чужая, но моя

Я стояла на лестничной клетке, глядя в пустой пролет. Рука, которая я пыталась удержать Валеру, все ещё была протянута вперед и мелко дрожала. Я медленно опустила руку и прислонилась к холодным перилам, чувствуя, как внутри все окончательно вымерзает.

-«Это к лучшему» - тихо сказал Зима, не поднимая на меня глаза, смотря на свою руку, которая была в крови,
-«Да пошел ты, Зима!» - возмущенно выкрикнула я, смотря на него с нескрываемой раздражимостью, -«Ты почему вообще еще тут?» - закричала я, толкая его плечом, освобождая этим себе проход в квартиру.

Утро ворвалось в мою комнату вместе с беспардонным шумом отодвигаемых штор и бодрым, слишком громким голосом. Солнечный луч больно ударил по моим заспанным глазам.

-«Вставай, соня! Кто рано встает, тому бог...» - Кащей не договорил, со смехом запрыгивая на край дивана,
-«Кость, ты какого черта приперся в такую рань?» - проворчала я, натягивая одеяло на голову.

Я была искренне недовольна. Голова гудела после тяжелых мыслей этой ночи, а присутствие Кащея сейчас казалось чем-то неуместным и раздражающим, -«У матушки моей день рождение. Вот, пойдем с тобой» - крикливо сказал Кащей.

Я неохотно поднялась, кутаясь в халат, и поперлась на кухню, где бабушка уже вовсю гремела посудой. Кащей шел следом, сияя уверенностью и самодовольством. Он по-хозяйски уселся за стол, подмигнув бабушке.

-«Бабуль, а скажи-ка мне» - он нарочито понизил голос, но в нем отчетливо слышалась насмешливая нотка, -«Пока я там делами занят, внучка-то твоя мне верна? Не водит сюда других «женихов», пока я не вижу?»

Кащей рассмеялся, считая свою шутку верхом остроумия. Но в кухне внезапно стало так тихо, что было слышно, как за окном скребет по стеклу обледенелая ветка. Я замерла с кружкой в руке. Сердце словно пропустило удар, а по спине пробежал холодный пот. Я медленно перевела взгляд на бабушку. Она замерла у плиты, а половник в ее руке дрогнул. Бабушка прекрасно помнила ту ночь, когда Турбо был тут и точно знала - Кащей этого не простит, он уничтожит меня, буквально или фигурально - разницы не было.

-«Никого тут, кроме тебя, и порога не переступало» - голос бабушки был на удивление твердым, хотя пальцы, сжавшие край фартука, побелели.

Кащей довольно хмыкнул, удовлетворенный ответом. Он резко притянул меня к себе, обхватывая меня за талию и заставляя сесть к нему на колени. Его ладонь легла мне на затылок, и пальцы собственнически запутались в волосах.

-«Вот и молодец, - нежно, довольно прошептал Кащей мне в макушку, но его хватка была железной, - Умницы. Самая честная. Самая верная, - повторял он, шепча мне на ухо, -«Знала бы ты, бабуль, как я ценю в людях преданность. За такую девушку и жизнь отдать не жалко, и...забрать, если предаст»

Он поцеловал меня в висок, а я сидела неподвижно, боясь даже вздохнуть. Я видела, как бабушка поспешно отвернулась к окну, вытирая руки о передник, не желая видеть меня рядом с Кащеем. Он продолжал меня нахваливать, поглаживая по спине, и каждое его ласковое слово ощущалось так, будто он все знает, просто отшучивается.

Всю дорогу до дома Кащея я молчала, слушая его воодушевленные рассказы. Было куча сомнений в голове, куча мыслей, не дающих спокойно зайти в его квартиру к его матери. Я стояла перед закрытой дверью, в нарядном платье, которое казалось смирительной рубашкой и сжимала кулаки так, что ногти впились в ладони.

-«Почему? Почему я вообще должна туда идти?, - я почти кричала, игнорируя, что нас могут услышать соседи, - Это твоя мать, твой праздник, твоя жизнь!».

Кащей стоял на ступеньку ниже, спокойный, безупречно одетый, и это спокойствие пугало. Он поправил манжет рубашки, даже не взглянув на меня, -«Потому что ты - моя невеста. Этого достаточно?» - голос Кащея был ровным, как лезвие ножа.

-«Я не соглашалась, ты просто решил все за нас двоих! У меня нет к тебе великой любви, которая нужна для брака!» - возмущенно прокричала я. Кащей наконец поднял на меня свой взгляд. В его глазах не было обиды или сомнения, только пугающая, фанатичная уверенность. Он подошел вплотную, сокращая дистанцию до минимума, и взял меня за подбородок, заставляя смотреть прямо на него.

-«Не волнуйся об этом, - прошептал он, и от его дыхания по моей коже бежал мороз, -«Моей любви хватит на нас двоих. Тебе достаточно просто быть рядом». Он не стал дожидаться ответа. Крепко взяв меня под локоть - так, что вырваться было невозможно без скандала, - он нажал на звонок. Дверь открылась почти мгновенно, впуская в подъезд запах домашней еды и тяжелых духов.

-«О боже!, - всплеснула руками немолодая, нарядно одетая женщина, - Пришли! Наконец-то!»

Это была его мать - Алла. Она буквально выпорхнула в коридор, сияя от счастья.
-«Я ведь тебя совсем крошкой помню...Какая красавица выросла! Какое лицо, какие глаза!» - Алла обняла меня, прижимая к себе, и начала рассыпаться в комплементах, гладя меня по плечам, -«Истинная леди. Скромница. Сразу видно - наша порода, наша пара!»

Я стояла как каменное изваяние. Каждое восторженное слово Аллы ощущалось как липкая паутина. Я видела, как Кащей довольно улыбается, принимая поздравления, словно он действительно купил редкую и ценную вещь.

-«Проходите же, проходите к столу!» - суетилась мать, не замечая моей бледности. Кащей слегка подтолкнул меня в спину, и этот жест был красноречивее любых слов. «Иди. Теперь ты принадлежишь этой комнате, этой семье, мне». И я пошла, чувствуя, как стены квартиры медленно сжимаются вокруг меня, превращаясь в золоченую клетку.

Хрустальный звон бокалов и приторный запах запеченного мяса казались мне декорациями в камере пыток. Кащей сидел рядом, по-хозяйски положив руку на спинку моего стула, и его голос, громкий и самодовольный, заполнял все пространство комнаты.

Он воодушевленно рассказывал о планах на свадьбу, то ли дело, что хвастался идиллией между нами, которую он выдумал, -«Так что...моя девочка будет самой красивой невестой. Правда, Т/и?» - добавил он в конце.

Кащей сжал мое плечо, и я едва сдержалась, чтобы не вздрогнуть. Я молчала, уставившись в тарелку, чувствуя, как внутри все выгорает от ненависти и бессилия. В моменте входная дверь негромко хлопнула и в дверном проеме столовой появился он.

Турбо стоял там, застыв с букетом в руках, явно пришедший поздравить именинницу. И он слышал все. Я увидела, как его лицо медленно бледнеет. Он впервые слышал о свадьбе. Мое лицо мгновенно изменилось. Маска вежливого безразличия сползла, обнажая ужас и отчаяние. Я приоткрыла рот, готовая сорваться с места, закричать, что это все не так.

-«Смени пластинку, - внезапно прошипел мне на ухо Кащей. Его голос был тихим, но в нем лязгнул металл. Он перехватил мой взгляд, и его лицо исказилось в едва заметной, но угрожающей гримасе, - Убери эту постную мину. Сейчас же!»

Медленно, преодолевая тошноту, я повернула голову к Кащею и растянула губы в вымученной, фальшивой улыбке. Со стороны это как нежный взгляд возлюбленной девушки. Турбо замер в дверях. Он видел, как я смотрю на этого человека, как склоняю голову, как будто соглашаясь со всеми его словами о будущем. Для него картина была ясна: он был лишь временным развлечением, а здесь - моя настоящая жизнь, мой осознанный выбор.
Его взгляд потух. Боль сменилась холодным оцепенением.

—«С днем рождения, Алла, - его голос звучал абсолютно безжизненно. Он прошел в комнату, положил цветы на тумбочку у входа, даже не взглянув больше в сторону стола, — Простите, я заскочил буквально на минуту. Дела. Рад за вас... и за молодых. Поздравляю».

Он развернулся и вышел так быстро, что я не успела даже моргнуть. Звук закрывшейся двери прозвучал для неё как финальный выстрел. Она продолжала сидеть с этой жуткой, приклеенной улыбкой на лице, слушая, как жених снова начинает рассказывать про свадебный торт, в то время как её настоящая жизнь только что ушла в темноту подъезда.

Вечерний воздух колол лицо, но я почти не чувствовала мороза - легкое опьянение с дня рождения приятно туманил мысли, придавая той самой отчаянной смелости, которой мне так не хватало на трезвую голову. Снег скрипел под ногами, когда из тени деревьев материализовалась знакомая фигура.

-«С ума сошла?, - Вова преградил мне путь, внимательно вглядываясь в мое раскрасневшееся лицо, — Ты что, пила? И почему ты одна бродишь в такое время?»,
-«Просто с дня рождения иду» - я попыталась пройти мимо, но он перехватил меня за плечо,
-«Послушай, Т/и, - голос Вовы стал серьезным, почти суровым, — Пацаны на районе только об одном и треплются. Говорят, ты замуж собралась. И не за абы кого, а за Кащея».

Я остановилась, горько усмехнувшись. Образ Кащея, его собственническая хватка и фальшивые поздравления его матери на мгновение всплыли в памяти, вызывая тошноту.

-«Все сложно, - бросила я, отводя взгляд, —Но я не собираюсь за него выходить. Слышишь? Никогда» - я нервно поправила волосы и понизив голос, спросила, -«Ты знаешь, где он?» - мне не нужно было называть имя. Вова и так понимал, о ком речь.

Вова замялся, тяжело вздохнув, -«В зале он. С пацанами. Т/и, но тебе туда идти не надо...Там Эльвира. Она сегодня от него ни на шаг не отходит».

Я ничего не ответила, лишь развернулась и решительно зашагала в сторону тренажерного зала. Тяжелая железная дверь со скрипом поддалась. Внутри пахло потом, кожей и старым металлом. Гул голосов и звон блинов от штанги мгновенно стихли, как только я переступила порог. Десятки пар глаз уставились на меня - на «невесту» их старшего, которая пришла сюда в неурочный час.

Я увидела его сразу. Он сидел в кресле, а рядом с ним сидела Эльвира, которая сразу же напряглась, заметив меня. Я прошла через весь зал, игнорируя шепотки за спиной, и остановилась прямо перед Валерой.

-«Выйди, - мой голос прозвучал неожиданно твердо и звонко в наступившей тишине, — Нам нужно поговорить».

Турбо замер. Он медленно поднял голову, встречаясь со мной взглядом. В его глазах читалась буря: страх за меня, остатки той боли, что он почувствовал за праздничным столом, и безумное желание пойти за мной. Эльвира вцепилась в его локоть, глядя на меня с нескрываемой ненавистью и вызовом. Все парни в зале затаили дыхание. Выйти со мной сейчас - значило подтвердить все слухи, значило пойти против воли старшего и оскорбить свою женщину при всех.

Валера перевел взгляд на Эльвиру, которая знала всю правду о его чувствах ко мне, но все ещё цеплялась за него. Не говоря ни слова, он мягко отцепил пальцы Эльвиры. Он встал, и не оглядываясь на свою пассию, пошел со вслед за мной.

За дверью зала зимний воздух ощущался как ледяной душ после душного помещения. Мы отошли на несколько метров, в тень старых каштанов, где свет фонарей около зала едва достигал наших лиц.

-«Что хотела?» - голос Турбо был сухим и безжизненным,
-«Нам нужно поговорить о том, что ты услышал сегодня, - начала я, делая шаг к нему, мое дыхание превращалось в белое облако пара, - Это не то, что ты думаешь...»,
-«Не то?» - он резко перебил меня, и на мгновение в его взгляде вспыхнуло нечто дикое, обжигающее.

Ревность душила его. Он до сих пор видел перед глазами ту мою фальшивую, но нежную улыбку, адресованную Кащею. Он представлял нашу свадьбу, наши ночи, его руки на сомх плечах. Это знание разъедало его, как кислота, но он заставил себя выпрямиться и надеть маску равнодушия. Он не даст мне увидеть, как сильно он разбит.

-«Послушай, - заговорил он тише, подчеркнуто спокойно, - Все правильно. Ты - невеста человека, который держит этот район. А я...я просто тот, с кем ты совершила ошибку. Нам обоим так будет лучше. Тебе - твоя красивая жизнь и безопасность, мне - спокойствие»,
-«Ты опять это делаешь?, - вскрикнула я, а в глазах блеснули слезы, - Опять решаешь за нас?»
-«Нас больше нет, Т/и! С меня хватит».

Он не дал мне сказать ни слова. Развернувшись, он пошел прочь. Каждый шаг давался с трудом, но направление было выбрано. Он подошел к своей девушке, которая все время стояла рядом с Вовой, наблюдая за нами, и не смея поднять на нее глаз, просто взял за руку. Его ладонь была ледяной, а ее - пугающе спокойной. Не оборачиваясь на меня, что осталась позади, он увел Эльвиру в темноту, возвращаясь в жизни, которую сам же почти разрушил.

Я осталась одна - в пустом дворе, со вкусом пепла на губах и ледяной пустотой внутри. Дрожащими пальцами я достала из пачки сигарету. Зажигалка сработала не сразу, высекая лишь бесполезные искры, но когда огонек наконец вспыхнул, я жадно затянулась.

-«Он не стоит того, чтобы ты так убивалась» - тихий голос Вовы раздался совсем рядом. Я вскинула подбородок, выпустив струйку дыма в холодный воздух, и криво усмехнулась,
-«О чем ты, Вов? Все нормально. Просто...день выдался паршивом. За то теперь все на своих местах, да? Он со своей единственной и правильной, а я...» - я осеклась, пытаясь изобразить равнодушный жест рукой, но сигарета в руках заметно дрожала,
-«Хватит, - мягко сказал Вова, делая шаг ко мне, - Прекрати притворяться перед собой».

Это короткое слово стало последней каплей.
Я хотела сделать еще одну затяжку, но легкие внезапно отказались принимать воздух. Сдавленный всхлип вырвался из горла прежде, чем я успела его подавить. Сигарета выпала из пальцев, рассыпая искры по асфальту, и я просто закрыла лицо руками, сгибаясь пополам от внезапно нахлынувшей истерики. Рыдания были рваными, тяжелыми, лишающими сил. Вова молча притянул меня к себе, позволяя выплакаться в плечо куртки, а затем, не говоря ни слова, повел к своему подъезду.

Через десят минут мы сидели у них на кухне. Марат, который обычно вечно шумел, сейчас сидел тише воды, ниже травы, с тревогой глядя на меня. Он поставил передо мной кружку чая, но решаясь заговорить со мной.

-«Что случилось то, Вов?» - тихо сказал Марта, медленно переводя взгляд на Вову, который молча наблюдал за мной с тяжелым, паникшем взглядом.

Я сидела, обхватив чашку ладонями и смотрела в одну точку. Мои глаза опухли, а голос, когда наконец заговорила, был сиплым и безжизненным,
-«Это не мой выбор, - тихо сказала я, поджимая губы, - Все так смотрят, осуждают, шепчутся, мол замуж за старшего, а сама с другим ошиваюсь - передразнивая других, говорила я, искажая лицо, - Но я не соглашась! А Валера...он был единственной иллюзией свободы. Последним глотком воздуха перед тем, как меня запрут в клетке».

На кухне повисла тяжелая, звенящая тишина. Марат потрясенно замер, а Вова сжал кулаки так, что побелели костяшки. Теперь они знали правду, которая гораздо страшнее простого разбитого сердца.

-«Так...может это...ну сказать пацанам, чтоб не трепались, раз ничего не знают» - неуверенно сказал Марат, пытаясь выкрутиться из тяжелой тишины,
-«Да-да, Марат, скажи, - словно под гипнозом ответил Вова, поднимая взгляд на часы, -«Т/и, бабушка волноваться будет...давай я тебя домой отвезу, а мы с тобой позже все обсудим и найдем решение» - с наигранным спокойствием сказал Вова, приобнимая меня за плечи, но его взгляд выдавал его огромное беспокойство.

Машина мягко затормозила у моего дома, фары разрезали ночную тьму, выхватив из пустоты знакомый силуэт. Турбо стоял прямо у крыльца, ссутулившись и засунув руки в карманы куртки. Вова, сидевший за рулем, почувствовал, как в груди закипает ярость. Он всё еще слышал в ушах мой дрожащий голос и картину, как Валера уходил за руку с Эльвирой.

-«Сиди здесь, - процедил Вова, его костяшки на руле побелели, - Туда-сюда бегать решил?! Я из него всю душу вытрясу!»,
-«Вова, не надо, пожалуйста...» - я попыталась схватить его за рукав, но он уже рванул ручку двери.

Дверь машины захлопнулась с тяжелым, металлическим стуком, эхом разнесшимся по тихому двору. Вова быстрым, размашистым шагом направился к Валере. Тот даже не шелохнулся, лишь медленно поднял голову, глядя на приближающуюся угрозу пустыми глазами.

-«Ты!, - выкрикнул Вова, сокращая расстояние, - Какого черта ты здесь забыл? Тебе мало, что ты ее оставил, когда ей и так дышать не дают?!».
Вова подошёл вплотную, почти задевая Валеру плечом и его голос сорвался на рык.
-«Проваливай отсюда, Турбо! Слышишь? Хватит делать ей больно!»

Я замерла в машине, прижав ладони к стеклу, ожидая драки, криков, чего угодно. Но Турбо не двинулся. Он даже не поднял рук, чтобы защититься. Его взгляд скользнул мимо Вовы, к лобовому стеклу, за которым сидела я.

-«Я не хочу, чтобы она выходила замуж» - коротко и глухо бросил Турбо.