Глава 1. Танцы на минном поле
От лица Кати
— Кать, ну посмотри, какой типаж! — Яна пихнула меня локтем в бок, указывая на группу парней у стены. — Настоящие «универсамовские». Вон тот, кучерявый, вообще на киноактера похож, только очень злого.
Я лениво обернулась, поправляя на плече сползающую лямку белого свитера. В зале ДК было душно, пахло дефицитным парфюмом «Тет-а-тет» и тем специфическим ожиданием драки, которое всегда висело в воздухе на дискотеках восьмидесятых. Парни у стены стояли монолитом: руки в карманах олимпиек, взгляды колючие, оценивающие. Тот самый кучерявый, про которого шептала подруга, действительно выделялся. Высокий, подтянутый, в кожанке, которая наверняка стоила целое состояние.
— Злой, говоришь? — я усмехнулась, чувствуя, как внутри закипает привычный азарт.
Мне было двадцать, я училась на втором курсе «художки» и уже давно поняла: в этом городе либо ты играешь по чужим правилам, либо создаешь свои. Мои правила были просты — флиртовать до искр, но никогда не обжигаться самой.
— Сейчас мы его развеселим, — бросила я и, проигнорировав испуганное шипение Лены про то, что это «тот самый Турбо», пошла прямо к нему.
Мои кудри пружинили в такт «Миражу». Я остановилась в шаге от него. Парень даже не шелохнулся, только глаза-угольки опасно сузились.
— Слышь, кучерявый, — я бесцеремонно ухватилась за край его спортивки под кожанкой. — Чего стоишь, как памятник Ленину? Пойдем, покажешь, на что пацаны способны, кроме как по углам хмуриться.
— Ты берега не попутала, Одуванчик? — голос у него был низкий, с хрипотцой. — Я не танцую.
— Не танцуешь — или не умеешь? — я придвинулась почти вплотную, обдавая его ароматом своих духов. — Не бойся, я не кусаюсь... если не попросишь.
Я потянула его за собой в круг. И, к моему удивлению, он пошел. Весь танец я кожей чувствовала его тяжелый взгляд. Его тело было напряжено, как натянутая струна. Когда музыка стихла, я просто одарила его мимолетной улыбкой и ушла к подругам, не оборачиваясь.
«Скучный ты, Валера», — подумала я тогда. Ох, как же я ошибалась.
от лица Валеры
Я стоял у стены и прикидывал, когда лучше перетереть с пацанами из «Разъезда», чтобы не торчать здесь под этот визгливый поп-микс. И тут появилась она.
Сначала я увидел облако светлых волос — реальный одуванчик, только какой-то дикий, бешеный. А потом почувствовал, как чьи-то наглые пальцы вцепились в мою куртку. Девчонка была красивой — той самой опасной красотой, от которой у нормальных пацанов одни проблемы.
Она тащила меня танцевать, и я, вместо того чтобы отшить её по-жесткому, почему-то пошел следом. Наверное, просто опешил от такой наглости. Рука легла ей на талию — тонкая, почти невесомая. Она двигалась так, будто в зале не было сотен людей, только музыка и её собственная уверенность.
— Скучный ты. Но куртка классная, — бросила она напоследок и растворилась в толпе.
Я остался стоять посреди круга, чувствуя, как внутри закипает злость пополам с азартным интересом.
— Это кто вообще была? — я подошел к Марату, который вовсю лыбился, наблюдая за моим фиаско.
— О-о-о, Валер, это ты на Рогову попал, — Марат хмыкнул, поправляя кепку. — Катька из училища искусств. На дизайнера учится, второй курс. Ей двадцать, взрослая мадам. Но ты на неё не заглядывайся — она «динамо». Ко всем подкатывает, со всеми флиртует, а как до дела — «до свидания». Ни разу её никто в машине или в подъезде не «прижал».
Я достал сигарету и чиркнул спичкой. Огонек на секунду выхватил из темноты мои пальцы.
— Двадцать лет, значит. Дизайнер... — я выпустил густой дым в потолок. — Ничего, Маратка. Посмотрим, как долго этот Одуванчик будет на ветру качаться, пока я её не сорву.
Я запомнил это лицо. Такое не забывается. И я точно знал, где её искать.
от лица Кати
Мы вышли на морозный воздух, и я с наслаждением вдохнула колючую прохладу Казани. Подруги тут же затараторили, перебивая друг друга.
— Катька, ты сумасшедшая! Это же Турбо! — Яна поправила меховую шапку, испуганно оглядываясь на двери ДК. — Ты видела его глаза? Он же тебя взглядом чуть не раздел, а потом чуть не прибил.
— Да ладно вам, — я отмахнулась, поправляя кудри, которые на морозе стали еще пышнее. — Обычный пацан. Ну, злой. Зато танцует забавно — как будто лом проглотил.
— Тебе двадцать лет, Рогова, а ты всё в кошки-мышки играешь, — серьезно заметила Злата, самая рассудительная из нас. — Доиграешься. Такие, как он, отказов не понимают. Для него твой флирт — это вызов.
Я остановилась под желтым светом фонаря и обернулась на здание ДК. Внутри всё еще бухали басы, а на крыльце виднелись темные, неподвижные силуэты пацанов.
— Пусть считает, что это вызов, — я улыбнулась своим мыслям. — Мне скучно просто рисовать натюрморты. А Валера... он хотя бы фактурный. Рисовать его, конечно, не буду, но посмотреть, как он злится — одно удовольствие.
Я и не подозревала, что «смотреть» мне придется гораздо раньше, чем я планировала. И совсем не в ДК.