Дочь генерала полиции | Турбо

Чайники тихо свистели на тёплых кухнях, подслушивая разговоры разных людей, поддерживая их активный настрой. Лампочки, почти перегоревшие, служили на добром слове и не оставляли жильцов в темноте, что сжирает мгновенно. Улицы уснули, не пуская на них людей. Милицейская машина с тряской двигалась к очередному месту преступления, чтоб снять улики и опознать пострадавшего. Мужчины, что сгибались в салоне напряженно глядели на дорогу, постоянно оборачиваясь и выискивая недоброжелателей, хоть какую-то зацепку. Через открытое окно пассажирского тянулся дым очередной сигареты, которая единственная могла успокоить в данной ситуации. Тормоз, выход из машины. На ограждённой местности уже собрались парни при исполнении, осматривая свежий труп, которого пока что даже не было видно за широкими спинами. Рядом на остановке плачут две девушки, что возвращались домой с поздней учёбы, тоскуя по тому, кого даже не знали. Ильдар перешагнул ленты, глубоко вдыхая и жмурясь перед тем как увидеть то, чего никто в своём уме видеть бы не хотел. Мальчик, свернувшийся в перекошенной позе, лежал и не дышал. Голова и одежда его вся в крови, глаз лопнул, во лбу массивных размеров вмятина. Нога, кажется, вывернута. Маньяков в последние несколько лет не наблюдалось, поэтому было трудно понять, кто мог сделать сиё творение. Лежал он посреди дороги, будто мирно ждал свой автобус до дома, и буквально перед ним отправился в небесное успокоение.
— Информация по пострадавшему есть? Чем били, от чего умер? — спрашивал Юнусов хриплым голосом.
— Били точно не оружием, удары невнятные. Умер от потери крови.
Совсем юный парень с фотоаппаратом делал свою работу, не кривя лицом и не вздыхая от безысходности. Внутри него ничего не переворачивалось, в отличии от более старых милиционеров, что очень настораживало. Но трезвость в данной работе всегда ценилась, ибо если идёшь в «спасателей» — будь готов к чему угодно, о чём не пишут в самых ужасных и подробных книгах и к тому, что мозг не сможет сгенерировать. Переступая обратно, Ильдар подошёл к мужчине с листами, который активно что-то писал.
— Есть догадки, кто мог это сделать? Об убийствах ничего не было известно?
— Девушки говорят, что видели толпу парней чуть выше убитого, которые убегали по разным сторонам.
Ильдар облизнул сухие губы, отворачиваясь и пуча глаза так, будто он сейчас закричит на всю улицу и начнёт бить асфальт от осознания. Пазлы складывались, ситуация ухудшилась. Дыхание его сорвалось, тело задрожало. В такие моменты он вспоминал свою дочь, что мирно спит в своей тёплой постели, но в один момент может выйти на улицу и оказаться на месте этого парня, также совершенно незаслуженно. Была бы возможность — он бы отстроил километровую крепость, где запер бы Лию и поставил по 50 рядов воинов, которые смогли бы защитить её от всего ужаса, что происходит снаружи. Но он не мог ей даже слова плохого сказать, не то, чтоб запретить. Сердце закололо, глаза стали влажными.

Заплетавшиеся ноги переступали порог родной квартиры. В прихожей неряшливо стояли ботинки, на крючке висело платье, а портфель, наверное, как обычно лежал на стуле в комнате. Снимая огромную дублёнку, отец тихо прошёл в личное пространство художницы, наблюдая, как еле видные лучи рассветного солнца освещают её бледное, как кости, лицо, длинные ресницы и тонкие запястья, что были раскинуты по кровати. Она дома, стук в груди постепенно замедлился. Мягкая улыбка повисла на его лице, фигура задержалась в проходе ещё минутку. Потерять её было главным страхом, и видеть Лию спящей безмерно теплило нутро.

— Каждый раз какие-то новые приколы. — кряхтела художница, еле как волоча ноги в горку. — Ты бы хоть предупредил, я бы юбку не надевала.
— Со мной в юбке только в ДК, не иначе.
В паре с Андреем они пробирались через бетонные кольца и колючие кусты, поднимаясь к трубам на трассе. Погода несказанно радовала — можно было наконец-то снять тяжёлое пальто и накинуть на плечи олимпийку, и не кутаться в миллионы слоёв одежды. В юбке-карандаше и правда не особо удобно преодолевать препятствия, но результат привлекал больше, чем порванные колготки и возможный сюр. Блондин ловко прыгал по возвышенностям, хватаясь за палки и землю, заботливо помогая подруге, что постоянно спотыкалась и пищала от каждого соскока. На трубы забраться было ещё легче, главное удержать равновесие.
— Да я упаду сейчас! — кричала девушка, намертво вцепившись в округлую поверхность и нервно смеясь.
— Мне тебя на руки поднять, недоразумение?
— Ты у меня сейчас за слова отвечать будешь!
Андрей резко соскочил с места, пробегая снаружи тоннеля и разводя руки в стороны, чтобы не улететь черепом в асфальт, пока за ним бежала разъярённая малышка, постоянно заваливаясь вперёд. Наконец достав его, уши пианиста были атакованы и вытянуты со всей силы. Они уселись в просак, вытягивая ноги и пытаясь отдышаться. Необъятный лес обвивал весь их взор, вырастая за много километров отсюда и шатаясь под тёплый ветер. Где-то подле виднелись отголоски города и государственных башен, где все куда-то бегут и не могут остановиться на пятиминутный отдых. Портфель Андрея зашуршал и выплюнул оттуда несколько А4 листов с бесконечным текстом.
— Ого, ты ещё учишься? Думала ты вообще забыл, что был отличником. — девушка вытягивала руки в небо, рассматривая свои пальцы и закрывая глаза от солнца тенью.
— Иногда вспоминаю, когда настроение есть. И когда пацаны не видят.
— Да уж, засмеют.
Парень посмеялся, опираясь на локоть и разворачиваясь половиной тела к подруге, которая будто бы загорала. Не спрашивая разрешения, он начал зачитывать свой доклад про поэзию Дудина, где подробно анализировал строчки и приводил к ним странные аннотации.
— Ты серьёзно сравнил строчку «Земля кругла — на ней не скроешь тайны» с фразой «Земля круглая, ещё встретимся, псина»? — гримаса Лии смешалась со смехом и недоумением, ибо представляя, как он читает это перед учителем, хотелось только упасть в истерике.
— Ну да, не так что ли? — было видно, что Андрей придумывал это на ходу, но говорил это с таким серьёзным лицом, что хотелось верить до конца.
— За что мне такое наказание...
Под сладкие разборы текста про родные края и прекрасный мир девушка окунулась в портфель, достав оттуда старенькую мыльницу, которая включалась не с первого раза. В плёнке были фотографии отца с его коллегами, их семейные встречи с родственниками, типичные фотографии с экспонатами, и иногда проскакивали кадры с панельными домами, красочными закатами и природой, что делались от скуки, но веяли невыносимым спокойствием. Направив объектив на хулигана, Лия пару раз щёлкнула его. Люди, которые погружены в работу и проецируют то, чем гордятся являются вышкой во всей пирамиде красоты. В экранчике показался светлейший мальчик, с мягкой улыбкой и лёгкими веснушками на щеках, с бледными чуть отросшими волосами и тёмным свитером на плечах, что был ему велик. Глаза его были направлены на бумагу, чуть покрасневшие пальцы мяли листы. Услышав треск затвора, Андрей остановился и сразу поднял голову, хмуря брови.
— Ты че делаешь там? А ну, показывай.
Любезно одолжив фотоаппарат, художница сложила руки между коленок и трепетно наблюдала реакцию. Васильев же щурился, всматривался в фотографию и крутил её, после одобрительно улыбаясь и вздыхая от смущения.
— Руки у тебя золотые. К чему не прикоснёшься — всё красиво выходит.
Наморщив нос, Лия забрала фотик и заулыбалась, после направляя камеру на лес, приближая горизонт.
— Мы сегодня день рождения Адидаса отмечаем. Приходи, устроишь нам фотосессию.

Бесконечные часы перед зеркалом. Рыжие волосы вертелись из стороны в сторону, выбирая хвостики в нужных местах, заколки на чёлке. Краешки глаз оттягивались в попытках понять, всё ли ровно накрашено, губы набухали и каждый раз набирали цвет в мелких количествах, будто кто-то будет разглядывать её рот. Художница неспешно заворачивала небольших размеров холст с виновником сегодняшнего праздника, приклеивая пластырем несколько васильков на середину.
— Мы просто идём выпить в какой-то пропахший подвал с кучкой гопников, куда ты так готовишься?
— К кучке гопников! Ты сама себе на вопрос ответила. — младшая поправляла цветочный красный топик, снова во всю раскручиваясь. — Вахит сказал, что сделает мне сегодня сюрприз, поэтому надо быть готовой ко всему. Даже к предложению!
— Вы знакомы пару недель, помнишь?
Ладошка вмиг превратилась в уточку, громко звеня длинными ногтями и означала краткое «Молчать», сопровождая данный этюд раздражённым лицом. Подарок был успешно готов к выдаче, осталось лишь дождаться это фэшн-бедствие, которая никак не могла оставить себя в покое и постоянно что-то дополняла.

Подходя к тёмному закоулку, девушки переглянулись и нервно вздохнули. В этом походе не хватало только маньяка, который за ручку провёл бы их до этого порога, но они собственноручно решили попасть в лапы хищников. Даже за толстым слоем железа и бетона было слышно заводную музыку и стук хрустали друг об друга, смешанные с криками и неловкими тостами. Наконец решившись, Алиса с размахом отворяет дверь будто к себе домой, и, перешагивая, широко раскрывает руки со странным возгласом.
— Не ждали? — продолжает она, уверенно проходя вперёд.
Внутри помещение выглядело достаточно уютно — в передней части располагался самодельный спортзал с рингом, несколькими грушами и чуть ржавыми тренажёрами на любой вкус. Слева уместился старый диван, в стенах томились банки с соленьями и несколько книжек, накрытые журналами. В конце из прохода горел свет — отдельная комната отдыха, где и собрались самые родные люди за несколькими бутылками спиртного.
— О, девчонки! — радостно прокричал Вова, откладывая на стол рюмку и направляясь к девушкам, после крепко обнимая каждую. — За спиной пушку прячешь?
Хихикая, Лия робко показала упакованный квадратик, который именинник бережно взял, оторвал цветочки и просунул ей в волосы за уши, вызывая смущение. Видеть самого старшего перед собой всегда было неловко, и особенно, когда он тактильный и в меру поддатый. Разрвав резную бумагу, Вова остолбенел — глаза его застеклились, дыхание замерло. Он приближал портрет, нарисованный акрилом и рассматривал каждую детальку, пока его щёки всё больше наливались лиловым.
— Ты это... Сама? Своими руками?
— А как же.
Без слов, крепкие руки сжали тонкие плечи, прижимая к себе художницу, которая не стеснялась расплываться в радости и мельком поглядывала на подругу, которая также любовалась этой картиной. Вова вмиг стал ещё мягче, зарываясь носом в её свитер и чуть качаясь в объятиях. Сзади подоспели супера, любопытно выглядывая из-за спины и пытаясь понять, от чего такая реакция.
— Спасибо большое. Проходите, чего стоим то?
Дальняя комнатка была довольно маленькой для такого количества людей, мест для сидения катастрофически не хватало. На столе уместились несколько бутылок без этикеток, рядом с креслами и диваном стояли бутылки с пивом. Банки с соленьями были грубо раскрыты, на тарелке красиво разложилась мясная нарезка с кусками черного хлеба и колючими огурцами, будто бы только с грядки. Картина пошла по рукам — каждый удивлялся и кидал удивлённый взгляд в новоприбывшую, опрокидывая пару приятных слов напоследок. Только вот среди всей этой смуты не было видно родного кудрявого затылка, который как обычно бы безразлично посмотрел и продолжил делать свои дела. Хоть и было больно от каждого такого действия, но его присутствия катастрофически не хватало. Обернувшись к качалке, темноволосая заметила Алису, тепло обнимающую Вахита и Адидаса, что держит их за плечи и говорит какие-то напутственные вещи, пока они поглаживали друг друга и кивали. Видимо, успели получить одобрение на юный брак, недомогающую семью и квартиру на окраине Казани. Сжав губы, Лия начала оглядывать потолок в протёкших пятнах, одинокую висящую лампочку, и обернулась обратно к входу через левое плечо. Тело сразу пробрало электрическим ударом. В кресле развалился Валера, напрямую смотрящий на неё и грызущий спичку, снова поднимая свою ненавистную бровь. В другой руке он крутил газовую зажигалку с откидывающейся крышкой. Кисть его была перевязана, будь то от перелома или потянутой мышцы. От затянувшейся паузы её отвлёк Суворов, который потряс её за плечи и после подошёл ко столу, взяв стопку водки и кусок хлеба.
— Давай, за моё здоровье. Иначе не останешься тут. — усы его забавно подрагивали над улыбкой, глаза чуть расплылись от алкоголя в крови.
— А есть что другое выпить? Ненавижу водку.
— Какие мы особенные!
Парни встали с места, готовясь к тосту. Сзади ощущался жар от крупного длинного тела, и подняв взгляд влево, Лия увидела Туркина над собой, который передавал ей бутылку только-только открытого пива.
— Чтоб хуй стоял и деньги были! — выдыхая, выдала художница и чёкнулась со всеми, до кого достала, получая порцию одобрительного гула прямо в барабанные перепонки.

Вечер шёл медленно, будто не двигался вовсе. Застолье планировало затягиваться до утра, сменяясь только людьми, что постоянно уходили то в магазин, то покурить, то удалялись с концами домой к любимой маме. Алиса вовсю травила анекдоты и частушки под свист старших, вытанцовывала всё, что в ней есть под песни Комбинации и Миража и снова обвеивала всех своей обаятельностью. Свежий портрет нашёл себе место на полочке рядом с книжками, грубо наблюдая за поведением присутствующих. Мест так и не хватило — зеленоглазая уместилась на подлокотнике рядом с Турбо, который, на удивление, заботливо, придерживал её за талию, чтоб она не свалилась. Выпили они достаточно много, чтоб постоянно улыбаться и смотреть между собой полузакрытыми глазами, смеясь с каждой мелочи и тупости. За пару часов группировка сроднилась ещё больше чем было, обнимая каждого просто за то, что они сейчас рядом и веселятся, закрывая глаза на то, что происходит на поверхности. Прокричав во всё горло Седую ночь на пару с Маратом, художница свалилась на привычное место и начала поправлять волосы, громко выдыхая. Холодная рука потекла по ноге, чуть тормоша её и останавливаясь, будто там она и должна быть.
— Зиму не видела? — взгляд кудрявого превратился в кошачий, разглядывая девушку исподлобья и дёргая уголками губ.
— Нет. А Алису не видел?
— Понял тебя. — пара одновременно закатила глаза и закивала, понимая, насколько эти Сид и Нэнси сильно чувствуют друг друга в эти пару недель.
Парень стукнул дном бутылки об пол, поднимаясь и натягивая объёмный свитер вниз, доставая из кармана пачку сигарет и откидывая голову в сторону выхода. Словив сигнал, Лия мигом подлетела и побежала за ним.
— Ты мне мою девчонку не порть! Ловелас хренов. — расплывчато кричал вслед Адидас, продолжая дискуссию про армию с каким-то бугаем.
— Значит с тобой курить будем, так и быть.
Пара облокотилась на железную поверхность, быстро закуривая сигареты. Палочка тряслась в изящных пальцах, улавливая всё внутреннее волнение от присутствия объекта обожания рядом. Их плечи плотно соприкасались, почти что тёрлись друг об друга. Небо уже потемнело, зажигая бесконечные звёздочки и позволяя дыму показать себя во всей красе. Валера выглядел сейчас особенно уязвимо — расслабленный, драматичный, чуть пошатывался и не переставал улыбаться как Чеширский кот, еле держа сигарету в пальцах, с виду умелых. Глаза его отражали свет фонарных столбов и горящие окна, превращая радужку в благородный малахитовый цвет.
— А меня также нарисовать сможешь?
— Могу, но не за просто так.
Брови его подкинулись, горло выдало кашель от дыма, что пошло не по тому пути.
— Наглая какая, ужас. И какую плату берёшь?
— Ответишь на вопрос правдиво — нарисую. Сойдёт?
В голове затянулся туман, из которого вылезали только самые ужасные желания, которые совершенно нельзя было воплощать в реальность. Минус алкоголя в том, что ты всегда искренний и на всё готов, но если использовать этот трюк на других, то можно получить плюшки. Около сердца было приятное чувство влюблённости, что подкалывало его и чуть разламывало грудную клетку от самого присутствия этого горячего сгустка. Смотря на такого Туркина хотелось летать, растечься как желе. Хотелось жить ради его взора, непривычно не наигранного и такого же влюблённого.
— Из-за чего ты меня так яростно отвергаешь, когда мы трезвые?
— Кто сказал, что отвергаю? — парень усмехнулся, скидывая пепел перед ногами. — Я абсолютно нейтрален, аккуратен.
— То есть это всё игра для одного зрителя?
— Если в этой ситуации единственный зритель — ты, то я готов играть так вечно.
Эмоции достаточно смешались. Пытаясь сложить всё воедино выводы были разные — либо это попытка признания в симпатии, либо признание в использовании ради «посмеяться». Он не был похож на человека, который мог так нагло и бессовестно играться с людьми — сколько было историй о том, как он бережно заботился о каждом младшем из группировки, их родителям и, в целом, к близким людям. Но его действия были всегда непонятны — раз уж ты любишь, то делай соответствующие вещи, а не отталкивай и качай туда-сюда. На их лицах спала улыбка, но взгляд был такой же добрый и притягивающий. Они уставились друг на друга намертво, обильно затягиваясь остатками сигарет и молчали, не зная, что после этого говорить и как вообще дальше действовать. «Теперь, надеюсь, нарисуешь» — опрокинул Туркин, выкидывая бычок в кусты. Его промокнувшие губы прикоснулись к бледному лбу девушки, приобнимая между лопаток потеплевшей рукой, и удалился с хитрой ухмылкой, оставляя её со своими мыслями наедине.