Глава 11. Тень за спиной
От лица Кати
Когда за Валерой закрылась дверь, в квартире воцарилась такая тишина, что я слышала собственное сердцебиение. Я подошла к окну, осторожно отодвинув край занавески. Внизу, на заснеженном пятачке у подъезда, стояли они. «Универсам».
Валера что-то жестко выговаривал Марату, активно жестикулируя. Марат стоял, опустив голову, но я видела его сцепленные в замок руки и то, как он изредка бросал короткий, колючий взгляд на мои окна. В этом взгляде уже не было того любопытства, с которым он смотрел на меня на дискотеке. Там была холодная враждебность. Для него я стала проблемой, которая отнимает у группировки их лидера.
Они ушли. Валера ни разу не обернулся. Я знала — не потому, что забыл, а потому, что не мог позволить себе слабость перед пацанами. Я опустилась на диван, всё еще хранивший тепло его тела. На полу валялся клочок использованного бинта, пропитанный перекисью и его кровью. Весь мой «стерильный» мир, моя крепость, теперь была пропитана запахом улицы. И я понимала: как раньше уже не будет.
От лица Валеры
Мы шли к «коробке» быстрым шагом. Мороз кусал лицо, но внутри у меня всё горело. Ералаша зажали — это серьезно, это война. Но в голове набатом стучало другое.
Марат шел чуть позади, и я кожей чувствовал его тяжелое молчание. Обычно он болтал без умолку, а тут — будто язык проглотил. Остальные пацаны тоже переглядывались, перешептываясь за спиной.
— Че заглохли? — я резко остановился, разворачиваясь к ним. — Есть че сказать — говорите в лицо.
Пацаны замялись. Только Марат поднял глаза. В них не было страха, только какое-то горькое недоумение.
— Валер, — тихо сказал он, чтобы лишние уши не слышали. — Про Ералаша мы сейчас всё решим, Хадишевские ответят. Но ты же понимаешь… сейчас все только и будут тереть, что Турбо у Роговой пропадал, пока младших прессовали.
— И че? — я сделал шаг к нему, нависая всей своей массой.
— А то, что она теперь для всех не «художница», а твоя… ну, ты понял. Раньше её трогать боялись, потому что непонятно было, чья она. А теперь… теперь Хади-Такташ поймет, что это твое слабое место. Ударить по ней — значит ударить по тебе.
Я сжал кулаки до хруста. Он был прав. В нашем мире девчонка — это либо тыл, либо мишень. И я своими руками сделал из Кати мишень.
От лица Кати
Прошло два дня. Валера почти не появлялся — город стоял на ушах из-за мести за Ералаша. Но тишина в моей квартире больше не лечила, она душила. Сегодня мне нужно было в училище, и этот выход в мир казался мне прыжком в ледяную воду.
Училище встретило меня непривычной тишиной в гардеробе. Девчонки, с которыми я раньше обсуждала выставки и новые кисти, вдруг резко умолкли, едва я подошла к вешалкам. Они переглянулись, и одна из них, Лена, демонстративно отодвинула свои вещи подальше от моего пальто.
— Слышали, Катя теперь у нас «под защитой», — громко, на весь вестибюль, произнес Денис. Тот самый, которого Валера прогнал от подъезда. Он стоял у окна, скрестив руки, и в его глазах горело торжество обиженного самолюбия. — Правда, защита какая-то сомнительная. Говорят, Турбо её за одну ночь купил. Или ты, Кать, по дружбе ключи отдала? Как ты обычно... всем?
В коридоре послышались смешки. Грязные, колючие. Я почувствовала, как краска заливает лицо, а потом резко отливает, оставляя ледяную пустоту.
— Замолчи, Денис, — мой голос прозвучал слабо, совсем не так, как мне хотелось.
— А что такого? — он сделал шаг ко мне. — Весь город знает, что ты теперь «грязная». Ты думала, если связалась с бандитом, тебя все уважать станут? Нет, Катенька. Теперь ты просто подстилка «Универсама». У них там очередь, наверное, уже выстроилась?
Я развернулась и бросилась к выходу. Я не видела дороги из-за слез. Слова Дениса были как удары ножом — меткие и подлые. Если раньше это были просто слухи, то теперь, после того как Валера ночевал у меня, это стало «фактом» для каждого встречного.
Я бежала по заснеженному тротуару, задыхаясь от холодного воздуха и собственного позора. Я понимала: Денис прав в одном — клеймо «грязной» не смывается ни красками, ни защитой Валеры. Теперь это моя новая кожа.