Петуния Дурсль и...

Гермиону потряхивало, пока она лично не увидела в Большом Зеле макушки своих детей: гладкий рыжий хвостик Розы и каштановый беспорядок на голове у Хьюго (когда-то и она не могла усмирить свои волосы, и теперь, глядя на своего младшенького, сердце сжималось от любви и ностальгии по собственному детству). Гермиона набрала побольше воздуха, но окликнуть детей не успела, потому что к ней подбежала мадам Помфри.

— Пройдемте в больничное крыло. Вы там нужны, — попросила целительница.

— Я присмотрю за ними, — пообещал Малфой, отпуская ее плечо. Она и не заметила, что все это время он приобнимал ее.

— Не нужно, спасибо. Скоро подойдут Билл и Джинни, — отозвалась она, резко отстранившись.

Гермиона быстро отвернулась от Малфоя и кивнула мадам Помфри, очень надеясь, что Ханны Лонгботтом в больничном крыле не будет. Конечно, ее надежды не оправдались — пока наставница бегала за министром, кто-то же должен был ухаживать за больными. Прямо сейчас Ханна вливала костерост "Скеле-Гро" в рот бездыханного мальчишки из Бобатона. Гермиона тяжело вздохнула и постаралась не смотреть на окровавленные бинты, которыми оканчивалась правая рука невезучего чемпиона.

Мадам Помфри молча указала подбородком на группу волшебников у окна. С директорами школ стоял Майкл Шэклболт, поздний сын бывшего министра и подчиненный Гарри. Он пытался успокоить возмущенную мадам Максим. Но женщина не слушала его, а только укоризненно шипела по-французски. Гермиона подошла к ним как раз тогда, когда Матронова, директриса Колдовсторца, глядя на своего коллегу Пешкова, сказала что-то по-русски. Судя по выражению лица, фраза не содержала ничего приятного. Оно и понятно: их ученик лежал без сознания на соседней койке. Мальчик из Хаффлпафф тоже был здесь, но сидел на кровати, пил тыквенный сок и выглядел вполне здоровым.

Увидев приближение министра, мадам Максим перешла на английский:

— Это возмутительно! Вы слышите: воз-му-ти-тель-но! Как можно было прогнуться под желания глупой толпы и допустить до учеников этих чудовищ? Снова! — прокричала она с ужасным акцентом и в сердцах выдала пару слов на родном языке.

— Не беспокойтесь так, мадам Максим, — стараясь ровно дышать, ответила Гермиона. Нужно было держать дружественный, примирительный тон, напоминала она себе. — Рука отрастет за пару-тройку дней. На финальном испытании, я уверена, месье Этьен покажет всю свою мощь.

— О да, покажет! Покажет, не сомневайтесь! — она опять заговорила по-французски, перемешивая его с английскими "чертов", "не дождетесь" и "чтоб вас". Не заметя эмоций на лице нового министра, мадам Максим на миг остановилась, а затем, вздохнув, добавила устало: — Мы договорились с Пьером не распространяться об этом, но... Вы должны меня понять, — в нерешительности мадам Максим обвела взглядом всех слушающих, — ах... Фамилия моего мужа — Этьен.

— То есть? — МакГонагалл, до этого стоящая с таким выражением лица, будто вовсе их не слышит, наклонила голову и слегка подняла брови.

— Вы все правильно поняли. Пьер мой сын. Единственный сын. Я... это странно, но я не испытала радости, когда Кубок выбрал его. Я знала, я чувствовала, что так будет, — мадам Максим зарылась лицом в огромные ладони и заплакала.

"Боже мой!" — только и подумала Гермиона. Хотя мысль, что ее Рози, малышка и умница Рози, сражается с драконом и проигрывает, обдала ее волной холодного ужаса.

— Мадам Помфри, присмотрите, пожалуйста, за мадам Максим. А вы не волнуйтесь. Самое страшное уже позади, — Гермиона погладила полувеликаншу по локтю — выше она не дотянулась.

Целительница посадила подопечную на кровать и встала перед ней со склянкой, из которой отсчитывала в стакан воды какие-то розоватые капли.

— А теперь немного поговорим о деле. По плану объявление призовых мест должно было произойти на арене, но думаю, никто не будет спорить, что сейчас сообразнее провести его в Большом Зале? — Гермионе кивнули все, даже мадам Максим со своей койки. — Я позволила себе вольность и отпустила мисс Боунс к ее дочери, которая тоже потерялась в давке. Не волнуйтесь, она нашлась.

Гермиона понадеялась, что по ее лицу никто не понял, насколько утомила ее Сьюзен Боунс. Она устроила форменную истерику, и ее еле успокоили.

— Поэтому, надеюсь, никто не возразит против того, чтобы все объявления проговорила я? — Ей снова кивнули. — Вот и хорошо. А теперь обсудим присуждение мест. Мисс Боунс, как член жюри, свое мнение мне уже передала. Теперь нужны ваши голоса. Итак, — Гермиона набрала воздуха в грудь. Это часть Игр была ее самой нелюбимой, ведь директора всегда были за своих учеников, даже если те откровенно выступили плохо. — Мистер Фитцкрутер, чемпион Хогвартса, получил лишнее очко за то, что нашел копию Философского Камня, артефакта школы Бобатон. Так же он первый и единственный победил дракона, нашел и забрал артефакт своей школы — Меч Гриффиндора. Думаю, спорить о том, что ему нужно присудить первое место во втором туре, никто не будет?

— Еще чего! — сказал по-русски директор Пешков. Он переглянулся с Матроновой и, получив одобрительный кивок, начал по-английски: — Про победу над драконом в условиях тура ничего не было сказано, это уже отсебятина мальчишки. — "Мальчишка" услышал это, судя по его вытаращившимся глазам. Гермиона невербально сотворила полог тишины, пока Пешков, не заметив этого, ворчал: -К тому же, только артефакт вашей школы является оружием. Если бы нас предупредили, что нужно выбирать именно оружие, мы бы так и сделали. У нас, например, есть отличный Меч-Кладенец, которым дракона можно порубить на ровные куски!

— Хорошо, но вы не можете спорить с тем, что только мистер Фитцкрутер нашел свой артефакт. Он сделал это не просто первым — он единственный справился. А месье Этьен узнал, у какого дракона копия Философского камня, благодаря мистеру Фитцкрутеру, за что он и получил дополнительный балл. Поэтому его первенство бесспорно, — холодно проговорила МакГонагалл.

Гермиона кивнула ей.

— Ладно, — насупился Пешков. — Но когда будете объявлять это, не нужно приписывать лишние заслуги вашему протеже.

— Он не мой протеже! — ответила Гермиона, задним умом понимая, что зря начала спор.

— Конечно. И никто не замечает, что как только Турнир случается в Хогвартсе, побеждают его чемпионы.

— Это можно сказать о любой школе, и о вашей, думаю, тоже!

— Наша школа лишь раз была площадкой для Турнира, и тогда победил бобатонец. Для одного из распорядителей вы слишком плохо знаете историю Игр, мадам министр!

— Не нужно меня так называть. Просто министр. И если вы не забыли, я стала им буквально вчера. Я, по-вашему, должна была за ночь выучить всю подноготную Турниров?

— Хватит, пожалуйста, — между Гермионой и Пешковым появилась сухая рука МакГонагалл.

Гермиона знала, что злилась не на русского директора. Ее вымотала прошлая ночь, споры с Шэклболтом, валяющимся на больничной койке, ругань с Гарри, который тут же спросил, когда она его повысит, и встреча с этой мерзкой Пэнси, чтоб не видеть ее еще двадцать лет кряду! Она зачем-то явилась в министерство с утра и застала их с Малфоем за разговором у лифта. От сочащегося от нее яда могли бы пасть десять слонов разом — так гадко она с ней разговаривала и расспрашивала о нововведениях министерства, не забыв добавить, как низко падает Англия, если на пост самого главного волшебника можно попасть только посредством панибратства.

Пользуясь паузой, МакГонагалл прожигала взглядом других директоров. Особенно досталось Пешкову. Дождавшись, когда он сделает шаг назад, МакГонагалл сказала:

— Перейдем к насущному: кому достанется второе место?

— Конечно, Сихрову, — невесело хохотнула Матронова. Тот, будто услышав, застонал, не приходя в себя. Все, кроме бесстрастной МакГонагалл, вздрогнули. — Он нашел шкатулку сам, без помощи, просто не сумел ее достать.

— Вот именно, не сумел. Даже не потрогал, — вмешалась мадам Максим, прижимая стеклянный стакан к виску. — Пьер же хоть коснуться Камня успел.

— А что толку? Ваш сын показал лишь одно заклинание, когда как Сихров в полной мере раскрыл свой талант: и гору воздвиг, и всасывающие чары использовал, и лечащие.

— Это все уровень пятого-шестого курса школы. А Пьер показал заклинание, которому не обучают даже министерских служащих, — голос директрисы Бобатона стал тверже.

— Раз ему не учат, значит, не особо оно и нужно, — нахмурился Пешков. — Что оно означает? Поиск хозяина вещи? Кому это вообще может понадобиться в реальной жизни? А вот залечить рану на голове или убрать за собой бардак — полезные умения, знаете ли!

— Что-то он так себя залечил, что до сих пор в отключке!

— Вы вместо того, чтобы истерить, лучше бы смотрели на арену! Сихров отключился после второго удара дракона!

— Хватит! Если обсуждением мы не можем прийти к общему выводу, надо голосовать, — предложила Гермиона. — Кто за то, чтобы присудить господину Сихрову второе место? — ее рука первой взмыла вверх.

— Я надеюсь, голоса русских считаются за один? — едко спросила мадам Максим. — Мы же не виноваты, что у них два директора.

— Конечно, — ответила ей Гермиона, глядя, как хозяйка и хозяин неведомой ей Горы с каменными лицами подняли руки. — Директор МакГонагалл?

Названная колебалась секунду, но, грустно посмотрев на мадам Максим, приподняла один палец.

— Засчитано, — под стон директрисы Бобатона объявила Гермиона. — Теперь мы можем пойти в Большой Зал?

Ханна спешно подошла к ним, как только полог тишины спал.

— Фитцкрутер стер кожу на ладонях и обжег левую ступню — все-таки дракон очень горячий. Все пройдет в течение суток. Ему уже можно возвращаться в свою комнату. Этьен придет в себя завтра, я дала ему успокоительный отвар, пусть лучше спит, пока кости растут. Сихров сильно ударился головой, но мы уже все поправили эпискеем. Как очнется, проведу тесты на координацию, и если его не будет тошнить, отправлю в резиденцию Колдовсторца.

— Спасибо, миссис Лонгботтом, — кивнула МакГонагалл.

— Да, спасибо, — выдавила Гермиона, и пока Ханна не заговорила с ней, повернулась к директорам. — Мадам Максим, вы готовы идти в Большой Зал? Поторопимся.

Она первая вышла из больничного крыла, чувствуя взгляды остальных. Хотелось просто забрать детей и уехать домой. Там будет Рон, который взял выходной в магазине, но это все равно лучше, чем торчать тут с агрессивно настроенными русскими и хлюпающей носом бобатонской великаншей... Гермиона была настолько напряжена, что когда МакГонагалл коснулась ее плеча, она дернулась. Директриса смягчила взгляд (и только его) и шепотом сказала:

— Отлично держитесь, новый министр.

Гермиона выдохнула и слабо улыбнулась.

— И вы отлично. Впрочем, как всегда.

На выходе из больничного крыла ждали родители Фитцкрутера и Сихрова. Гермиона подумала, что не прочь была бы посмотреть на папу Этьена, но того как раз не было. МакГонагалл задержала ее у лестницы, позволив Матроновой и Пешкову спуститься первыми.

— Нам нужно поговорить.

— Ох...

— Ничего особенного, миссис Грейнджер, не нужно так волноваться. Я лишь хотела сообщить приятную новость — ваша Роза просто бриллиант. Мадам Хуч передала мне, что в следующем году она станет капитаном команды по квиддичу.

— Это она в Рона.

— А еще, Рози подошла ко мне с тем же вопросом, с каким когда-то, перед третьим курсом подошли и вы. Она хочет посещать все факультативы, даже те, которые невозможно физически. Вы знаете, что кто-то из вашего окружения обсуждает при детях спасенные маховики времени? Нужно пресечь это, пока не пошли слухи. И я надеюсь... Надеюсь, что это правда выдумки?

Гермиона посмотрела в глаза своей бывшей преподавательнице. Нет, появление нового маховика времени не было выдумкой. К сожалению. Именно из-за погони за ним Кингсли Шэклболт и оказался на больничной койке, а она стала чертовым министром и теперь должна разгребать это все...

— Я хотела начать с хорошего и закончить хорошим. Так советуют новые учителя, говорят, что это гораздо легче переварить человеческому мозгу. Так вот, у Хьюго тоже все отлично. Его обожают одноклассники, он показывает недюжинные способности в чарах и трансфигурации. А еще отлично ладит со всеми кузенами и кузинами, даже с теми, которые попали в другие Дома.

— Хочется думать, что это он в меня.

— Определенно. Так что вы можете сказать мне по поводу маховиков? И как поступить с Розой? Я не представляю, как уместить в ее расписание все, что она хочет. Может, отговорите ее хотя бы от прорицаний и дополнительных занятий с метлой?

— Думаете, у меня получится? Не будет ли это выглядеть так, будто мне плевать на ее достижения?

МакГонагалл позволила себе накрыть ладонью руку Гермионы:

— Нужно намекнуть, что... что ее любят даже когда она не идеальна.

— Так и есть, — насупилась Гермиона.

— Роза об этом не знает. Поверьте мне как педагогу со стажем, превышающим ваш возраст.

— Да, конечно, извините. Я верю. Но, — глубокий вздох, — ладно, я поговорю с ней до отъезда.

— Постарайтесь выкроить время.

Мадам Максим и Фитцкрутер в сопровождении родителей прошли мимо них. Когда Гермиона с МакГонагалл спустились, их догнали сурового вида мужчина и женщина. Оба — азиатских кровей, и оба в очень теплых маггловских куртках. Возле них был молодой человек, который протянул Гермионе руку.

— Министр, — он легко поклонился. — Меня зовут Арлан Сихров, я брат Малика. А это наши родители. Они не говорят по-английски. Мы только что из лечебного кабинета или... как правильно?

— Больничного крыла. Надеюсь, все хорошо? Потому что целительница сообщила мне, что уже завтра с вашим родственником все будет нормально.

— Да, так и есть. Но мои родители хотели спросить, как правильно оформить жалобу в ваше министерство: нам нужно пойти в посольство России или можно просто отправить письмом, или нужно записаться на прием?

— Какого рода ваша жалоба? — Стараясь держать лицо, спросила Гермиона. МакГонагалл под предлогом организаторских дел удалилась.

— Драконы.

— Ваша жалоба — драконы?

— Да, мы бы хотели, чтобы в министерстве знали, что есть люди, которые считают, что использование драконов для игр неприемлемо. Может быть, нам собрать петицию? Мы просто иностранцы, поэтому не знаем, как нам поступить.

— Я министр. Считайте, что я приняла вашу жалобу в устной форме.

— А это точно означает, что драконов больше не будет?

— Это, по крайней мере, означает, что ваша жалоба принята в обработку. Вы же понимаете, что из-за одного мнения мы не можем делать судьбоносных решений? Простите, но сейчас мне нужно объявить победителей Второго тура. Я провожу вас в Большой Зал.

Она развернулась к ним спиной и пошла, с облегчением услышав их шаги позади. У дверей в Большой Зал стояли Джинни и Гарри. Гермиона пока не слышала слов, но по громкости и тону было понятно, что они ссорились.

— Привет, Гарри, — сказала она другу, с которым тоже успела поцапаться накануне.

Она хотела пройти мимо него, но он схватил за рукав мантии.

— На пару слов, министр.

Грубить при иностранцах было бы неразумно, поэтому Гермиона, натянуто улыбнувшись, попросила родственников Сихрова пройти за стол, а Гарри и Джинни позволила увести себя в коридор за Большим Залом.

— Чего тебе?

— Я не о работе. Точнее, не совсем о ней. Нам с Джинни нужно кое в чем тебе признаться.

Гермиона скрестила руки на груди. У Гарри бегали глазки за нелепыми круглыми очками, которые перестали ее умилять лет пятнадцать назад. Кто вообще доверит отделение авроров очкарику? Если он думает, что она, то очень ошибается...

— Вообще-то, еще летом я рассказала все Рону, но вижу, что он тебе так ничего и не передал, — Джинни хоть и глядела прямо, но по раздувшимся ноздрям можно было решить, что она очень волновалась. Гермиона нахмурила брови, сложив руки еще плотнее. — Вы разговаривали о Розе?

Гермионе показалось, что вся кровь прилила к голове. Она взорвалась, почти не слыша себя за грохочущим в ушах сердцебиением:

— Да почему все тычат носом в наши отношения? Никто не заставляет Рози быть лучшей в школе, она сама этого хочет и, так уж вышло, что ее амбиции подкрепляются талантами. И при чем здесь вообще Рон?

— Ты все в корне не так поняла. Как раз, думаю, от того, что Рози лучшая, эта проблема и возникла, — Гарри пальцем поправил очки. Ноготь был обгрызен, и Гермиона качнула головой, уговаривая себя не смотреть на него.

— Снейп охотился на Рози, — добавила Джинни за мужем. — Питти стала его жертвой только после того, как он не смог добраться до твоей дочери.

— Не поняла, — Гермиона напряглась. Она слышала об этом впервые. А ведь она была правой рукой министра несколько лет подряд!

— Ну, — Джинни убрала прядь за ухо, отводя глаза, — мне рассказал Билл, ему Мари, а той Тедди... Он был введен в заблуждение Снейпом, когда тот притворялся школьником. В общем, это длинная история, но сейчас...

— Сейчас появилась информация от жительницы Хогсмида, что в окрестностях замка видели особу, ужасно похожую на Пруденс Свифт. А она, как мы уже знаем, самая ярая приспешница Снейпа.

— Она сумасшедшая. Веритасерум доказал, что Снейп не знал и половины того, что она творила за его спиной.

— Вот именно: она может втемяшить себе в голову, что если принесет Снейпу хладные трупы Рози и Питти, то получит одобрение.

— О Мерлин, — Гермиона вдавила ладонь в грудь, надеясь, что это поможет унять разогнавшееся сердце.

— Да, я прибыл по приказу Монагана для того, чтобы сопровождать твою дочь и Петунию. Приказано не отходить от них ни на шаг. Со мной еще трое авроров. Всех, кто был на выходном, вызвали на работу. А Шэклболт старший лично с больничной койки приказал обыскать каждую травинку и кустик вокруг Хогвартса. Людей мало, этим займутся учителя во главе с Хагридом. Он знает округу как свои пять пальцев.

— Это бесспорно. Но при чем тут Рон?

— Я же говорю, я рассказала Рону о намерениях Снейпа еще летом. В июле примерно. До свадьбы Мари и Тедди.

— Как-то все это странно, — нахмурилась Гермиона. — Нет, не то, что Рон мне не сказал. Он просто не хотел меня волновать, ведь ничего не доказано, да и что может сделать Снейп из тюремной камеры... — По правде же мысленно она проклинала мужа на чем свет стоит. — А это никак не связано со скорой свадьбой Мари с Тедди?

— Что? Нет. Мама думает, что причина довольно банальна. Такая же причина была у моих родителей перед появлением Билла.

— Фу, Джинни, — улыбнулась Гермиона, но продолжала думать, что же в этом маленьком пазле не сходится.

— А что? Все же знают, что бедняжка Билл родился шестимесячным. Здоровым девятифунтовым* шестимесячным молодцом**.

— Ладно, спасибо, что сообщили мне. Гарри, ты будешь возле Рози или возле Питти?

— Возле Рози.

— Тогда присмотри и за Хьюго. Ему трудно влиться в школьную жизнь.

— Без проблем. Тогда идем в Зал?

— Идем. Еще столько дел... Когда же этот день, наконец, закончится?

— Гарри, можно на минутку? — не успела договорить Гермиона, как появился Майкл Шэклболт. — О, как хорошо, что и вы здесь, миссис Грейнджер. То есть министр. У нас проблемы...

— Еще проблемы? Помимо огромного красного дракона?

— Д-да, — Шэклболт вздохнул. — Пропали артефакты. Точнее, Малахитовая шкатулка и огромный коллекционный рубин, который был вместо Философского камня. Меч Гриффиндора на месте.

— Ты все обыскал? — Гарри поправил очки. У Гермионы дернулся глаз.

— Конечно. Когда бутафория исчезла, артефакты должны были остаться. Их не было, и мы начали поиски. Нужно обыскать всех, кто был на трибунах, включая магглов.

— Сегодня мой первый день, — закрыв глаза, так как один все еще бесконтрольно дергался, произнесла Гермиона.

— Простите...

— Мы займемся этим, когда ты закончишь церемонию. Никто не выйдет за территорию замка, пока мы не осмотрим и опросим их, — Гарри похлопал подругу по плечу.

— Ладно. Пошли, — она решительно направилась вперед.

Большой Зал был битком, профессор Флитвик и директриса занимались пополнением сидячих мест. Помимо столов для школьников появились просто ряды скамей для родителей и других гостей Турнира. Как только Гермиона, Гарри и Джинни появились в проеме, ближайшие разговоры затихли, а затем неровная волна тишины прошлась по всем уголкам.

Проследив, как Гарри уселся между Роном и Рози, а Джинни направилась к слизеринскому столу, чтобы быть рядом с недовольным таким положением дел Альбусом, Гермиона торопливо направилась к возвышению, на котором располагался учительский стол. Директора других школ сидели с каменными лицами, слезы на огромных глазах мадам Максим пропали без следа. Не иначе без Тергео не обошлось.

МакГонагалл, завидев ее, попросила у зала тишины и предоставила слово ей. Усилив голос, Гермиона быстро, без предисловий, объявила места победителей. Фитцкрутер, довольный собой, хлопал перебинтованными ладонями и пил сок с помощью трубочки из услужливо подставленного какой-то симпатичной старшеклассницей стакана. Гермиона, стараясь не смотреть так часто на Рози и Хьюго, продолжила объявление:

— Прежде чем начнется пир, я хочу напомнить о главном завершающем событии этого года. О Святочном бале. — Ученики радостно загудели. — Он пройдет за день до Рождества в переоборудованном зале дуэлей. На бал допускаются учителя, распорядители и ученики от третьего курса и старше. В случае, если кого-то из учеников младших курсов пригласят на бал, они тоже могут прийти, но учтите — в одиннадцать часов вас сопроводят в ваши гостиные, — некоторые зароптали, но Гермиона увеличила громкость голоса. — Для остальных участников бала празднование продолжится до часу ночи. Официальная часть, на которой обязаны присутствовать чемпионы школ, начнется в семь вечера, сразу после ужина. На балу будет шведский стол, также предусмотрено выступление нескольких местных исполнителей и мировых звезд.

Послышались аплодисменты, кто-то крикнул "Ура!", а некоторые девочки зашептались, посматривая на потенциальных кавалеров.

— Форма одежды — парадная, для девочек допускаются бальные платья. Но учитывая опыт прошлых лет, настоятельно советуем сменить громоздкие наряды на более простые после официальной части. Так как после бала будет дискотека. — Дети опять радостно зашумели. — На этом все. Спасибо.

МакГонагалл торжественно объявила начало пира, на столах появились горы еды, и Гермиона, выдохнув, спустилась с возвышения и направилась к столу Гриффиндора.

— Мам, садись возле меня, — заулыбался Хьюго, и хотя она собиралась пошептаться с Розой, пришлось пристроиться возле сына, чтобы его не обидеть.

Немного поболтав с ним об уроках, она все же повернулась к дочке:

— Рози, не уходи после пира.

— Ох, ма, я знаю, — она заправила выбившуюся из пушистого хвоста прядку и тут же получила чмок в волосы от Рона, который, как коршун, услышав голос жены, сразу включился в разговор.

— По поводу маховиков я с ней уже поговорил. Невилл сказал. Их не существует, да и глупо применять такие штуки всего лишь чтобы успевать на все уроки.

— Не глупо, — перебила Рози, но тут же осеклась, поймав укоризненный взгляд матери. — Прости.

— Ничего, милая. Но это глупо. Тебе не нужно маггловедение и прорицания, да и на метле ты отлично летаешь. Правда ведь, Гермиона? — Рон развернулся к ней всем корпусом, не переставая жевать запеченную куриную ножку, которой он махал, пока говорил это.

— Именно так. Хорошо, что мы разобрались.

— Вообще-то я не согласна с вами, — голос Рози похолодел, — но так как я всего лишь тринадцатилетний ребенок, я не имею права голоса, так? Просто учтите, что когда в будущем окажется, что моих знаний и умений недостаточно, виноваты будете вы.

— Не мы, а плохо проработанная система образования, — хрюкнул Рон.

— Даже представить не могу, чтобы хоть кто-то во всей вселенной смог посчитать, что тебе не хватает знаний и навыков, — игнорируя мужа, добавила Гермиона.

Роза уставилась на нее воинственно.

— А я — могу. Ты вообще понимаешь, насколько несправедливо лишать человека возможности учиться?

— Никто и не лишает, — Гермиона почувствовала, как ее щеки стали горячими, — просто советуем тебе поумерить пыл и научиться не только работать, но и отдыхать.

— Впервые за много лет соглашусь с твоей мамой! — довольно громко сказал Рон, беря очередную ножку из огромного блюда. — Тебе точно нужно научиться расслабляться.

Несколько незнакомцев повернулись к ним из-за соседнего стола и, если Гермионе не показалось, начали прислушиваться. Кто-то из русских указал на ее мантию министра и что-то зашептал. Гермиона вздохнула:

— Да, можешь брать пример с папы.

— Не волнуйся, ма, меня только вы и мотивируете, — Рози так искренне улыбнулась, что Гермионе стало стыдно за свой сарказм.

Зато она сразу почувствовала холод, исходящий от Рона. Когда ужин кончился и он, догоняя ее на выходе из Большого Зала, коротко бросил: "Домой?", она, даже не скрывая радости, покачала головой. Рон сдвинул брови и вопросительно посмотрел на нее. Мимо, не сбавляя шага, пролетел Драко Малфой, тянущий за собой Абигора Гонта. Зато Пэнси притормозила, будто желая подслушать. А может, и не будто. Но Гермионе было совершенно все равно. Она, притворившись, что Пэнси — пустое место, повернулась к мужу:

— Гарри с отрядом сейчас начнут допросы. Он объяснит, мне некогда. Срочно нужно в Азкабан, допросить Снейпа. А дома мы поговорим о Рози и том, что рассказала тебе Джинни еще летом. — Он пренебрежительно фыркнул. — До скорой, — она оборвала себя, развернулась на сто восемьдесят градусов и пошла к МакГонагалл, чтобы попросить разрешения использовать ее камин. Как бы Гермиона ни хотела побыстрее закончить этот длинный день, она радовалась, что у нее появилась отсрочка хотя бы на пару часов.

Всего несколько часов без Рона. В этом ведь ничего такого нет?

* чуть больше 4 килограммов

** Информация о свадьбе и рождении Билла не совсем канонична. Точнее, в постканоне (не в основных книгах) Роулинг отмечала, что Молли и Артур поженились после школы, то есть на исходе 1979 года, а Билл родился в ноябре 1980. У меня же они сыграли свадьбу в конце мая 1980 года и в этом же году родили Билла