чужая, но моя

Весь свой путь до дома Турбо твердил себе, что это была ошибка, минутная слабость, которую нужно было просто забыть. Когда он переступил порог своего дома, чувствуя знакомый, родной запах, то все его внутренности сжались в тугой узел, -«Наконец-то ты дома» - сказала Эльвира, улыбаясь свой улыбкой, заставляя Турбо чувствовать себя последним человеком на земле.

Она обвила его шею руками, мягко прижимаясь к нему, а его обдало жаром - не от нежности, а от ужаса. Когда она потянулась, чтобы чмокнуть его в щеку, он невольно затаил дыхание, -«Все хорошо?» - тихо спросила она, заглядывая ему в глаза. Он был здесь, с ней, но мыслями все ещё стоял там, в полумраке, не с силах разорвать тот запретный поцелуй со мной, -«Все отлично» - ответил он, натягивая теплую улыбку, целуя ее в лоб.

Моя ночь была тяжелой. Я уснула незаметно, слишком быстро, сразу, как легла на кровать. В моих снах раз за разом мелькал Турбо, но каждый сон сводился к одному. Внезапно из тени выходил Кащей, прямо во время поцелуя.  Он не кричал. Он просто подошел к Валере, и положил руку ему на плечо. Я видела, как под этим прикосновением Турбо начал буквально рассыпаться, превращаясь в пепел. А Кащей смотрел мне прямо в душу, и в его взгляде читалось полное осознание моей вины.

Я проснулась в холодном поту, когда Кащей во сне протянул ко мне руку, испачканную в чужом прахе.

Сон не растаял с открытием глаз, он застыл в комнате невидимым туманом. Я чувствовала себя так, будто совершила преступление, а приговор уже приведен в исполнение. Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь, но холод шел изнутри. Мне казалось, что теперь любая вспышка ревности Кащея или просто серьезный взгляд будут вызывать в памяти ту кровавую сцену.

Я задремала ещё на пару часов, чувствуя, что кто-то нежно гладит меня по плечу. Я тут же вскочила, пытаясь понять в какой реальности я нахожусь, осознавая, что, то, что было пару минут назад - всего лишь сон, -«Ты чего?» - засмеялась Наташа,не ожидая такой реакции, держа свою руку на моем плече, -«Сон дурной» - сказала я, пытаясь выравнять свое дыхание, -«Бабушка сказала, что ты пить начала...» - неохотно сказала Наташа, смотря на меня недоверчивым взглядом. Я начала ей объяснять, придумывая глупые отмазки своей выпивке, которые Наташа мгновенно раскусывала, ведь знала она меня лучше чем кто-то другой.

-«Погода хорошая, может выйдем?» - ласково сказала Наташа, поправляя мои взъерошенные волосы после сна и обнимая меня, после того, как увидела мое согласие.

Мы с Наташей едва успели спуститься по подъезду, собираясь немного прогуляться и поболтать о жизни, как мгновенно перед нами оказался Кащей, когда мы только успели открыть дверь подъезда, -«О, Натах, привет» - сказал он, незаинтересованно смотря на Наташу, -«Т/и, пошли, я тебя хочу с пацанами одними познакомить» - добавил он, подхватывая меня за плечо. Я в недоумение повернулась на Наташу, видя, что Кащей делает вид, будто вовсе ее не замечает, -«Натах, ну ты с нами можешь пойти» - безразличным тоном сказал Кащей, пожав плечами.

Кащей сказал, что мы должны съездить на день рождение к одному парню, -«Поздравим и уйдем» - сказал он, видя мое недовольство и  нежелание туда идти. Мы приехали на чужой район, заворачивая в бар. Мы с Наташей настороженно переглянулись друг с другом, чувствуя себя не ловко, будто не в своей таралке. Кащей тут же ухватился за мой локоть, заводя меня в бар и проходя мимо всех столиков, заходя в отдельный зал.

Запах сигарет, чужих, слишком резких духов и водки ударили в нос, как только я перешагнула порог вип-зала. Бар «Лихая Девяностая» оправдывал свое название: полумрак, рассеченный тусклыми лампочками, гудел низкими голосами и нецензурной бранью. Здесь каждое движение, каждый взгляд казались выверенными, каждый смех - слишком громким, а тишина - подозрительной.

Я почувствовала, как съеживаюсь внутри, стараясь стать как можно незаметнее, постоянно оборачиваясь на Наташу, идущую за нами. Кащей держал меня за локоть, крепко, почти болезненно. Мой взгляд скользил по лицам, что сидели за большим длинным столом: тяжелые взгляды, шрамы на лице, золотые цепи поверх расстегнутых воротников, наглые ухмылки и жесткие морщины. Это были старшие других группировок, все, что не конфликтовали между собой, и они смотрели на меня так с нескрываемым интересов, как на новую игрушку, которую один из старших вывел напоказ.

-«Да расслабься ты, Т/и» - прошептал Кащей, наклоняясь к моему уху, его дыхание пахло алкоголем и табаком. Я видела, как Желтый мгновенно увел Наташу, усадив ее рядом с собой, как только увидел, что она зашла.

Народ лишь собирался, постепенно приходя человек за человеком. В кругу чужих Кащей любил демонстрировать то, что принадлежит ему. Его рука на моем бедре была тяжелой и властной. При всех он бесцеремонно притянул меня к себе, заставляя сесть на его колени. Я замерла, ощущая на себе десятки оценивающих взглядов незнакомых мужчин.

-«Гляньте на нее» - он обнял меня за плечи, притягивая к своему лицу, -«Золото, а не девчонка. Верная до гроба!» - по бару прошел гул одобрения, а у меня внутри все заледенело, -«Меня когда посадили, она же даже из культурной столицы письма мне писала» - Кащей с гордостью продолжал меня восхвалять, -«Самая верная девчонка» - добавил он, целуя меня в лоб, грубо притягивая к себе.

Эти слова ударили меня под дых. «Самая верная», - эхом отозвалось в голове, и перед глазами вспыхнула вчерашняя ночь: темная комната, чужие руки на моем теле и поцелуй. Губы будто бы до сих пор помнили вкус того поцелуя, а тело - хватку Турбо.

Я затаила дыхание, боясь, что Кащей услышит, как бешено колотится мое сердце. Я вовсе перестала замечать всех мужчин, которые без остановки заходили в вип-зал, садясь за стол, и смотря на меня с подозрением. Привести девушку к старшим - это серьезный шаг, ведь девушку к которым они относились не серьезно, они просто на просто не могли приводить в такой круг людей.

Гул бара, звон стаканов, мои мысли и запах табака - все это в одно мгновение превратилось в белый шум. Кащей встал, аккуратно убрав меня со своих колен, видя, что парни начинают между собой переглядываться, ибо видели меня впервые. Кащей с грохотом отодвинул стул, и победным жестом обнял меня за плечи, притянув к себе.

-«Мужики, знакомьтесь!» - выкрикнул он, и его голос, полный хмельного триумфа, полоснул меня по ушам, -«Это Т/и, моя невеста!».

По залу пронесся одобрительный свист, парни вскочили, потянулись с поздравлениями, а я почувствовала, как пол уходит из под ног. Я застыла, не в силах даже поднять глаза. Парни хлопали Кащея по плечу, кто-то пытался обнять и меня, но я чувствовала себя манекеном.

Я знала, что в их мире такие заявления не обсуждаются. Это было не предложение руки и сердца, это была маркировка территории. Он «застолбил» меня перед всеми, отрезая любые пути к отступлению. Я понимала: отказ здесь, при всех, то его авторитет рухнет, и он мне этого никогда не простит. Поэтому я просто стояла, уставившись в одну точку, позволяя ему держать мою руку, принимая все поздравления.

Кащей несколько раз выпил, поздравил мужчину с юбилеем, всячески делая вид, что не замечает мое состояние и то, что на мне нет лица, -«Не веди себя так!» - шепотом рявкнул он, разозлившись, что после его новости я даже спустя пару часов ни разу не улыбнулась, -«Я в туалет схожу» - сказала я, тут же вставая со стула и выходя из вип-зала, не оглянувшись ни разу назад.

Холодный зимний воздух обжигал легкие, но я не останавливалась. Я бежала от бара так, словно за мной гнались все демоны преисподней, хотя на самом деле я бежала от пары слов, которые рушали все мои мысли в голосе: «Моя невеста».

Ворвавшись в подъезд, а затем и в квартиру, я едва не выронила ключи из дрожащих рук. Дома было тихо, пахло домашней едой и старыми книгами. Я прислонилась спиной к закрытой двери, тяжело дыша, и сползла по ней на пол. Волосы спутались, щеки горели не то от бега, не то от стыда, а в глазах застыл такой ужас, словно я увидела приведение.

-«Т/и, это ты?» - из кухни послышались мягкие шаги. Бабушка появилась в коридоре, поправляя шаль на плечах. Она замерзла, едва взглянув на меня. На моем лице буквально «не было лица»: мертвенно-бледная кожа, пустой взгляд и мелко дрожащие губы, -«Господи, деточка...на тебе же лица нет! Что случилось?» - бабушка тут же начала поднимать меня с пола, нежно ухватившись под руку, -«Все хорошо, ба. Просто голова закружилась» - с натянутой, теплой улыбкой сказала я, аккуратно убрав ее руку и заглянув в их спальню, видя лежащего деда с мокрым платком на лбу, -«Дедушке так и не стало легче?» - тихо спросила я, переводя взгляд на бабушку, -«Не стало» - не охотно ответила бабушка, опустив голову.

Ночь опустилась на город. Единственным источником тепла был крошечный оранжевый огонек сигареты. Я стояла на балконе, кутаясь в растянутый кардиган, и смотрела на бесконечную вереницу огней внизу. В голове постоянно прокручивалась одна и та же сцена: его губы на моих губах, секундная вспышка тепла и...пустота. Он сбежал так быстро, будто на момент поцелуя его разум помутнел и как только бабушка ворвалась в комнату, то он осознал свою ошибку. Будто этот поцелуй был не моментом близости, а катастрофой.

«Почему я его подпустила к себе? Зачем?» - пульсировало в моих висках.

Я чувствовала себя так, словно сама вложила пистолет в руки палача. Ведь Кащей вряд ли сумеет простить такую ошибку. Для него не существует «случайности» или «минутной слабости».

Мои мысли прервал стук в дверь. Я кинула свой взгляд на часы, удивившись, что кто-то пришел в такое время. Стук в дверь был не просто настойчивым - он был требовательным, лишающим права на отказ. Я поняла, кто там, ещё до того, как посмотрела в глазок. Сердце зашлось в нервном ритме. Я прижала палец к губам, умоляя бабушку в соседней комнате не подходить и не открывать дверь, но Кащей не собирался уходить.

-«Выйди» - прорычал он через тонкое полотно двери, -«Выйди сама, Т/и, или я подниму такой шум, что все соседи проснутся».

Дрощами руками я приоткрыла замок, надеясь поговорить через щелку, но он резко дернул ручку на себя, едва не сбив меня с ног. Не дав мне опомниться, он схватил меня за локоть и буквально вытащил на лестничную клетку. Дверь захлопнулась, отрезая путь назад.

Тишина подъезда казалась зловещей. Я стояла прямо перед ним, обхватив себя руками, стараясь казаться меньше, незаметнее, но для него я сейчас была единственной целью, -«Я не хочу сейчас говорить. Уходи, Кость» - сказала я измученным тоном, желая зайти обратно в квартиру. Но он был быстрее. Его ладонь с грохотом уперлась в дверь, преграждая путь. Он развернул меня к себе, заставляя смотреть в глаза, -«О нет, Т/и, мы поговорим» - его пьяный голос вибрировал от сдерживаемой ярости.

В тусклом свете подъездной лампы его лицо казалось чужим, искаженным яростью. Он вжал меня в холодную бетонную стену, перехватывая обе мои руки своими. Пальцы Кащея впились в мои запястья, словно кандалы, -«Теперь отвечай мне» - его голос упал до опасного шепота, а дыхание обжигало щеку, -«Почему ты бежишь? Почему строишь из себя недотрогу после того, что я объявил всем? У тебя кто-то есть?» - он сжал мои руки сильнее, заставляя вскрикнуть.

Резкий рывок за локоть - и вот я уже стою на лестничной площадке, а не около своей двери, прижатая к холодным перилам. Кащей выглядел так, будто едва сдерживал взрыв. В его глазах полыхала ярость, смешанная с болезненным собственничеством.

-«Я не люблю повторять дважды» - процедил он, сокращая дистанцию до минимума, -«У тебя кто-то появился? Говори правду, Т/и!».

Мое сердце забилось о ребра, как пойманная птица. «Вчера. Это было только вчера» - билось у меня в висках. Мне было до тошноты страшно, видя его безумные глаза, смотрящие прямо на меня, словно в душу, -«Нет! О чем ты говоришь?» - уверенно сказала я.

Ложь давалась мне легко, вылетев с губ на автомате - инстинкт самосохранения сработал быстрее совести. Но Кащей не спешил расслабляться. Он сделал шаг вперед, вторгаясь в мое личное пространство так грубо, что я невольно вжалась назад.

-«Хорошо, но я предупреждаю, Т/и...если за твоей спиной кто-то маячит, я не буду разбираться. Я просто его уничтожу. Это будет его последняя ошибка в жизни» - фальшиво спокойным тоном прошептал Кащей, а от его улыбки с моего лица моментально пропали все возможные эмоции.

Я едва заметно кивнула головой, боясь сболтнуть лишнего и медленно  кивнула головой в сторону квартиры, -«Можно я пойду?» - тихо, ненавязчиво прошептала я. Он отошел с моего пути, давая дорогу к двери, но как только я сделала шаг вперед, то он ухватился за мое руку, потянув меня обратно на себя.

Ярость в его глазах угасла так же внезапно, как и вспыхнула, оставив после себя лишь пугающую, штилевую тишину. Кащей медленно разжал пальцы, которыми недавно сжимал мою руку до посинения, и его ладонь, теперь мягкая и теплая, скользнула по моей щеке. Он нежно заправил прядь волос мне за ухо, будто и не он секунду назад обещал совершить убийство.

Я замерла, боясь даже дышать. Это внезапная нежность была во сто крат страшнее его криков. Я чувствовала себя бабочкой, которой аккуратно, чтобы не повредить крылья, отрывают лапки. Я не оттолкнула его - знала, что тогда за этим последует новый взрыв. Мое тело все еще было напряжено, но я заставила себя стоять смирно, когда он наклонился и коснулся моего лба долгим поцелуем, глядя в пустоту над его плечом.

-«Ну же, Т/и, маленькая моя, не дрожи так» - прошептал он мне в волосы, притягивая к себе, -«Ты же знаешь, я сделаю тебя самой счастливой» - тихо сказал он, поглаживая меня по спине, успокаивая, как напуганного зверька, -«У тебя будет всё, Т/и...весь мир положу к твоим ногам, только попроси. Деньги, поездки, любая жизнь, о которой ты мечтала...»

Он отстранился лишь на сантиметр, чтобы заглянуть мне в глаза, и в его взгляде была пугающая фанатичная преданность, -«Чего тебе не хватает, маленькая? Разве кто-то другой сможет дать тебе больше, чем я?» - спокойным тоном говорил он, нежно поглаживая меня, -«Я дам тебе время...но взамен на верность, Т/и. Не хочу узнать потом, что ты бегала-прыгала там с кем то» - говорил он с улыбкой, пытаясь отшутиться, -«Хорошо?» - твердо спросил он, широко улыбнувшись пьяной улыбкой, увидев, что я кивнула головой.