Глава 2. Не беси меня
от лица Валеры
Прошло три дня с той дискотеки в ДК, а я будто до сих пор чувствовал на своей ладони тепло её спины. В тот вечер я так и не выдавил из себя ни слова — просто стоял как истукан, пока она крутила мной, как хотела. Эта девчонка засела в мозгах, как заноза под ногтем. Пацаны в «качалке» терли про сборы и дележку территории, а я видел перед глазами только эти бешеные кудри и слышал её насмешливое: «Скучный ты, Валера».
Скучный? Ну-ну. Посмотрим, кто из нас заскучает первым.
Я стоял за углом гастронома, в тени. Мороз кусал щеки, пачка «Космоса» в кармане почти опустела. Марат не соврал — Одуванчик появлялась здесь ровно в без десяти восемь. И вот она показалась.
Золотистое облако волос невозможно было не узнать даже в утренних сумерках. Она шла, смешно увязая в сугробах, и... была не одна. Рядом с ней семенил какой-то хлюпик в очках. Он что-то восторженно вещал, а Катя смеялась, чуть наклонив к нему голову. Её прядь скользнула по его плечу, и внутри у меня всё полыхнуло. Те три дня, что я не находил себе места, вылились в одну злую мысль: «Да, ты красивая, Одуванчик... но как же ты меня бесишь».
Я пошел наперерез. Хлюпик заметил меня первым и замолк, моментально побледнев. Катя подняла глаза. В них на долю секунды промелькнуло удивление, но она тут же вскинула подбородок.
— О, Валера, — она даже не замедлила шаг. — Решил сменить район на более культурный? Познакомься, это мой одногруппник Эдик...
— Свободен, Эдик, — отрезал я, даже не взглянув на парня. — Беги на лекцию, пока ноги целы. Считай до трех.
от лица Кати
Эдик испарился так быстро, что я даже не успела возмутиться. Трус. Хотя, глядя на Валеру, я могла его понять. Хмурый, челюсти сжаты, в глазах — холодная ярость. Значит, не забыл. Значит, зацепило «памятника», хоть он тогда в ДК и промолчал, как воды в рот набрал.
— Ты что себе позволяешь, Туркин? — я сложила руки на груди, вызывающе глядя на него. — Это мой друг. У нас принято общаться с людьми, а не только рычать на них.
Валера сделал шаг вперед, вторгаясь в мое личное пространство так грубо, что я почувствовала запах его сигарет.
— Слышь, Одуванчик, — он заговорил тихим, вкрадчивым голосом. — Теперь ты со мной ходишь. А этот твой «друг» пусть лучше рисует свои натюрморты подальше от тебя. Поняла меня?
— А если не поняла? — я прищурилась. — Силой заставишь?
Он вдруг протянул руку и почти бережно заправил выбившуюся кудряшку мне за ухо. Его пальцы были ледяными, но меня будто прошило током.
— Значит, буду объяснять, пока не дойдет. Ты красивая, Рогова. Очень. Но не беси меня. Я за себя не ручаюсь, когда вижу тебя с другими.
Он развернулся и пошел прочь, бросив через плечо:
— В без десяти семь у входа. И не дай бог ты выйдешь не одна.
Я смотрела на его широкую спину в кожанке, и во мне вскипело детское, чистое упрямство. Дождавшись, пока он отойдет на пару метров, я сложила руки рупором и тонким, капризным голосом передразнила его в спину:
— «Не дай бог ты выйдешь не одна-а-а!» Ля-ля-ля! Дебил! — я состроила рожу, хотя он этого уже не видел.
Внутри училища
Я заскочила в гардероб, всё еще кипя. У окна уже столпились подруги.
— Катька! — Яна подлетела ко мне. — Мы всё видели! Это же Турбо был? Он что, реально решил устроить тебе свидание в семь вечера?
— Он дебил, вот он кто, — я швырнула куртку гардеробщице. — Сказал, что я теперь с ним хожу. Представляете? Даже не спросил! Хозяин Казани выискался.
— «Ходишь»? — Злата многозначительно приподняла бровь. — Рогова, ты понимаешь, что это значит? Это не просто свидание. Это значит, что ты под его защитой. Теперь ни один пацан в городе к тебе не подойдет. Он тебя «застолбил».
— Защиту?! — я всплеснула руками. — Я ему что, территория? Я сама по себе хожу! Пусть померзнет там у входа. Я никуда не пойду!
от лица Валеры
В 18:55 я уже стоял у входа. Мороз пробирал до костей, но я только плотнее сжал зубы. Мимо пробегали студенты, инстинктивно втягивая головы в плечи — чуяли чужого. Я вспомнил, как она передразнила меня утром. «Дебил», значит? Я хмыкнул, выпуская струю дыма. Другая бы на её месте уже город сменила от страха, а эта стоит, рожи строит. Сумасшедшая.
Дверь распахнулась. Она вышла не спеша, будто нарочно тянула время. Красный шарф, копна волос, взгляд — вызов.
— Ты опоздала на пять минут, Рогова, — я бросил окурок в урну и сделал шаг к ней.
Катя остановилась на верхней ступеньке, глядя на меня сверху вниз.
— А я и не обещала приходить, Валера. Я вышла... воздухом подышать. И вообще, что за манеры? Ты меня в конвой записал?
— Конвой не конвой, а теперь все знают, чей ты Одуванчик, — я подошел вплотную, загораживая её от ветра. — Пошли. Покажу тебе, как «дебилы» гуляют.
Я не стал ждать ответа, просто взял её за руку. Её ладонь была маленькой и теплой. Она на секунду напряглась, но... не вырвалась. Только фыркнула, поправляя шарф свободной рукой. Мы пошли в сторону центра, и я чувствовал, как взгляды случайных прохожих спотыкаются о нас — слишком уж мы не подходили друг другу. Но мне было плевать. Теперь она ходила со мной.