♥︎бесстрашная моя♥︎ | Турбо

Тишина в квартире была обманчивой. Ночь всегда обнажает то, что мы так старательно прячем при свете дня. Я уже собиралась лечь, когда услышала из комнаты Ланы тихий, надрывный всхлип. Сердце мгновенно сжалось, пропуская удар.
Я вошла к ней без стука. Лана сидела на кровати, обняв колени, и в холодном лунном свете её плечи мелко дрожали. На тумбочке лежала старая фотография матери — та самая, которую мы обычно прятали глубоко в ящик, чтобы не бередить раны лишний раз.
— Лана... — я присела рядом, не говоря лишних слов.
Она прижалась ко мне, утыкаясь носом в плечо, и её слезы мгновенно промочили мою футболку.
— Лира, я просто... я вдруг вспомнила, как она пахла. Духами этими её, цветочными. Мне так страшно, что я забуду её голос, — прошептала она, захлебываясь в рыданиях.
Я молчала, потому что знала: слова здесь бесполезны. Я лишь медленно поглаживала её по спине и целовала в макушку, вдыхая запах её волос. Внутри меня в этот момент бушевала настоящая буря, ледяной ветер памяти сбивал с ног, но я не могла позволить себе даже дрогнуть. Я была её опорой. Если рухну я — рухнет весь наш маленький мир.
— Всё хорошо, маленькая. Мы не забудем. Мы — это и есть она, — шептала я, пока всхлипы сестры не сменились мерным, тяжелым дыханием сна.
Когда Лана наконец уснула, я почувствовала, что задыхаюсь. Стены квартиры, которые я так старательно охраняла, начали давить на грудную клетку. Мне нужно было выйти. Срочно.
Я накинула куртку и вышла на балкон. Морозный воздух обжег легкие, но не принес облегчения. Я дрожащими пальцами достала сигарету и чиркнула спичкой. Огонек на мгновение осветил мои руки, и в этот момент плотина, которую я строила годами, просто рухнула.
Первая слеза упала на бетонный пол, за ней — вторая. Я не рыдала вслух, я просто стояла, глядя на пустой, заваленный снегом двор, а по щекам предательски текли горячие ручьи. Это была моя роковая ошибка — дать слабину здесь, где я должна была быть начеку.
Сзади скрипнула балконная дверь. Я не успела вытереть лицо, не успела надеть маску безразличия.
Валера зашел на балкон. Он явно хотел что-то сказать, может, снова подколоть, но замер. В тусклом свете уличного фонаря мои глаза блестели от слез, а лицо выглядело безнадежно разбитым. Я дернулась, пытаясь отвернуться, но он оказался быстрее.
Он молча сделал шаг ко мне, забрал сигарету из моих пальцев и, даже не затянувшись, выбросил её в открытое окно.
— Иди сюда, — негромко сказал он.
Прежде чем я успела возразить, он притянул меня к себе, заключая в крепкие, почти железные объятия. Я уткнулась лбом в его жесткую куртку, пахнущую морозом и табаком.
И всё. Я больше не могла. Как бы я ни пыталась бороться, как бы ни сжимала кулаки — я сломалась. Ничто не вечно, и моя каменная маска разлетелась вдребезги. Я вцепилась пальцами в его свитер и зарыдала — горько, надрывно, в голос, выплескивая всю ту боль и страх, что копились внутри с самого дня похорон матери.
Я плакала ему в плечо, содрогаясь всем телом, а Валера только крепче прижимал меня к себе. Он не произносил глупых утешений, не просил успокоиться. Он просто стоял, как скала, принимая на себя весь этот поток моего отчаяния. Его большая ладонь тяжело легла на мой затылок, прижимая мою голову к своей груди, словно он пытался закрыть меня от всего мира.
Постепенно рыдания сменились тихими всхлипами. Сил не осталось совсем — ни на слезы, ни на сопротивление. Валера чуть отстранился, но рук не убрал. Он взял моё лицо в свои огромные ладони, заставляя поднять голову. Его пальцы, грубые и мозолистые, осторожно смахнули остатки слез.
— Послушай меня, — негромко произнес он, глядя мне прямо в глаза. В его голосе не было и тени прежней насмешки. — Ты можешь при мне не бояться быть слабой. Я не из тех, кто воспользуется твоей болью и ударит сильнее. Поняла?
Я вздрогнула. Этими словами он попал в самую точку, в самую болезненную рану, которую я прятала почти шесть лет. Всё это время я жила с убеждением: если я покажу слезы, если я дам слабину — нас растопчут. Моя боль казалась мне мишенью на груди, а мои слезы — слабостью, за которую придется платить.
Я смотрела на него, и в горле снова запершило, но уже не от горя, а от осознания того, что этот человек только что увидел меня настоящую. И не оттолкнул.
— Почему? — едва слышно выдохнула я.
— Потому что я сам знаю, как это — когда некому спину прикрыть, — он криво усмехнулся и коротким движением притянул меня обратно, целуя в самый лоб. — Иди спать, ледышка. А то завтра Лана испугается твоих красных глаз.
Он проводил меня до самой двери комнаты. Я закрыла дверь и прислонилась к ней изнутри, слушая, как он возвращается в гостиную. Впервые за долгое время мне не было страшно за завтрашний день. Потому что в соседней комнате был человек, который разрешил мне быть просто собой.
Глава получилась невероятно глубокой. Теперь между ними есть не только искра, но и настоящее доверие.