Глава 26. Добиваюсь
Дома наконец наступила та самая уютная суета, которой мне так не хватало. Марат ушел к брату — Вове стало лучше, и он вернулся из больницы, так что младший Адидас поспешил домой. Вахит, на удивление быстро нашедший общий язык с Лилит, вовремя сообразил, что в гостиной становится слишком жарко. Он технично передислоцировался с мелкой в детскую, и теперь оттуда доносился его приглушенный голос: он что-то увлеченно объяснял Лилит про «правильную оборону крепости», а она заливисто смеялась.
В комнате Ланы всё так же тихо шуршали тетради — Андрей помогал ей разобраться с какой-то сложной темой по учебе, и их спокойные голоса приятно убаюкивали.
Я же, чтобы хоть как-то унять внутренний тремор после прогулки и этого «Туркина», брошенного мне в лицо, схватилась за тряпку. Уборка всегда помогала мне разложить мысли по полочкам. Я со скрежетом передвинула ведро и начала яростно мыть пол в гостиной, стараясь не смотреть по сторонам.
Валера не ушел. Он по-хозяйски расположился на диване, закинув ногу на ногу, и совершенно не скрываясь, в упор пялился на меня. Его взгляд буквально жег кожу, мешая сосредоточиться. Я чувствовала, как он следит за каждым моим движением, и это выводило из себя.
В какой-то момент я не выдержала. Выпрямилась, сжимая в руках мокрую тряпку, и с вызовом посмотрела на него.
— Че пялишься? — резко бросила я, убирая со лба выбившийся локон.
Валера усмехнулся, улыбаясь во все зубы. В его глазах плясали наглые, торжествующие чертики.
— А я любуюсь, какая мне жена досталась, — спокойно выдал он, даже не сменив позы.
Я не выдержала и коротко, нервно рассмеялась, глядя на него как на сумасшедшего.
— Жена? Мечтай, Турбо! — я язвительно фыркнула и снова наклонилась к ведру.
Он медленно встал с дивана. Я слышала его неспешные, уверенные шаги по линолеуму. Он подошел почти вплотную, вынуждая меня снова выпрямиться.
— Я не мечтаю, Туркина. Я добиваюсь, — его голос стал ниже, приобретая опасную глубину.
— Правда? — я уперла руки в бока, чувствуя, как внутри закипает привычное упрямство. — Так может, пойдешь добиваться других, а не меня? Мне не нужна твоя помощь, не нужна твоя забота, да и сам ты мне не нужен!
Я знала, что вру. Врала самой себе так нагло, что даже горло перехватило. На самом деле мне до боли хотелось, чтобы кто-то вот так же заботился обо мне, но признать это — значило сдаться.
— Не нужен, говоришь? — он сделал еще шаг, сокращая расстояние до минимума.
Я начала закипать, голос почти сорвался на крик:
— Да! Не нужен! Ты просто бандит, который решил, что может всё переделать под себя! У меня своя жизнь! Мне не нужен твой...
Я не успела договорить. Валера резко подался вперед, перехватывая меня за талию и притягивая к себе так сильно, что я буквально впечаталась в его грудь. Мои слова застряли в легких. Он наклонился, и его лицо оказалось в миллиметре от моего. Наши губы едва соприкасались — я чувствовала его горячее дыхание, смешанное с запахом табака. Я застыла в шоке, вцепившись пальцами в его свитер. Весь мой гнев куда-то испарился, оставив только сумасшедший стук сердца.
— Повтори еще раз, что я тебе не нужен, — прошептал он прямо мне в губы. — Скажи мне это в глаза сейчас, Туркина. И я уйду. Прямо сейчас заберу пацанов, и ты меня больше не увидишь.
Я смотрела в его темные глаза. Я хотела сказать «уходи», но язык словно прирос к небу. Я медленно выпустила тряпку из рук — она с глухим шлепком упала на пол. Но вместо того чтобы сдаться окончательно, я лишь слегка уперлась ладонями в его грудь.
— Просто забудь об этой ссоре, Валера, — прошептала я, наконец находя голос. — Пожалуйста.
Валера замер. Его взгляд на мгновение смягчился, а на губах появилась понимающая улыбка. Он явно прочитал в моих глазах всё то, что я побоялась озвучить. Он не стал давить — просто медленно разжал руки, но не отошел.
— Забыли, Туркина, — кивнул он.
Я выдохнула и потянулась за тряпкой, но Валера оказался быстрее. Он перехватил её и небрежно забросил в ведро.
— Так, — скомандовал он, закатывая рукава. — Уходи с дороги. Сейчас я это закончу.
— Валера, не лезь! — я попыталась отобрать у него тряпку. — Сама справлюсь, иди на диван!
Он выпрямился, возвышаясь надо мной, и насмешливо прищурился.
— Я тебе уже говорил. У тебя больше нет этого «сама». Забудь. Теперь всё, что тяжелее ложки, в этом доме делаю я или пацаны. Поняла?
— Но полы...
— Полы, краны, «Чайники» и прочие радости жизни, — отрезал он, уже вовсю орудуя тряпкой. — Садись давай. Мешаешься под ногами.
Я присела на край кресла, глядя на то, как самый опасный пацан района сосредоточенно моет мой пол. И как бы я ни пыталась убедить себя в обратном, внутри разливалось странное чувство. Мой лед не просто треснул — он начал таять.