиденье, - Довезу тебя до дома, пока дружки Кащея тебя здесь не срисовали. Тебе сейчас как можно меньше нужно светиться около этого дома».

Я отстранилась, кивая Валере: «Иди, так безопаснее». Он ещё раз взглянул на меня, словно пытаясь запомнить каждую черту моего лица в света фонарей, и быстро юркнул в салон автомобиля.

Машина мчалась по ночному району, разрезая фарами густую темноту. В салоне стояла тяжелая, удушливая тишина, нарушаемая только негромким гулом мотора и шорохом шин по мокрому асфальту. Вова крепко сжимал руль, глядя только вперед, но его челюсти были сжаты так сильно, что на скулах отчетливо проступали желваки.

Наконец он не выдержал.

-«Слушай меня, Валер, - начал он, и его голос прозвучал неестественно низко, - Я одного не могу понять. Ты чего мечешься? Если ты так за нее держишься, если просишь не выходить замуж... почему ты до сих пор не можешь определиться? Почему ты мучаешь и её, и свою девчонку?»

Турбо, сидевший на пассажирском сиденье, тяжело вздохнул и откинулся на подголовник, закрыв глаза.
-«Да все не так просто, Адидас,  - глухо ответил он, - Эльвира...мы с ней прошли через многое. Она была со мной, когда у меня не было ничего. И она... она была невинна, когда мы начинали. Понимаешь? Я был у неё первым. Я её опорочил, я взял на себя ответственность за её жизнь. Я не могу просто так взять и выбросить её на улицу после всего этого».

Вова резко нажал на тормоз перед светофором, так что ремни безопасности больно врезались в плечи. Он медленно повернул голову к Турбо, и в его глазах вспыхнул опасный огонек.
— Ответственность, значит? Опорочил? — он прищурился. — А теперь вспомни ту ночь, когда ты впервые переспал Т/и. С ней ты об ответственности не думал? Она ведь тоже... она ведь тоже была девственницей до тебя, так?»

Валера вздрогнул, словно от удара. Он открыл глаза и уставился в лобовое стекло, чувствуя, как внутри все сжимается от вины.
-«Да, — едва слышно прошептал он. — Была».

Это слово стало детонатором. Вова сорвался.
Он ударил ладонью по рулю так, что сработал сигнал, и его крик заполнил тесное пространство машины.
-«Так какого черта,Турбо?! — заорал он, переходя на яростный хрип, — Какого черта ты сейчас сидишь и рассуждаешь о той, другой, а про неё даже не вспоминаешь в этом ключе?!
Почему её ты опорочить не боишься? Она тебе зачем вообще?»

-«Да не могу я отказаться от нее! Тянет и все!» - не пытаясь оправдаться, сказал Турбо, видя, как Вове сейчас бессмысленно что-то говорить,
-«Если ты ещё раз сделаешь ей больно...если ты продолжишь игру на два фронта, я тебя сам закопаю. Либо ты делай ее счастливой, либо уходи из ее жизнь, а то я забуду, что мы в одной связке с тобой, - бросил Вова напоследок, уходя на разворот, - Решай быстрее, пока Кащей не решил всё за вас обоих».

Машина притормозила у подъезда, фары прорезали туманный вечер. Вова вышел, бросил взгляд на вход и застыл: у двери стояла она — его девушка, в пальто, с растрёпанными волосами, глаза горели. Он заметил её первым и поморщился, потом отвёл взгляд к Турбо на пассажирском сиденье. Вова прикуривал сигарету, а Эльвира мгновенно подбежала к машине, как увидела, что Турбо вышел.

-«Ты был у этой?» - выпалила она, громко с рвущимися от злобы словами.
Турбо молчал, он стоял, как деревянный, не желая отвечать.
-«Ты был у этой ш..» - горько расхохоталась Эльвира, готовая продолжить свой выпад, но заметила - и как будто ударилась лбом об лед - взгляд Вовы. Он смотрел на нее твердо, чуть свирепо: по его лицу было понятно, что ему плевать на то, что происходит в их отношениях, но слушать оскорбления в мой адрес он не желал. Она замолчала. Слова застряли в горле. Вместо колких выпадов вышла слабая, почти бессмысленная просьба, -«Вов, вы у нее были?» - тихо спросила я, опуская свой взгляд.

Вова не ответил. Он только ещё раз взглянул на Турбо - взглядом, который говорил больше любых слов. Затем сел в машину и уехал, не сказав ни слова.

Утреннее солнце, пробиваясь сквозь занавески, бросало тёплые полосы света на застеленную кровать. Я сидела за столом, уткнувшись в учебники, но мысли мои были далеко.

-«Ты чего так бледная с утра? - Бабушка, как всегда, первая нарушила тишину. Она поставила передо мной чашку ароматного чая и мельком взглянула на мое лицо, - И что за синяки у тебя все время под глазами? А на губах... все губы разбиты, будто по тебе катком прошлись!»

Я инстинктивно поджала губы, -«Всё хорошо, бабуль, — она постаралась улыбнуться, но получилась лишь гримаса, - Просто не высыпаюсь, а губы...губы покусала от волнения».

Бабушка скептически хмыкнула, но не стала настаивать. Она знала, что я не расскажу всей правды, но сердце её тревожилось. Что-то было не так, и это «не так» не могло не отражаться на ее любимой девочке.

Вдруг в дверь позвонили. Я тут же вскочила, откинув от себя учебник, разрушая иллюзию моей идеальной подготовки и заинтересованности поступления, которую я строила в последнее время для бабули, -«Это, наверное, Наташка!, - сказала я, быстро вставая, - Мы с ней прогуляться хотели».

Бабушка медленно пошла за мной, унося кружку чая, к которой я даже не притронулась, -«Наташ, скажи мне, ее что, бьет кто-то?» - обеспокоенно спросила бабушка, смотря серьезным взглядом на Наташу, ожидавшую, пока я обуюсь,
-«Лидия Ивановна, она у вас сама кого хочет изобьет» - с улыбкой сказала Наташа, замечая ошарашенный взгляд бабушки, которая души во мне не чаяла,
-«Ба, она шу-у-у-тит!» - протяжно сказала я, не желая слушать нотации про то, насколько опасны драки.

В тренажерном зале группировки стоял привычный гул: лязг железа, тяжелое дыхание и негромкие переговоры парней. Я сидела на скамье в окружении Вовы, Марата, Наташи и ещё нескольких парней, стараясь казаться спокойной, хотя внутри всё дрожало от ощущение сколько чужих глаз смотрят на меня, зная о женитьбе.

Тишину - ту самую, которая наступает перед бурей — разрезал стук не высоких каблуков по бетонному полу. В зал вошла она. Эльвира остановилась в паре метров, скрестив руки на груди, и на ее лице заиграла ядовитая, торжествующая улыбка. Она знала, что Турбо был вчера у меня - «у этой» и ревность выжигала в ней остатки рассудка.

-«Послушай, - громко, так, чтобы слышали все присутствующие, начала она, -  А жених-то твой тебя не потеряет? А то ходишь тут, глаза мозолишь... Не боишься, что он узнает, где ты проводишь вечера?»

По залу пронесся смешок. Это был удар под дых - напоминание о Кащее, о грядущей свадьбе и о статусе «невесты», который обязывал к чистоте. Я медленно подняла голову. В моих глазах не было страха — только усталость и внезапно вспыхнувшая ярость.

-«Не потеряет, не переживай, - ответила я неестественно спокойным голосом. А затем, прищурившись, добавила так, что каждое слово прозвучало как выстрел: — А ты чего здесь стоишь? Шла бы лучше... утешила Зиму. А то он, бедняга, после вашей последней «встречи» совсем приуныл, пить, говорят, начал много».

Зал мгновенно вымер. Слышно было только, как где-то в углу глухо упал на пол блин от штанги. Измена за измену. Грязный секрет, который я хранила так тщательно, вдруг вывалился прямо под ноги всей группировке. Парни начали переглядываться, кто-то присвистнул. Теперь «позор» был общим. Эльвира побледнела, её губы задрожали, она хотела что-то выкрикнуть в ответ, но слова застряли в горле.

В этот момент из толпы парней вышел Турбо. Его лицо было серым от ярости и унижения. Он видел, как на него смотрят соратники - как на человека, которому наставил рога лучший друг. Он не стал ничего выяснять. Не стал кричать.
Он просто подошел к ней, мертвой хваткой вцепился ей в предплечье и буквально волоком потащил ее к выходу.
-«Овца!» — прошипел он, не глядя ни на кого.

Она пыталась брыкаться, что-то лепетать, но он тащил её так, будто она была не его женщиной, а каким-то позорным клеймом, от которого нужно было избавиться как можно скорее. Дверь зала захлопнулась с тяжелым грохотом, оставляя меня в окружении замолчавшей компании и звенящей пустоты внутри.

Вова стоял спокойно, но в его взгляде читалась напряженная готовность. Он обернулся к Марату, говоря тихим, но предельно четким голосом, так, чтобы тот уловил каждое слово.
-«Я до этого поговорил со своими, — сказал он, кивнув в сторону угла, где стояла я, бледная, но с высоко поднятой головой, - Все, кто болтали, будут держать рот на замке. Особенно про девку Валеры и про него самого».

Вова бросил выразительный взгляд в сторону парней, которые после увиденного переглядывались, словно общались взглядом, да и шептались, хоть и старались этого не делать.

-«Иди-ка побеседуй с ними ещё раз, - продолжил Вова, его голос стал чуть глубже, - Если Кащей узнает или услышит от них про это всё, то я с каждого спрошу, даже с тебя! Уяснил?».
Марат кивнул, его лицо было сосредоточенным и серьезным. Он понимал всю тяжесть угрозы, которая вокруг меня. Ему нужно было сейчас же увести всех, кто мог бы стать разносчиком слухов.
-«Хуже баб треплются!» - ворчливо фыркнул Вова, уходя в подсобку,
-«Эй, пацаны! - голос Марата прозвучал резко, заставив всех вздрогнуть, -«Все выходим. Есть серьёзный разговор. Сейчас же» - сказал он своим ровесникам.

Парни, уже на взводе от предшествующих событий, послушно двинулись к выходу, создавая толчею у двери. И именно в этот момент, словно по дьявольскому замыслу, дверь распахнулась, и на пороге возник Кащей. Его взгляд, холодный и пронзительный, мгновенно выхватил меня из толпы. Он двинулся ко мне, игнорируя всех остальных.
Его шаги были тяжелыми, уверенными. Он схватил меня за руку, грубо, почти болезненно, и резко дернул на себя.

-«Ты что здесь делаешь? — прорычал он, его голос был глухим от подавляемого гнева.
Вова мгновенно среагировал. Он поймал взгляд Марат и едва заметно кивнул, подтверждая свой приказ: «Уведи их.
Сейчас. И быстро». Марат моментально понял и подтолкнул последних парней к двери, ускоряя их выход. Сам же Вова сделал шаг к Кащей. Его голос был спокойным, но в нем слышался металл, который заставлял прислушаться даже такого человека, как Кащей.

-«Полегче, - сказал Вова, его взгляд был прямым и жестким, - Ты с чего вдруг?» - настороженно добавил Вова, думая, что месть от девушки Турбо не заставила долго ждать,
-«Я тебе говорил, что бы ты с парнями не была, пока меня нет рядом!, - вопил Кащей, сжимая мою руку, - И что вчера было? Объяснить не хочешь? С кислой миной сидела, сорвалась, ушла!» - кричал он,
-«Ты что, только очухался?» - фыркнула я, пытаясь выдернуть свою руку.

Вова молча подошёл и расцепил хватку, ненавязчиво отодвигая Кащея от меня, -«Ничего криминального же не произошло» - с натянутой улыбкой сказал Вова, пытаясь устранить пыл Кащея.

Парни с Маратом вернулись. Кащей успокоился, хоть и продолжал напряженно сидеть на кресле, недовольно смотря на скорлупу, занимающуюся в зале. Воздух в зале, и без того тяжёлый от мужского пота и запаха железа, внезапно стал еще плотнее. Дверь скрипнула, и в помещение вошёл Турбо. Его взгляд метался по залу, пока не наткнулся на меня ради которой он рискнул всем, придя сюда.

Вова застыл у стойки с гантелями, помогая Марату заниматься. Он видел, как в ту же секунду Кащей, собственническим, почти нежным жестом протянул руку и медленно заправил выбившуюся прядь волос мне за ухо. Его пальцы задержались на моей щеке, лаская кожу с показной, удушающей трепетностью. Это было хуже, чем удар - это была очередная демонстрация полной власти.

Лицо Валеры, стоявшего у входа, исказилось. Его челюсти сжались так, что на скулах заиграли желваки. Он сделал шаг вперед, и в его глазах вспыхнуло то самое безумие, которое заставляет людей совершать фатальные ошибки. Он уже открыл рот, готовый выплеснуть всю правду, выкрикнуть о тех ночах, о моих словах, о том, что она принадлежит ему, а не этому холёному убийце-алкашу. Каждое его движение кричало: «Она была со мной!»

Вова понял: сейчас прольётся кровь. Если Турбо выдаст нашу тайну на эмоциях здесь, при всех - Кащей не просто убьет их, он превратит это в показательную казнь.
-«Эй! - Вова громко окликнул меня, перебивая зарождающийся крик Валеры, - Выйди со мной на минуту. Курить хочу, а ты мне задолжала разговор про ту историю с Наташей»
Он подошёл к нам, чувствуя на себе тяжёлый, подозрительный взгляд Кащея.

-«Адидас, что за дела?, — холодно спросил Кащей, - Мы заняты»
Вова заставил себя нагло ухмыльнуться, хотя сердце колотилось где-то в горле.
-«Да ладно тебе. Или ей со мной, другом детства, теперь тоже общаться нельзя?, - Вова вызывающе приподнял бровь, - Ты же знаешь, я ее с пеленок знаю. Неужели ревнуешь к брату?».
Наступила секундная пауза. Кащей оценивающе посмотрел на Вову, затем на бледную, едва дышащую меня. Его хватка на ее плече чуть ослабла.
-«Пять минут, - бросил он, наконец отпуская меня, - И возвращайся. Мы не закончили».

Вова схватил меня за локоть и буквально потащил к боковому выходу, на ходу кивнув Валере, чтобы тот следовал за нами. Как только за нами закрылась дверь в пустой, холодный коридор, Вова развернулся к нам обоим,
-«Вы совсем охренели?! — прошипел он, глядя на Турбо, который всё ещё сжимал кулаки, - Ты! Еще одно слово там, внутри, и тебя вынесут вперед ногами. А её - по частям!»
Вова посмотрел на часы.
-«У вас ровно пять минут. Быстро выясняйте, что вам нужно, и мы возвращаемся. Если он заметит, что вас двоих нет слишком долго, или увидит твоё перекошенное лицо, - он ткнул пальцем в Валеру, - нам всем конец. Время пошло».

Вова отошел к окну, нервно зажигая сигарету и вглядываясь в темноту, оставляя нас в узком пространстве между жизнью и смертью.