Часть 5. Сигареты
Комната Марата была маленькой, но довольно компактной. Такое же большое окно с вместительным подоконником, как и в гостиной было завалено хламом, который оказался очень ценен для хозяина: билетики, фантики, кассеты и куча всякой всячины валялось там. Всё это скрывали плотные шторы темного цвета, которые при надобности могли создать днем ночные сумерки.
Ковры. Они были почти в каждой комнате, даже в ванной голубого оттенка, лежал он там для того, чтобы случайно не поскользнуться на кафеле. Девушка удивлялась тому, на что Надежда Андреевна тратила семейный капитал. Ковры, мать вашу! Комната друга не стала исключением, мягкое изделие лежало от кровати до стола, за него они отдали не меньше ста рублей, если так подумать это же чья-то зарплата.
Диля поняла, что маме Марата очень нравился тёмный дуб, раз вся мебель была сделана именно из него. Дорогая и прочная. Кровать застелена абы как, подушка помята от головы, а покрывало съехало в сторону. Одним словом — бардак! На столе царил такой же хаос: разбросанные учебники и тетради. Как среди такого «порядка» он мог что-то найти? На спинке стула покоилась олимпийка красного цвета, новая, скорее всего: она не выглядит поношенной. На стене уместились плакаты, рисунки и медали. Как выяснилось, это были заслуги старшего брата.
Кудрявая очень удивилась, узнав, что у такого хулигана был старший брат, так ещё и спортсмен.
— Маратка, а расскажи про брата своего.
Парень хмыкнул так громко, что создалось ощущение, будто он подавился. Кареглазая посмотрела на своего неугомонного друга через отражение стекла.
— Дилёк, а зачем тебе? Неужто понравился? — посмеиваясь, спросил тот.
Девушка не обратила внимание на подкол и продолжила изучать стеллаж. Заприметив фотографию какого-то парня, остановилась окончательно.
— Интересно просто.
На фото изображен парень лет двадцати с уставшим лицом и грозным взглядом. В острых скулах она увидела черты Надежды Андреевны, а в пухлых губах — Марата. Поняла, что это и есть тот самый Вова.
— А что говорить? Нормальный он у меня, сейчас в Афгане, должен скоро вернуться, и когда это произойдет, здесь такое будет! — показывая руками сущность перемен, проговорил Марат.
— Да? И что же твой брат будет делать такого? — улыбнулась девушка на эмоциональность парня.
— Как что? — выгнул бровь тот. — Много чего, не для бабских ушей это. Да и не «Универсамовская» ты, знать не должна! —грубо выплюнул эти слова в адрес шатенки, так яро и раздраженно, будто она у него что-то ужасное спросила.
— Да ладно тебе, не кипятись! Она просто спросила, а ты уже завелся, успокойся, — защищал подругу Андрей.
— Так чего она вопросы тупые задаёт? — вспылил Марат, глядя в глаза Андрея.
Девушка присела на край кровати, где валялся обиженный, положила свою руку на платье и принялась убирать невидимые пылинки. Нервничала. Марат был взрывным мальчиком, даже очень. Диля не могла представить, как такого свести со своей лучшей и единственной подругой, которая в хулиганах видит только зло. Будет тяжело.
— Извини, была не права, это и впрямь не моё дело, — проговорила обидчица.
Парни посмотрели на неё с нескрываемым интересом, на памяти Андрея, у которого она была к слову хорошей, можно пересчитать по пальцам, когда кудрявая извинялась. Первый случай был, когда девушка в пятом классе пожаловалась учителю на то, что Васильев приклеил жвачку к стулу, и она села на него. А второй, когда Дильназ пролила чай на его ноты с авторской песней, из-за чего они превратились в одну сплошную кляксу. И вот, это третий раз, но она же была не виновата, что поинтересовалась. Боялась что ли вспыльчивого Марата?
— То-то же! — ударив по подушке и вскочив с места, заявил пацан. Взяв за руку девушку и потянув её на себя, прошипел, — Дилёк, оно тебе надо? Универсамовские — это не шутки, кто знает, что Турбо придумает для тебя, —Марат отвёл взгляд на окно, — Я же замолвил словечко тогда.
Девушка держала это в памяти. Помнила и то, что из-за Марата все её стукачкой считают, раз дочкой мента является. Со слов Андрея была уверена, что драться та не будет ни с кем, отделается чем-то другим, но чем? За время проведённое с парнями, она поняла, что будет первой в группировке из девушек. Боялась, как к этому отнесутся. Дильназ не боялась осуждающих взглядов, она боялась отказа. Ведь в голове закрепилось: если с пацанами, то не страшно, и никто трогать её не будет, как это произошло в пятницу.
Боялась, но не показывала этого. Будет глупо растеряться и отказаться на финишной прямой, верно? Если решила, то стоит идти до конца, не оборачиваясь. Слёзы здесь ни к чему, не те обстоятельства и не те люди, как бы она не любила Андрея, рассказать, что приключилось с ней она не могла.
Нервно погладив шею, где под слоем воротника были багровые синяки гордо заявила:
— Это того стоит, Маратик.
***
Морозно, даже слишком, снег падает крупными хлопьями, медленно кружась в вальсе, показывая жителям Казани, насколько зима красива. Трое идут неспеша, держась за руки, чтобы девчонка не поскользнулась на этом страшном гололёде. Пытались разбавить обстановку неловкими шутками и идеями, как провести остаток дня, и что будут делать завтра.
Сердце её трепетало от ожидания, а руки подрагивали, сжимала в кулаки так сильно, что кровавые полумесяцы начинали щипать. Узнала и причину сбора, как оказалось, её сорванцы попались перед одним из старших.
Это был вечер пятницы, Марат и Андрей перед тем как заходить домой, сидели на детской площадке и курили, обсуждая свои мальчишеские темы. Тогда их и подловил старший, который вышел неожиданно из-за угла, настроение у него было паршивое, да и лицо побитое. Мальчики не придали значение свежим ссадинам, только получили злой взгляд и предупреждение. И вот понедельник. Как и обещал, их каратель будет давать люлей, ведь с утра попались ещё несколько.
Старшие проводили профилактические беседы со скорлупой довольно часто. Это забавляло и умиляло девушку. Турбо был самым главным, отвечал за каждого головой. Зима — его лучший друг и помощник, который любил поиздеваться и пошутить вовремя над провинившимся.
Она ещё не видела их, но мысленно представляла образ. Высокие парни с явно гоповскими манерами, вечно харкающиеся и жестокие.
Подходя к деревянной коробке, где уже собирались «Универсамовские», все они были разного возраста, начиная с десяти — это был самый младший, про которого знала девушка, парни остановились и вытащив руки из хрупких женских, хором сказали:
— Ничего не говори.
Понимающе кивнув, продолжила путь, но уже без поддержки мальчиков. Всё-таки стеснялись они под ручку ходить с ней, не по-пацански это. Мысленно хмыкнув своей догадке, кудрявая поёжилась от холодного ветра, который так напористо пробирался под пальто. Марат и Андрей здоровались рукопожатиями с каждым, кто стоял в кругу, а Диля стояла просто рядом, смущённо улыбаясь от чужих взглядов.
Один из мальчиков со смутно знакомым голосом позвал её:
— Дильназ? — спросил парень среднего роста со светлым чубом, торчащим из-под шапки.
Отреагировав на свое имя, девушка начала искать источник звука. Провела взглядом по толпе и увидела мальчика, в котором узнала Мишу, как оказалось, он и был тем самым Ералашем, который донёс весточку.
Познакомились они в начале года, когда преподаватель математики словил девочку перед раздевалкой. Анна Юрьевна, так звали учительницу математики, слёзно просила объяснить тему одной бестолочи. Говорила, что сил ей больше не хватит на пальцах объяснять лёгкие темы, что помнит, как та помогала одноклассникам перед самостоятельной, решая и объясняя попутно сложные задачки. Девочка не могла отказать доброй учительнице потому и согласилась.
Не пожалела. Они оставались в школе на дополнительный урок, а иногда шли к нему домой, где его любезная бабушка откармливала блинами со сладким чаем. Старушка была благодарна, что девочка не отказалась помочь её внучку с учёбой, всё хлопотала и говорила огромное спасибо. Так они и познакомились. Разошлись, когда Мише поставили твёрдую пятерку за самостоятельную.
Кудрявая была удивлена, что и Мишка, которого она знала, был хулиганом. Хотя выглядел он совсем не так: пшеничные волосы, голубые глаза и ребяческая улыбка. На нём синяков и царапин девушка не замечала. А может просто не придавала значение?
— Мишка? — удивленно улыбнулась Дильназ, подходя к парню. — Как математика, есть проблемы? Как бабуля твоя, хорошо себя чувствует, а то помню, что в последний раз приболела она? — приобняла девушка парня.
Андрей и Марат смотрели непонимающе, с явным вопросом в глазах, который они зададут ей или Ералашу чуточку позже.
— Спасибо, Анна Юрьевна очень гордится мной, говорит, что ты из меня человека сделала! — задорно посмеялся парниша. — С бабулей все хорошо, иногда спрашивает про тебя, заскакивай в гости, она будет тебе рада!
Покрепче сжав плечо парня и пригрозив пальцем, сказала:
— Ты смотри мне, Полину Филипповну не расстраивай, она у тебя чудо! А на чай обязательно загляну, — потрепав того за щеку, улыбнулась.
— Знаю, обязательно передам! — сквозь смех прикрикнул светлый чубчик, скрываясь от своей наставницы в толпе, только что пришедших парней.
Развернувшись к своим спутникам, она словила удивлённые взгляды. Кто такая Еналеева на самом деле? Откуда знает Ералаша и его бабушку? Может Андрей ещё чего-то не знает о своей подруге.
Только девушка хотела было открыть рот, чтобы объясниться перед друзьями, как её нагло перебил голос старших. Голос, от которого она сжалась и забыла как дышать. Обернулась резко, чуть не падая и увидела его.
Незнакомец оказался одним из Универсамовских, одним из старших.
Всё те же кудри и серые глаза, о которых она так часто вспоминала. Лицо его выглядело лучше, чем в их первую встречу, синяки были не такими яркими, а ссадины зажившими. По подбородку его не струилась алая кровь, он был как минимум чистым. Место, куда его ударили с особой силой, было заклеено пластырем белого оттенка. «Наверное, девушка постаралась?» невольно задумалась кудрявая.
На голове эта смешная шапка, которая вызвала улыбку на лице. Незаметно улыбнулась, но тут же стерла её со своего лица, никто не должен понять, что этого парня она видит не в первый раз. Оттолкнув парней от себя, Диля прошипела, что им следует быть в толпе со всеми, а не с ней. Мальчики согласно кивнули и напомнили ей о молчании, пока не спросят. Отмахнувшись, она вернулась к рассматриванию своего спасителя.
Широкие спортивные штаны от фирмы адидас сидели на нем просто улётно, похожие были у Марата, он очень кичилсячрезмерная гордость ими, говоря, что они явно придавали ему шарм хулигана. Чёрная олимпийка, которая виднелась из под серой куртки. Вспомнила невольно, что справа там лежат сигареты, которые он сам тягал в их первую встречу. Засмущалась не пойми от чего.
Улыбка. Она была такой интересной и искренней, никогда не видела такой красивой улыбки. Он говорил что-то своему рядом стоящему другу не менее привлекательному, тот в свою очередь смеялся так громко, что Дилю дёрнуло несколько раз от резкого шума. Он был лысым, от слова совсем, казалось, что если протереть её череп тряпочкой он будет непременно блестеть на солнце. Одет был так же по-пацански. Чёрная олимпийка и широкие тёмно-синие штаны. «Это мода такая, или все старшие так ходят?». Осмотрев всех присутствующих, кудрявая поняла, что таких крутых было трое. В их число входил и Маратка, что-то бурно объясняющий незнакомому парню.
Наблюдала.
— Эу! — свистнул лысый. — Первая четверка, сюда, — картавым голосом крикнул худощавый парень.
Было даже интересно, как воспитывают Универсамовских, наверное кулаками, если, как говорит Марат, предупреждения не понимают. Перед модниками с грозными лицами встали четыре незнакомца, которые выстроились в небольшую очередь, сероглазый спросил что-то и получив удовлетворяющий ответ, хмыкнул. За ним последовал такой резкий удар, что девушка ахнула, тут же прикрыв рукой рот. Она была потрясена методами воспитания.
Так резко и грубо. Они не церемонились, а били сразу.
Как только получив удар от её спасителя, парниша пошатываясь шел ко второму за добавкой. Лысый парень бил сильнее, будто вымещал злость, а может просто не умел по-другому, от его удара парень упал с разбитым носом. Так шло по кругу.
Диля отворачивались, когда слышала хрип детей от смещённой носовой перегородки. В голове возник логичный вопрос, как он не убил тех четверых в пятницу. Хорошо, что она не видела их, а только слышала, небось она бы упала в обморок от такого месива и количества крови.
Когда дело дошло до Миши, сердце её замерло, она боялась представить реакцию Полины Филипповны на разбитое лицо своего внука. Знала, что у старушки плохо с сердцем, а завидев такое даже страшно представить, что произошло бы.
Глаза расширились ещё больше, а от щек отошла кровь: была как полотно, бледна. Дурно стало.
— Хроническое что-то есть? — хрипло спросил сероглазый.
— Плоскостопие, — отчеканил Миша.
Парень осмотрел впереди стоящего пацанёнка, кивнув головой, ударил прямо в правый глаз. Пошатнулся, но не упал, прошёл дальше. Получив прямой и резкий удар в челюсть, от чего он прикусив язык, рухнул.
Дильназ отвернулась больше не в силах видеть эту жестокость. Она не понимала, как он мог так боязливо натягивать на неё джинсы в то время, когда занести кулак для удара ему не составляло труда, выходило у него это без дрожи. Испугалась, а если и её такое месиво ждет.
Но он не похож на того, кто будет бить девчонок. Совсем не похож.
Хотелось унести ноги от этого места куда подальше, чтобы пятки блестели в далеке. Но не могла, заставляла смотреть себя на весь этот ужас. Чтобы в голове не появлялись мысли о том, что группировки это не так уж и страшно. Романтизировала она, не замечая всех проблем. Пугало только то, что это воспитательный процесс. А что тогда происходит, если они идут драться с другими группировками? Что происходит в ДК на дискотеках? Дильназ не раз слышала в школе, как одноклассницы обсуждали своих парней группировщиков, которые устроили драку на танцах. Теперь дошло, почему такие, как её отец хотят остановить это. Но отец, был же не лучше этих хулиганов, просто его нутро было под погонами, где этот факт расплывался на фоне статуса — «охрана порядка». Он был таким же, даже хуже.
Смотрела, как Андрей падает и сплёвывает кровь на снег. Сердце сжималось, а руки дрожали от происходящего. Марат оттянул друга в сторону, а позже они и вовсе подошли к девчонке. Белой и испуганной.
— Дилёк, я предупреждал! — зло фыркнул парень.
— Помню, — тихо прошептала девушка.
Андрей хотел что-то сказать, но картавый обратил на них внимание. Держа в зубах сигарету за которую он отчитывал пару минут назад. У них по законам нельзя было скорлупе курить при старших, мол здоровье губит. Хотя сами прибегали к таким пагубным привычкам. Глупое и нелогичное правило!
— Э, Маратик! — обратился лысый. — Я не посмотрю, что ты — Адидас-младший и пропишу тебе двоечку, — намекая на сигарету в его руках. — Что за кудрявая с тобой?
И тут Дильназ окатило, как водой. Она же хотела пришиться, но почему же тогда так испугалась?
Обернулась и встретилась с недовольным взглядом её незнакомца. Серые глаза хотели размазать её по асфальту. Сжал он кулаки так сильно, что кровь от новых ран стекала на снег, образовывая под его ногами лужицу.
«Убьёт или ударит?»
Ни то и ни другое он делать не собирался. Он просто пожирал глазами её тело, изучал пристально и внимательно. Не обращая внимания на то, что Марат и Андрей сказали, что она с ними. Помнил её заплаканное лицо, холодные руки, красные отметины, которые явно остались на теле, и просьбу довести до дома. Злился, что эта незнакомка так и не усвоила урок, что ошиваться в таких местах опасно даже днём. Несмотря на то, что здесь была его скорлупа, он замечал заинтересованные взгляды более взрослых парней.
Смотрели друг на друга, не обращая внимания, что от них ждут ответа.
— Турбо, блять! Ало, прием! — пихнул его картавый.
«Так вот кому я должна»
— Турбо... — тихо прошептала девушка, как бы пробуя его прозвище на вкус.
Непривычно и неожиданно. Она не была готова принять тот факт, что защищал её самый старший и самый главный здесь. Было интересно знает ли кто-нибудь, что они уже видели друг друга? Или он тоже принял решение забыть о том вечере, как это пыталась сделать девушка. А если нет, то какой счётчик поставит за помощь? Страшно до одури.
Турбо закусил щеку и спрятав свое удивление за хмурыми бровями, заявил:
— Ты — та самая дочь мента, правильно? — холодно заявил тот.
От такого приказного тона девушка поёжилась, но ответила:
— Да.
Парень хмыкнул, достав с правого кармана куртки пачку сигарет, подкурив, продолжил:
— Права пришла качать, почему запретили? — выпуская дым, спросил парень.
Такая форма обращения её злила и пугала одновременно. Адреналин плеснул в крови, когда она услышала за спиной «Стукачка».
— Да! — возмутилась Дильназ. — Во-первых, я не стукачка и никогда ей не была, если у меня отец мент, это не перестает делать меня человеком. Так на каких основаниях вы, блять, прошу простить, мать вашу, — грязно материлась, для её образа это вообще не вписывалось,— будете мне правки давать, с кем я должна общаться, а с кем нет! — щёки её покраснели от возмущения.
Зима издал смешок, явно не ожидая такой ярости от комсомолки. А Турбо затянувшись, осмотрел её с головы до ног.
— Не рамси мне тут! — рявкнул он. — Докажи тогда, что не стукачка и не еби никому мозг.
Возмутилась.
— Да?! — эмоционально подняла брови. — Мозг я ещё не ебала, а доказать мне не составит труда, ведь стукачкой я не являюсь.
Картавый почесал затылок, наблюдая за Турбо, который закипал и нервничал. Зима был его лучшим другом, и он как никто другой знал своего товарища так хорошо, что мог определить его настрой по одному только мускулу на лице. Он понял, что дело тут не ладное.
И хотел убедиться в этом лично.
— Куколка, —обращался он к девушке, — не заводись, — мельком посматривал на реакцию друга, — я знаю, как решить твою проблему.
Кудрявую покоробило, опять эта «Куколка». Она не может воспринимать это слово спокойно, не может. Каждый раз ей мерещится этот противный возбуждённый с хрипотцой голос, который предупреждает её в последний раз. Чувствует себя грязной, хочется пойти в душ и смыть эту невидимую грязь с тела. Но не может. По крайней мере, сейчас. Она должна разобраться с этим вопросом.
— Слушаю, — нет смысла перечить этому картавому, только хуже сделает.
Турбо бросил окурок в сугроб, продолжая наблюдать за его незнакомкой. Глаза бегали по серому пальто, которое он так боязливо натягивал на неё.
— Укради что-нибудь у своего отца, — криво ухмыльнулся.
Получив локтем под дых от рядом стоящего и в добавку неодобрительный взгляд, он расплылся в улыбке. Турбо был с ней знаком. Иначе бы он не заботился о такой мелочи.
— Ты же правильная девочка, правильно? Огорчить своего отца будет не посильная задача, — грубо отчеканил Турбо, смотрел прямо в глаза и видел в них ужас. — Украдёшь, Марат принесет извинения перед тобой публично за клевету. Даю слово пацана, — отчеканил тот, смотря на бледного Марата.
— Хорошо, — зло выплюнула девчонка.
Развернувшись и не попрощавшись, направилась в сторону тропинки, которая вела прямиком на оживленную улицу. Кудри её подпрыгивали от злости, а кулаки сжимались с неистовой силой. Она не ударит лицом в грязь. Нет, это не в манере Еналеевой.
Марат нахмурился и косо посмотрел на Андрея, который был не в лучшем настроении. Сорвавшись пошел за девчонкой, попутно крича:
— Дильназ! Дильназ! Остановись, блять, — пытался докричаться парень в сетчатой кепке.
Девушка не оборачиваясь, крикнула, простое и короткое:
— Отвали, Марат!
Турбо стоял и наблюдал с усмешкой за развернувшейся драмой перед его глазами. Он знал её имя, но не её историю.