Дочь генерала полиции | Турбо

Ранний рассвет не выходил из головы. Минуты превращались в часы, безумно затянутые и понимающие, что парочке нужно ещё немного времени, чтоб почувствовать друг друга. Жёсткость кудрявых волос всё ещё ощущалась на подушечках пальцев, прокуренное дыхание оседало на ушах флэшбэком. После этой встречи хотелось просыпаться в ней вновь и вновь, не желая возвращаться в опасный реальный мир.

— Извините за опоздание. Можно войти? — в высоком проходе стоял блондин, широко раскрывая ноздри от быстрого бега.
— Ещё одно опоздание — и больше сюда не зайдёшь. Садись.
Длинное тело плюхнулось на твёрдый стул, складывая портфель рядом и откидывая голову в попытках отдышаться. Соседка рядом мягко улыбнулась, сегодня была особенно рада видеть кого-то из своих близких. Она передвинула свой учебник на середину парты, зная, что Васильев как обычно забыл его в спешке, на что он кивнул и сложил руки на стол.
— Проспал, прикинь? Вчера до поздней ночи в мафию играли.
— И кто чаще выигрывал?
— Вова и Зима на пару, конечно же. Кто кроме них с таким серьёзным лицом пиздеть умеет?
Одноклассники тихо захихикали, представляя лица группировщиков, что по ночам играют в такие детские игры.
— А Валера чего?
— А Валера... Слушай, — сглотнул парень, приближаясь к уху Лии. — Он не в духе сейчас почему-то, говорить не хочет. Слишком всё близко вчера воспринимал, чуть стол не опрокинул.
Вскинув брови, художница повертела головой и снова заулыбалась, ожидая такого ответа. Но не понимала, почему друг начал так серьёзно говорить.
— Я, вообще, обсудить кое-что хотел. Я знаю, что ты дочь Ильдара.
Лицо девушки вмиг обрело бледный оттенок, глаза её раскрылись как никогда. Она не хотела, чтоб кто-то оттуда знал об этом, ведь это может подорвать всех и вся.
— Но я не осуждаю, никому не расскажу. Ты для меня такой же человек, как и Универсамовские. Если что случится — то отстою тебя.
Качели от Турбо были намного привычнее, чем те, что произошли сейчас. Тело на пару секунд затряслось, голову накрыл туман и хотелось упасть в обморок от этой ситуации. Но слова Андрея о том, что она будет в безопасности и с защитой хоть немного успокоили. Через пару минут в класс влетел Марат, такой же уставший и еле дышащий, завалился на последнюю парту и постоянно толкал соседей ногами от скуки, чтоб не втыкали. Литература была, наверное, одним из самых сложных и одновременно скучных уроков — вечные монотонные рассказы, глупые вопросы по бессмысленным строчкам, которые никакой глубины в себе не имеют, и, конечно же, доклады. Если Пальто и старался набивать себе оценки хоть таким образом, то большинство остальных поджигали над собой табличку «Мне плевать, ставьте два» и улёживались спать на парту. Сейчас же было трудно следить за читкой одноклассников, вопросами учительницы и в целом ясно мыслить, зная, что скоро всё тайное станет явью.
— Сегодня в ДК снова дискач, — наклонился вперёд Суворов, чуть ли не снося перед собой парту. — Говорят, что разрешат со своими пластинками или выступлениями. Вы ж музыканты оба, сделайте нам вечер.
— Я снова нажрусь и снесу всю аппаратуру.
— А я начну замес из-за любого кривого взгляда.
— Ну вы дебилы совсем!
Идея казалась отличной, но учитывая, что ни инструментов, ни навыков выступления на сцене у обоих нет — шоу будет завалено. Можно было вывезти на пьяной харизме и импровизации, но было стойкое чувство, что это будет самый постыдный день в их жизни. По глазам черноволосого было видно, как он хотел хоть косвенно в этом участвовать, может даже посвятить что-то кому-то, поэтому от его опечаленных глаз было трудно уйти.
— Ладно, зайдём ко мне сегодня. Отрепетируем что-то. — хлопая по ладошке Марата выдала зеленоглазая, поворачиваясь обратно к доске, замечая мгновенное сияние на лице одноклассника.

Троица весело прыгала по высохшему асфальту, запевая одну из армейских песен во всё горло с хмурыми бровями, направляясь в неизвестный раннее подъезд. Сумки качались на плечах в ритм танцев, поддерживая положительный настрой, из карманов сыпались конфеты друг другу в руки и смех также разливался по ушам, как мёд. Беззаботное время неожиданно ударило, закрывая взор на всё то, что происходит по ночам в местах, где нет свидетелей. В какой-то степени было спокойно осознавать, что и так забитый и разломанный разум художницы не страдает от всего ужаса, что творится между группировками. Романтизация и розовые линзы помогали находиться в такой компании свободно, без лишних мыслей и опасений. Топот по каменным ступеням, шушуканья и шуршание одежды раздавалось на весь подъезд. Треск замка, скрип тяжёлой двери. Квартира семьи Бельман была на толику похожа на квартиру Суворовых в мыслях Андрея, но казалась чуть меньше и не такой обставленной. Скудный коридорчик с парой курточек, несколькими ботинками в прихожей и немыслимое количество фотографий семейства на стенах, смешанные с рисунками из детства и работами из настоящего. Лия первая скинула с себя одежду и пробежала на кухню, зажигая газ и стуча чайником по чугунным решёткам, спрашивая про любимую еду друзей. Марат аккуратно повесил свою синюю куртку на крючок, сразу обращая внимание на фотографии и замечая знакомое лицо — Ильдар Юнусович держит на руках девочку лет 5-6, крепко её обнимает и улыбается, на лице ещё даже нет усов. Лицо его сразу скривилось, нахмурилось, он подбежал к Пальто и чуть прижал его.
— Это что такое? Ты кого к нам в группировку привёл? — тихо зарычал он, толкая Андрея в грудь.
— Тихо ты, не мороси. Нормально всё, она не как её отец. Ты об этом знать не должен.
— Ты как разговариваешь? Однажды уже связался с ментовкой, чуть по шапке не получил. А это ж вообще!
— Тихо, говорю! — случайно блондин повысил голос, выглядывая из-за плеча брата и хватая его за шиворот. — Она нормальная, я головой за неё отвечаю. Если б хотела — ещё раньше нас сдала, и мы бы тут не стояли.
Суворов оттолкнул друга, сжимая челюсть и кивая, отдавая последний шанс. Ирина была не такой значимой в крысином королевстве, поэтому и была не такой опасной. За такое обычно отшивают, но он слишком дорожил пианистом, чтоб сдать его и так быстро выпнуть из группировки. А Лия была их подругой, которая всегда им помогала и отмазывала, к тому же делилась всем, когда сама была на мели. Поэтому он быстро успокоился, глубоко вдыхая и натягивая улыбку, и завалился на кухню, пугая хозяйку. Она громко закричала и стукнула Марата по рукам пару раз, после разливаясь смехом.
— Пошлите, покажу вам инструменты. Там моё сокровище, папа позаботился и из-за рубежа достал.
В маленькой комнатке девушки было достаточно уютно — постеры любимых рок групп, пластинки на стенах в тесноте роднились с кассетами. Также висели работы по анатомии, цветочные открытки и стишки, видимо, авторские. Куча украшений, цветы теплились на подоконнике.
— Логово феи какой-то. — с удивлением выдал блондин, оглядывая каждый сантиметр.
Руки Адидаса младшего распустились на любую блестящую вещь, что была в поле его зрения. Всё осмотреть, всё потрогать и примерить.
— Я такая вся загадочная, курю сигареты, рисую демонов и люблю Турбо! — натянув чёрную шляпу, которая, на самом деле, уже несколько лет имела статус «пропала без вести», пару цепочек и колец, с завышенным голосом пародировал Лию черноволосый, сразу начиная истерически смеяться.
Девушка лишь закатила глаза и стянула с него свои вещи, толкая Андрея, который еле как сдерживал хихиканье, кашляя.
— А чё, неправду сказал что ли? — младший вальяжно лёг на диван, раскидывая ноги куда попало и занимая всё пространство.
Из широкого шкафа виднелись те самые инструменты — чёрная глянцевая гитара и старенький синтезатор, старше всех их вместе взятых, после премещённые в середину комнаты. Пальто любезно помог поставить клавишные на ножки, чуть ли не роняя от неуклюжести, пока Суворов продолжал ничего не делать и строить из себя главного руководителя.
— А ты чем заниматься будешь?
— Генератором настроения. Этого мало?
Друзья устало переглянулись, уже сомневаясь в затее и мысленно спрашивая друг друга, почему они не пришли сюда вдвоём.

ДК постепенно наполнялось подростками, которые также тащили свои огромные инструменты с собой, воспринимая лёгкую выходную концовку как настоящий концерт. Толпа внутри каждый раз считала, сколько гитар и скрипок протащили, кто-то даже заприметил контрабас, что больше всего удивляло.
— Похоже, что намечается вечер классики.
— Зато хоть так просветитесь, бестолочи. Седую ночь по кругу гоняют и других песен не знают. — усмехаясь произнёс Вова, поправляя пиджак с многочисленными медалями.
Постепенно подвалили остатки Универсама, их девочки и заняли своё место, предвкушая новую музыку. Всегда было интересно узнать новое и оценить то, что слушается за пределами качалки. Стробоскопы медленно меняли цвета, наводя романтичный антураж в помещении, влюблённые уже зажимались в тёмных углах, а ведь до начала ещё уйма времени! От диджея слышались лёгкие мотивы поп-музыки, потихоньку раскачивая пришедших и настраивая их на бурные танцы. Из-за спин старших показалась женская голова с чёрными короткими волосами, что раздвинула крепкие руки как врата, и была непривычно радостной.
— Я там вам гостинцев принесла. — девушка ударила двумя пальцами по левой части шеи, подмигивая. — Зарядимся?
Суворов раскрыл руки и зашевелил усами, вмиг растягивая уголки губ и хватая братьев под локти, протаскивая в тёмный уголок под лестницей, что был ограждён ширмой. Рядом с принадлежностями для уборки уместился маленький столик с несколькими бутылками крепкого алкоголя и стаканчиками, что сразу вызвало позитивную реакцию. Глоток за глотком, и все уже готовы разносить своими способностями зал.
— Давайте, за папу ещё одну! — никак не мог остановиться военный, подначивая друзей выпить как можно больше за раз.
— Что-то прячете и нам не говорите? — из-за ширмы показалась кудрявая голова, а под ней вылез Маратик, что округлил глаза с рубли.
— Ты давай накатывай, а Маратке только пару глотков. Ещё домой его тащить.
Тусовка постепенно становилась жарче — из колонок играли заводные песни Миража, ритмичные песни про богатырей и, конечно же, вечный Ласковый Май. Каким-то образом туда проскочили песни Кино и «Снится нам трава у дома», что вызвало у группировщиков странные ощущения, но они продолжали кричать их строчки так, будто не презирают подобные песни. Яркий переливающийся свет красиво подчёркивал черты лица Валеры в глазах художницы, что переняла его настрой и во всю вскидывала руки и ноги, подсвистывая. Через призму алкоголя всё казалось слишком дружелюбным и хорошим, тем более в такой компании и с такой атмосферой. В один момент крупная ладонь крепко ухватила женскую, также вскидывая её в ритм песни, от чего их глаза мимолётно встретились, одаривая друг друга тёплой улыбкой. Потряхивая концы одежды Лия проветривалась от таких резких движений, громко дыша и пытаясь прийти в себя. Музыка долго не начиналась, что заставило все круги завыть, но диджей неожиданно заговорил.
— А сейчас специальная часть нашего вечера — минута славы! Кто же будет первым?
Марат сразу схватил за локти двоих музыкантов, отводя их до конца ДК и оставляя перед микрофоном. Толпа захлопала, встречая самый смелый и чуть шатающийся дуэт, пока те устраивались у инструментов и готовились к необратимому.
— Это че, они петь будут? — ухмыльнулся Туркин, поправляя ворот свитера от непривычного прилива волнения. — Не зря музыкантов к себе взяли, сейчас всех наповал свалим.
по помещению медленно, но уверенно начала разливаться мелодия от синтезатора, стук от клавиш был еле слышен. Гитарные струны начали позвякивать в переборе, что сходу удивило гостей. Тонкий женский вокал залезал прямо в уши, добираясь до мозга и вводя в транс. Валера встал в ступор, услышав вокал Бельман, что ударил прямо в сердце и размочил его на мелкие кусочки, в то же время собирая его обратно и заживляя своим пением, как Святой водой. «Проснись, это любовь, смотри, это любовь» — всё, что запомнилось из данного выступления. Где-то на фоне подпевал Андрей, его взгляд был устремлён на один из столбов, у которого стояла девушка с хвостом и милицейской формой. Руки людей медленно перемещались на талии своих партнёров, или просто тех, кто им давно нравился, вовлекая в долгожданные объятия и признаваясь в вечной любви благодаря этой песне. В глазах кудрявого все прожекторы были устремлены на Лию, обвитую ангельской аурой. От неё шли искры, волшебная пыль и будто бы волны, что направлялись прямо к Валере, обволакивая и чуть подкашивая ноги. Он не мог перестать пялиться, не заметив, как строчки в последний раз растянулись, а деревянная гитара встала на стойку. Толпа вновь захлопала и засвистела, провожая музыкантов, а диджей со своей колокольни благодарил их за выступление и столь романтичную песню.
— Браво, браво! Я ваш фанат, можно автограф? — затряс друзей черноволосый, что мотивировал их на этот перфоманс целый день.
Они радостно обнялись, сами пребывая в шоке от своих способностей и никак не могли прийти в себя. Лия сразу обернулась к одному из хулиганов, ожидая подобную радость на его лице, но он как обычно мягко улыбался и лишь смеялся с Марата, который отлично отыгрывал бешеную фанатку.
— Понравилось? — дёргая его за рукав, спросила художница.
— Прикольно, молодцы. Но лучше б что-то пацанское спели, заводное. — парень подмигнул, намекая, что шутит.
Пассия же по-доброму закатила глаза и улыбнулась, принимая это за одобрение. Вышло ещё несколько человек с какими-то зарубежными около деревенскими шлягерами, что никак не впечатляли людей, и весь этот парад стыда завершила песня Альянса, что хоть как-то порадовало подвыпившую девушку, пока остальные сдерживали смех и снова бегали под лестницу за догоном. Голова достаточно устала от неинтересной музыки, хотелось либо движа, что выбьет последние силы из тела, либо завершающий медленный танец, а после уже и домой в постель. И, будто услышав разочарование компании, диджей торжественно объявил о медляке. Пары быстро встали напротив друг друга, нежно захватывая плечи и поясы, вжимаясь и провожая этот вечер. Кто-то одиноко стоял у стен, ожидая свою пару или окончания этого влюблённого ужаса, кто-то вовсе убежал в слезах. Грустновато. Темноволосая завертелась и увидела, что все её друзья с кем-то уже стоят и медленно разваливаются в танце, а она одна посреди этого круга, до жути сахарного. Валера не видел того, как она искала его в толпе ещё во время своей песни, ориентируясь на волны мелодий и свет глаз, что изредка встречала среди людей. Как и она не видела того, что он смотрел на неё впритык и был настолько очарован, что не мог двигаться. Надежды на то, что после этого они волшебным образом заговорят друг с другом на тему любви вмиг размазались по полу, как жвачка. Осколки стекла медленно вонзались в сердце, рвано его разрезая. Её ноги ускорялись на пути под лестницу, чтоб допить остатки горячительного и свалить домой, навсегда забыв о затее отношений и хорошенько выпустить эмоции, но что-то её остановило. На лестнице с балкончика показалась знакомая крупная фигура, с руками в карманах, которая быстро бежала по ступеням вниз и кого-то искала. Заметив такой же одинокий силуэт, Валера кивнул и побежал к девушке, преграждая ей дорогу.
— От кого сбегаешь? — за его ухом светилась сигарета.
— От отсутствия пары на медленный танец. Буду исправлять это с бутылкой коньяка. — девушка язвительно сжала губы и решила обойти Турбо, но тот снова встал перед ней.
— Со мной лучше исправь.
— Приглашение?
— Утверждение.
Туркин даже не дёрнул бровями, также хмуря лицо и шмыгая носом, переваливаясь с ноги на ногу. Не дождавшись ответного упрёка, он схватил Лию за руку и повёл в Универсамовскую толпу, кладя её ладошки на его широкие плечи с шершавым свитером. Валера крепко обнял художницу за талию, постепенно прижимая к себе и заставляя её обвить его шею, и прижался щекой к шелковистым волосам, вдыхая приятный запах. Парочка закрыла глаза, будто эти танцы проходили не в первый раз, чувствуя нервное сердцебиение друг друга, но совсем не подавали виду. Лия опустилась виском на его грудь, медленно раскачиваясь под спокойные мелодии, ощущая происходящее как сон. В моменты расслабления она не могла перестать думать — это точка их отправления, стали ли они ещё ближе? А есть ли куда ближе? Длинные ноготки почёсывали начало позвоночника, задевая затылок и чувствуя, как Турбо всё сильнее вжимается в пассию, со всей нежностью, которую он хранит за грубой оболочкой. Его руки гуляли по изгибам, поглаживая большим пальцем выступающие косточки и вдыхая приятный запах духов, что каждый раз заставлял вздрагивать от их ощущения на других людях.
— Лиль, я плохой человек. — тихо начал шептать зеленоглазый, не открывая глаз. — Но скажи, с тобой я бы мог стать лучше?
Художница сглотнула, открывая рот в немом ответе. Она предельно знала, что отвечать и сама этого хотела, но почему-то не могла выдавить и звука. Шурша щекой об резной свитер, она закивала и прохрипела такое же тихое «Да». Мягкие поцелуи неспеша проводили дорожку на её приоткрытых плечах, вводя в дрожь и холод, после последовали до шеи и царапали её коростами от погрызенного слоя. Конечной точкой стал лоб, на котором был оставлен самый чувственный и продолжительный поцелуй, а после их головы уже соприкасались, связывая мысли и вопросы.

Связывая себя с группировкой обратного пути не бывает. Либо до конца, либо смерть. Идти на такие рискованные шаги может либо незнающий, либо отчаянный, которому терять совсем нечего. Лия была отчасти первым случаем, в порыве желания изучения затонула в этом необъятном море, из которого торчали кудрявые кораллы, царапая её руки и ноги, но так притягивали своим свечением. Она хотела оживить их, развить свечение до уровня солнца, каждый раз обжигаясь, но вновь касалась запретного.